Хозяин - не тот, кто себя так называет

Pov Кристиан - Нет, Жан, прекрати! Он подошел ко мне и, силой усадив на стул напротив кровати, начал связывать отцовским ремнем руки и ноги. - Нет! Брат! Ты не можешь этого сделать! Он скривился несколько раз, когда я назвал его братом и, отвесив мне хорошую затрещину, начал заталкивать мне в рот собственное белье. - Умоляю тебя, дай ему хотя бы снотворное... Мфмм… Последнее, что я смог прокричать в то ужасное зимнее утро. Утро... сломавшее мою жизнь. - Надо бы зафиксировать тебе твою голову, чтобы ты не отворачивался и смотрел лишь на нас... - хрипло и с особым садизмом произнес Жан, размеренно натирая свой уже вставший член. А тем временем, полностью связанный с кляпом во рту, загнувшись на локти, исправно стрелял голубыми глазками и тихо скулил мой неко Луи. Этого белобрысого малыша, возраст которого едва ли доходил до девяти лет я, выбрал сам в качестве подарка на пятнадцатилетие ровно год назад. Хоть я и считал его по большей части своей игрушкой, всё же он был самым дорогим существом в моей жизни. Вдвоём мы не чувствовали себя одинокими. Вдвоём были всегда, и он часто называл меня братик. А сейчас... я сходил с ума от мысли, что с ним может это чудовище, которое являлось моим истинным старшим братом. - Наконец-то, Крис, ты почувствуешь ту же боль и ненависть, которую я испытываю к тебе вот уже 16 лет! - Жан, под громкие всхлипы, разорвал на Луи детские шортики и маечку, оставляя маленького испуганного неко абсолютно голым и в непристойной позе. Да. Жан ненавидел меня. На то было масса причин. Отец - это, пожалуй, единственное в этой грёбанной жизни, что объединяло меня с этим уродом. Брат был старше меня на четыре года, а его мать, узнав о том, что муж бросает ее и хочет привести в дом любовницу, беременную мной, и вовсе повесилась на люстре в собственной спальне. Но со временем четырехлетний ребенок начал привыкать к новой мачехе, как вдруг при тяжёлых родах умерла и она. Жан не мог простить мне этого, будто я был виновен во всех грехах. Этот бесконечный список из мелочей, который превратил моего брата в дьявола, можно перечислять вечно. Всё бы ничего, если бы не его садизм... Задёргавшись во все стороны, я мычал и мотал головой так, что обездвиженное тело начало болеть. В ответ послышался его смех. Громкий. Жуткий. Нездоровый. - Крис, чертов ублюдок! Не отворачивай голову и смотри, как я буду ебать это тупое животное! М? Какого это? Смотреть и быть не в состоянии что-либо сделать?! Нет... Я уверен, люди никогда не испытывали чувства, что ощутил я тогда. Жалость... Страх... Отчаяние... Злоба с примесями безысходности. Слезы брызнули из глаз, когда я услышал первый визг маленького Луи. Брат без подготовки и всего прочего просто проткнул беззащитное тельце неко своим членом. Мальчик сильно зажмурился от боли, дергаясь насколько хватало сил, но Жан лишь ритмично начал двигаться в нем, насаживая на себя пета полностью. Конечно же, он порвал этого невинного малыша, и его кровь уже вовсю капала на белые простыни, стекая по худым ножкам. Я молился. Впервые в жизни и не умело. Я просил всех и всё, чтобы эта пытка скорее закончилась. И даже представлял, как буду бережно выхаживать свое маленькое сокровище. - Крис, будь ты проклят! Ты и все те, кого ты любишь! - прерывисто хрипел Жан, скалившись. Его размашистые движения были жёстче, а русая чёлка прилипла к влажному лбу. Неко же перестал мычать и хрипеть, лишь чаще вздрагивал, медленно опуская растрепанную белую головку. Я окончательно выбился из сил в жалких попытках освободиться. И я не мог закрыть глаза и не смотреть, потому там... на кровати мучилось маленькое существо по моей вине. Спустя пять минут этого кошмара, Луи нашел в себе силы чуть приподнять замученную моську, чуть ли не перекошенную от боли, и ласково посмотреть мне в глаза... Пет, будто прощался со мной... "Луи, котёнок... если можешь, прости меня!" - кричало всё внутри меня, но неко не слышал этого, он лишь снова закатил глазки и начал биться в судорогах. Нет... он не кончал... Это была иная дрожь... Ещё одна минута показалась вечностью, но в итоге, брат что-то простонал и кончил в медленно остывающее тельце ребенка, выходя из него и наспех вытирая испачканный член. Луи же никак не отреагировал... Жан кончал в уже мертвое тело котенка... Скрюченное тельце со слегка приоткрытыми векам и разорванным анусом, из которого вытекала сперма этой мрази вместе с кровью Луи - вот, как запомнил я последние мгновения жизни своего первого питомца. За что...? Такой ли жизни я хотел дать своему сокровищу? А о чем мечтал сам котёнок? Интересно, его душа попадет в рай? Непонятное оцепенение сковало всего меня, пока я рассматривал Луи, погибшего из-за болевого шока. Уже тогда я понимал, сломали и меня.. - Какая досада, кажется, я заеб@л его до смерти, - низкий смех прямо в ухо, но мои стеклянные глаза ласкают бездыханное бледное тело ребенка. Что-то не так со мной... Я не могу понять... - Эй, Крис, с тобой всё в порядке? - Эй, Крис, с тобой всё в порядке? - уже намного громче кто-то повторял надо мной. Резко распахнув глаза и увидев перед собой молодую горничную Мишель со стаканом воды в руке, я обнаружил себя в постели. Вытирая заплаканные воспаленные глаза худой рукой, я быстро подорвался с места, поджав под себя ноги и мысленно успокаивая себя. Больше семи лет прошло, а я по-прежнему каждую ночь вижу этот сон... Я люблю ночи, когда я не сплю, но тогда я чувствую себя неважно... - Вот, твои таблетки, Крис, - девушка без желания и даже с каким-то омерзением протянула мне их, поставив на прикроватный столик прозрачный стакан. Эта брюнетка с короткой стрижкой не любила меня и считала психом... Все считали меня психом... А может быть, я и был им? - Где Жаклин? - вскрикиваю я, быстро стреляя взглядом по своей спальне. Жаклин была единственным из всех, кто не раздражал меня. Темнокожая женщина лет сорока всегда медленно будила меня, помогала собраться, напоминала о чем-либо. Ее тихий голос успокаивал меня, а теплая улыбка не заставляла нервничать. - Вот, выпей их, - словно не расслышав меня, Мишель развернулась ко мне спиной и поспешила открыть дверь. Эта наглая девчонка всегда делала вид, будто не слышит меня. - Где она?! - продолжал кричать я, сжимая хрупкий стакан в руке. - Придурок... - прошептала Мишель довольно громко, и стеклянная ёмкость тут же полетела в ее сторону. Она лишь пискнула и закрыла за собой дверь, о которую тут же с громким звоном разбилось стекло. - Где она? Где она? Где она? - бездумно повторял я сам себе, обняв колени и завалившись на левый бок. Воспоминания о последнем дне Луи снова выбивали меня из нормальной здоровой жизни, превращая в асоциальное существо. Конечно же, такой случай не мог не оставить след в моей жизни. И ужасная смерть моего пета на моих же глазах вылилась в продолжительную тяжёлую депрессию с букетом разных психических заболеваний, одним из которых было раздвоение личности и частая смена настроения. - Улыбайся. Улыбайся всегда и везде. Станет теплее и тебе и окружающим, - именно это всегда повторяла Жаклин, и я улыбался. Быть может, где-то через силу и часто наигранно, но это помогало. Моя улыбка постепенно переросла в громкий смех, до краев наполнивший спальню. Сжимая одеяло, я смеялся от души. Мне было хорошо. Очень хорошо. Ведь именно сегодня я положу всему конец. Таблетки полетели в мусорное ведро, а сам я поспешил в ванную комнату. Быстро смывая прохладной водой соленые дорожки со своего бледного лица, на мгновение мне показалось, что за спиной кто-то пробежал. Закрыв кран, я внимательно всмотрелся в зеркало и пошатнулся. На меня смотрело нечто... Слегка растрепанные белые длинные волосы, немного мятая мужская рубашка, злые глаза и... жуткая... безумная улыбка... Нет. Это не я. Не я. Не Я. НЕ Я. Я помнил себя другим. Хорошим. Добрым. Доверчивым. Но... Всё это ушло вместе с Луи. Вдох-выдох, и вот я уже был в норме, а мой тихий смех разливался повсюду. - Куда ты собрался? - рассматривая мое состояние, с опаской поинтересовалась Мишель, всё это время находившаяся позади меня. - На кладбище, - улыбнулся я, приглаживая свои мягкие волосы, - Сегодня ровно семь лет, как изменилось всё... - Но что я скажу Жаклин, когда она вернется? - девушка начинала мне надоедать, а ее голос неприятно звучал в моей голове. Она всё причитала и возмущалась, пока я резко не прикрыл ей ладонью рот. - Заткнись, - приподняв брови, я вновь засмеялся, наблюдая за ней. Мишель испуганно прижалась к стене, отодвигаюсь от меня. - Ты, болен, Крис. Скажи спасибо мисье Лабутье, что он не упрятал тебя в психушку! - Тот факт, что тебя трахает мисье Лабутье не дает право лезть в жизнь нашей семьи, шлюха... Поправляя на себе красное пальто, я быстро подходил к назначенному месту, где меня уже ожидали двое высоких парней в маске. Я не знал их имен, да мне и не нужно это было. Они синхронно поклонились, а я улыбнулся им в ответ. - Аккуратнее, не испачкайтесь, - еле сдерживая смех подмигнул я им. Парни переглянулись друг с другом и вновь уставились на меня. Я знал, для них я странный. Для всех я странный. Но не в этом была суть. В следующую секунду улыбка сошла с моего лица и, сделав его как можно серьезнее, я проговорил: - За мной. Остановив мужчин в маске перед самой дверью, я попросил, чтобы они дождались, пока я их позову. Громкая кислотная музыка разливалась по всей квартире, в которой витал удушливый запах сигарет и алкоголя. А разбросанные вещи и бутылки говорили о том, что хозяин дома хорошо повеселился. Шум становился отчетливее по мере моего продвижения к гостиной. А заглянув туда, я с радостью обнаружил Жана.. Полуобнаженный и лишь в одних расстегнутых джинсах, он сидел на кожаном диване в окружении двух крашенных блондинок. Брат лизался с той, что находилась от него по левую руку, девушка справа же быстро отсасывала его вздернутый член. Одним легким нажатием устранив источник музыки, в комнате повисла тишина, а девушки, вздрогнув, повернулись в мою сторону. - Забавно, Жан... Столько времени прошло, тебе 27, и ты уже взрослый мужчина... Но почти не изменился с тех пор, - мой тихий голос был слышен всем, а брат, заметив меня, скорчил недовольное лицо. - О, девчата, познакомьтесь, это мой полоумный братик. Что? Ты уже вышел из психушки? - он наспех застегивал свои джинсы, заправляя в него непослушный твердый орган и хмуро посматривая по сторонам. Девушки были растеряны, а та, что сидела слева и вовсе начала собираться. - Дамы, окажите мне услугу. Оставьте нас, - как можно громче произнес я, и тут же, почуяв что-то неладное, они будто по приказу, пулей вылетели из квартиры. Жан продолжал находиться в неизменной позе, лениво раскинувшись на диване. Хозяин жизни. Ему всегда и всё сходило с рук. Скольких он совратил и погубил? Да. Ради подобного момента, как сейчас стоит жить... - У тебя спустя семь лет голос прорезался? - хмыкнул он, прервав наше молчание, - Знаешь, молчаливым и с пустым взглядом ты мне нравился намного больше. Брат размеренно поглаживал себя по торсу, а я всё улыбался, наблюдая за ним. - С хуя ли ты пожаловал ко мне, обдолбыш? - Жан, помнишь, когда мне было 10, ты изнасиловал меня? Тогда ещё отец уехал на конференцию в Берлин, а у Жаклин заболел ребенок... Ты сказал, что хочешь со мной поиграть. Заманил меня в подвал и... Знаешь, было больно... - Ты, типа, решил мне сейчас всё припомнить? - Нет, Жан... Цель моего визита - случай, произошедший позже... Брат прекратил смеяться в мгновение и уставился мне прямо в глаза. Да. Он всё помнил, но не хотел возвращаться к этому. Вновь и вновь рассматривая этого мужчину, я пытался понять, каким образом мы были сделаны из одной крови и плоти... - Помнишь ведь, да? Ровно семь лет назад ты убил моего неко. - Его уже не вернешь.. - равнодушно кинул он и отвел взгляд. - Верно. Но ведь я могу отправить тебя туда… к нему. Его безумные глаза увеличиваются от страха, когда я подал знак, и в комнату ворвались двое. - Ты, что удумал, псих? - отчаянно задергался Жан, когда парни также связали его, прикрепив тело к стулу. - А вы можете отрезать ему член и засунуть в его пасть, но так, чтобы он был в сознании? - поинтересовался я, обращаясь к тому, что был повыше ростом. Парень лишь коротко кивнул и начал грубо срывать с брата джинсы под оглушительный мат Жана. Он кричал и говорил, что раскаялся, умолял отпустить и предлагал парням деньги. Но... я жил ради этого дня. - Начинайте. Я любил разговаривать с Луи, склонившись над его могилкой. Быть может, я верил, что он меня слышал. Хотя, скорее всего, просто воображал это себе. Оставив там огромную охапку нежных роз, я ещё раз погладил надгробную плиту, под которой спал мой малыш. Решив прогуляться и немного развеяться, я пошел прямо по тропе. Дорога от кладбища вела прямо к заброшенной станции. Здесь не ходили поезда. Здесь не бывало много народу, и я частенько искал здесь себя. В этот день место встретило меня порывами холодного ветра и небольшой метелью и, решив немного отдохнуть, я заглянул внутрь старой остановки. - Луи! - тут же пронеслось в моей голове, когда я увидел мирно спящего белобрысого неко. Хорошо, что я успел прикрыть дрожащей ладонью рот, чтобы не выкрикнуть это имя вслух. Нет. Конечно же, это был не он... Просто похожий котёнок. Мальчик был одет не в свои вещи, а на бледных щёчках ещё блестели слезинки. Маленький, потерявшийся котёнок. Сколько их было на этом свете? И почему о них не позаботились после завершения неудачного эксперимента по их созданию? Отец, ты такой идиот, хоть многие и считали тебя гением. Ты создал то, что поразило умы человечества, но не смог банально обеспечить жизнь этим существам. Теперь же я буду разгребать всё это, находя тех, кто будет в состоянии позаботиться о них. Неко продолжал спать, пока я рассматривал его. Очень красивый ребенок. Красивый и несчастный. Взять бы его домой, вымыть, обогреть, приласкать. Возможно, я бы смог с ним спать, ведь после того случая с Луи, к сексу у меня лишь страх и неприязнь... Но... я не могу взять его. Вдруг снова что-то сделаю не так, а животное будет страдать... Мои мысли прекратились моментально, когда мальчик открыл свои янтарные глазки. Тогда я подумал, что люди - самое ужасное, что мог создать Господь. Горы папок и сотни бумаг превратили мой рабочий стол в кошмар. Я искал. Искал его среди тысяч личных дел, которые мне то и дело подносила Маргарет. - Ты бесполезная дура, если не можешь найти неко, которого я тебе описал! - прокричал я, швырнув в неё бумаги, которые она поспешила собрать. Я видел его... В моем приюте... Того мальчика с янтарными глазами. - Вот он! - уставившись в документ, радостно вскрикнул я, - Эй, Марг, я нашел, - уже более спокойно выдохнул я. Кто бы мог подумать, что я увижу тебя вновь, котёнок. Многое произошло со дня нашей первой встречи, но я надеялся, что его глаза по-прежнему такие прекрасные... За все эти года я так и нашел себя в жизни. Не завел пета. Не встретил достойного любовника. Ты... оставался моей последней надеждой, и я не намерен тебя отдавать кому-то. - Подготовь машину! Будет просмотр. Я хочу его забрать, - улыбнувшись, скомандовал я женщине, которая тут же поспешила выполнить мою просьбу. Наконец-то... Наконец-то я обрету то, что однажды потерял... Рядом с тобой, Тим Брэндон