Подмена

Я заметила, что выпускаю мысли Сева из виду. Поэтому наверстываю упущенное.       Тело в неестественной позе лежало на песке посреди стадиона. Кто-то кричит, зовёт на помощь, среди шума падающих капель можно было расслышать топот сотен людей, которые спешили к месту происшествия. Среди них был и Северус. Именно он одним из первых обследовал парня.       — Перелом позвоночника.       — Северус, ты уверен? — директор с тревогой посмотрел на своего сотрудника, уже заранее зная: тот никогда не ошибается.       — Виновник здесь, не дайте ему уйти, — мужчина даёт указание, и, не обращая ни на кого внимания, трансфигурирует жесткие носилки из первого попавшегося предмета и бережно левитирует парня в замок, не дожидаясь, пока кто-то придет на помощь. Время сейчас бесценно. Никто не узнает, сколько раз по пути он проверял пульс у подростка, сколько молился о том, чтобы успеть. Никакого толку в костеросте не будет, если остановится сердце.       А оно останавливалось. Трижды за долгую ночь, что преподаватель зельеварения и врач провели у кровати Гарри, делая всё возможное и невозможное для возвращения парня из тех мест, куда ему ещё рановато было отправляться.       Северус никогда не забудет, как ему приходилось заново ломать неправильно сросшиеся кости и складывать мальчишку по частям. В тот момент он особенно жалел, что был настолько строг к нему, и упрекал себя в предвзятом отношении. Когда человек настолько близок к смерти, начинаешь вспоминать только лучшее, что связано с ним, а плохое просто не имеет значения.       — Как он, Северус? — директор положил руку на чёрную мантию мужчины и сжал плечо, выражая свою поддержку.       — Дышит сам.       — Ты сделал всё что было в твоих силах.       — Видимо, недостаточно, — мужчина отбрасывает в сторону полотенце, полностью красное от крови. На чёрной мантии нет ни пятнышка. Их просто не видно.       — Ты всегда слишком его оберегал. Он вырос, Северус. Ты не можешь быть с ним всегда.       — Он ещё ребёнок, посмотрите!       — Дети растут, и, зачастую, это остаётся без нашего внимания.       Старик улыбнулся, вспоминая сколько раз он видел этого угрюмого, но безгранично преданного человека вот так, возле кровати подростка, после очередного матча Гриффиндорской команды. Северус не пропускал ни одной игры и всегда знал, где находится его главная головная боль — Гарри Поттер. Директор был доволен, что хоть одну проблему удалось переложить на чужие плечи.

***

      — Можно войти?       Мужчина поднимает глаза на вошедшего Гриффиндорца, абсолютно невоспитанного Гриффиндорца, которого даже стучать не научили.       — Вас не научили сперва стучать прежде чем войти?       — Я забыл, сэр.       Парень неуверенно топчется в классе зельеварения, в то время как его команда находится на квиддичном поле и играет с Когтевраном.       — Думал, Вы не пропустите матч Гриффиндора.       — Я больше не играю, врачи не советуют, — грусть в глазах, но лицо спокойное. Будто его и не лишали любимого занятия.       — Я … я хотел сказать «спасибо», сэр.       Северус сперва решил, что ему послышалось, но парень быстро прошёл по аудитории и положил на край учительского стола небольшую картонную коробку, перевязанную простой белой лентой и притом довольно криво.       — Это торт… я не знал, какой Вы любите, поэтому просто взял свой любимый. Надеюсь, Вам понравится.       Настолько неуверенным в собственных словах Северус видел этого поганца только во время ответа у доски на собственных уроках. Глаза бегали из стороны в сторону, взгляд цеплялся за что угодно, только бы не смотреть на самого профессора.       — Ну, я пойду. Меня ребята ждут…       Быстрые шаги к двери и тихий, будто летний дождь голос:       — Я люблю шоколадный, — мальчишка развернулся у самой двери и неуверенно улыбнулся:       — Я тоже, сэр.