Привычный порядок вещей

Это место стало похоже на ад. Нет, конечно, школа никогда не покажется ни одному вменяемому подростку раем или вроде того. Школа, - думает Диппер, - это не просто место для занятий и зубрёжки с перерывом на обед. Это небольшой заповедник, срез общества, маленький городок, населённый самыми разными типами людей, разделёнными на классы, соответствующие индивидуальной для каждой школы иерархии. И если раньше это место было относительно – лишь относительно – неплохим и, в общем целом, до конца учёбы можно было дотерпеть, то теперь всё катится к чёрту одним крутым размашистым шагом прямиком из открытого окна. И всё из-за одной простой причины. - Эй, Сосна, не вижу радости на лице. - Причина по имени Билл Сайфер. Как всегда, довольно улыбается, обнажая белые зубы, и с наглым огоньком во взгляде щёлкает по козырьку кепки Пайнса. Диппер напряжённо сжимает челюсть, но молчит. Молчит упорно, через силу, потому что прекрасно знает, что вступать в диалог с Сайфером – себе дороже. – Ну же, разве ты не рад, что ты теперь будешь в одном классе с твоим обожаемым кумиром, а? – Громкий смешок слетает с его губ, и Билл нагло кладёт руку на плечо Диппера, медленно шагая с ним к его парте. - Кумиром, как же. – Тихо шипит Пайнс, поправляя кепку и пряча раздражённый взгляд под её козырьком. Напрягается всем телом и одним движением старается стряхнуть со своего плеча чужую руку. Но Сайфер, если и приставал, то не позволял от себя просто так отцепиться. А уж доставать Пайнса у него стало излюбленным хобби ещё с прошлого месяца. - О, так ты не разучился говорить. А то вечно бурчишь что-то себе под нос или молчишь, как идиот. – Билл наигранно приложил тыльную сторону ладони к собственному лбу. – Такая холодность с твоей стороны разбивает мне сердце, Сосновое деревце. – Сайфер, несмотря на свою показушность, всегда смотрит прямо на того, с кем разговаривает. Словно пытается заглянуть внутрь, под слой кожи и мяса, куда-то в душу. И самое страшное в его прожигающем взгляде было ощущение, что ему всегда удаётся это. Высмотреть насквозь и душу, и мысли. - Как будто у тебя есть сердце, Сайфер. - Ну что ты, конечно есть. – Билл хватает ладонь Диппера холодными пальцами и нахально прижимает к собственной груди. – Иначе как бы оно билось ради тебя, Сосна? – После чего заходится негромким, но язвительным смехом, из-за которого у Диппера перед глазами темнеет от злости. Пайнс вырывает руку и размашистыми шагами проходит до собственной парты в задней части класса у окна, глухо бурча под нос: - Да пошёл ты. Бросает на парту портфель и приземляется на стул, тут же опуская взгляд, чтобы – конечно абсолютно случайно – не встретиться им с пронзительным взглядом Сайфера, который наверняка до сих пор был направлен в сторону Пайнса. Не обязательно было видеть, что Билл наблюдает. Диппер чувствует это даже спиной, нервным строем мурашек, проходящим по коже. - Да ладно тебе, Билл, отстань от мелкого. – Сквозь смех произносит долговязый парень, сидящий на парте в обществе нескольких одноклассников. – У него наверняка и так стресс, а ты тут ещё… - Он не договаривает, отвлекается на собственный смех и пламенный рассказ смазливой одноклассницы о том, как она вчера рассталась со своим парнем. А стресса у Пайнса действительно предостаточно. Потому что он, как самый мелкий в классе, теперь однозначно будет выделяться. А этого не хотелось, ведь, как известно, школьный социум не примет подобного так просто. Причиной перевода в старший класс, перескочив школьную программу аж на год, стал тест, написанный Диппером, скорее, для проверки собственных способностей. Хотя Пайнс бы соврал, если бы сказал, что не хочет поскорее закончить школу и поступить в хороший колледж. Ведь приём в колледж для высшего образования – это крайне изобретательный процесс, отсеивающий жестоких и тупых людей. Именно поэтому колледж не похож на бесчувственный хаос и абсолютную чудовищность старшей школы: месте, в котором собрали всю агрессивно настроенную молодёжь, чтобы они затерзали и морально запугали друг друга на всю оставшуюся жизнь. Именно поэтому шестнадцатилетний Пайнс сейчас здесь, а не в первом классе старшей школы с собственной сестрой, которая была ужасно расстроена, узнав о том, что Диппера переводят во второй. Но чёрт, если бы он заранее знал, что судьба или что там решает последовательность событий, подложит ему такую свинью в виде Сайфера, который, к слову, уже примостился за своё место, недалеко от «обожаемого» Диппера и широко ухмылялся, активно принимая участие в разговоре одноклассников, которые быстро столпились около него, то ни за что бы не согласился перевестись этот класс. Потому что Билл Сайфер, - думает Диппер, - первый придурок школы, несмотря на свою чудовищную популярность. Вечно строит из себя крутого, широко лыбится и никогда не упускает возможности отпустить в сторону Пайнса какую-нибудь идиотскую шутку. А ещё этот пугающе-пронзительный взгляд налитого золотом глаза – второй всегда скрыт за чёрной повязкой, - от которого по коже проходится электрический импульс… И, серьёзно, никто этого не замечает? Возле Билла всегда толпа. Он, по непонятной Дипперу причине, привлекает к себе людей, которые, будто специально, не замечают этот едкий пронзающий и ужасно холодный, пролезающий в самую глубину души взгляд; эту широкую – не улыбку – ухмылку, в которой можно разглядеть отчаяние и толику сумасшествия; этот язвительный тон в голосе, режущий слух самодовольством и нахальством. Оно же всё на свету. Чёрт, да Билл и не пытается скрыть эту свою натуру, но её никто всё равно не замечает. Или не хочет замечать?.. Билл Сайфер – это просто концентрированный пафос, смешанный с лицемерием и абсолютно идиотским чувством юмора. Проще было назвать те качества, которые Диппера в нём не раздражают. Просто потому что этих качеств нет. Когда звучит звонок на урок, толпа возле Билла нехотя рассеивается и рассаживается по местам. Диппер, всё ещё пряча взгляд под козырьком кепки, опустив голову, старается придумать план действий, который поможет ему свести общение с Сайфером к минимуму. Быть может, стоит выучить его расписание, узнать, какие занятия, помимо основных, он взял и выбрать другие. А ещё запомнить, куда он ходит на переменах или во время обеда и ни в коем случае с ним не пересекаться. Хотя, это уже смахивает на паранойю, правда? Билл же, наблюдая за молчаливыми потугами Пайнса, который то и дело удручённо вздыхает, уставившись взглядом в парту, не может сдержать довольный смешок и, чёрт, от этого Диппер тут же вздрагивает и всем телом сжимается, ускоряя мыслительный процесс в три раза. Ну разве он не забавный? – Думает Билл, неспособный оторвать от парня собственного взгляда. Когда урок подходит к концу, спокойный голос пожилого преподавателя истории уже убаюкивает. Пайнс от собственных проблем сбежал в учёбу. Даты, события, текст и монотонный говор учителя – всё это удивительным образом спасает. Действует, как обезболивающее и успокоительное и отвлекает от собственных взбухших и пульсирующих в голове мыслей. - И ещё кое-что, - Преподаватель вытирает запачканные в мелу пальцы о тряпку и бегло оглядывает класс. – В конце этого семестра вы все должны будете выступить с докладами. – С окончанием предложения весь класс недовольно стонет, кто-то перешёптывается, а некоторые продолжают лишь делать вид, что слушают. – Я разделю вас на группы по два-три человека и раздам темы. – Мужчина поправляет сползшие очки и, отойдя от доски, садится на стул, просматривая фамилии в списке учеников. – И да, в этом семестре у нас идёт раздел философии. Мне бы хотелось, чтобы эти темы взял кто-нибудь ответственный. - Ну тогда вы точно не к тому классу обратились. – Тот долговязый парень, который раньше сидел на парте, наигранно улыбается и смотрит прямо на учителя, слушая редкие смешки класса за спиной. - Очень умно, Оливер. Будешь делать доклад в одиночку. – Преподаватель что-то подчёркивает в списке, слушая, как заливается смехом класс, а парень лишь недовольно стонет, запрокинув голову назад. Диппер хмыкает и думает о том, что он был бы не против провести работу в одиночку. Потому что работать в команде у него никогда не получалось. По крайней мере, с прошлыми одноклассниками. И, что-то Пайнсу подсказывает, что и с этими ребятами из старшего класса будет не лучше. - Вот, кстати, для темы по философии, - Сквозь гул одноклассников Диппер едва слышит голос учителя, который особо и не напрягается, чтобы утихомирить разбушевавшийся класс. – Новенький ученик, которого перевели к нам из девятого. Диппер Пайнс, верно? – Поправляя очки, мужчина находит в изученном классе новенького и удовлетворённо кивает. – Отлично. Ты, вроде, парень способный. Будешь делать доклад по философии Нового времени. Пайнс облегчённо выдыхает. Если всю работу придётся делать самому, то Дипперу же будет легче. Да и философия не кажется таким уж сложным предметом, чтобы сильно заморачиваться. - А помогать тебе будет… Билл. Точно. Будет интересно увидеть, как два лучших ученика параллели приготовят доклад. – Преподаватель довольно улыбается, предвкушая достойную работу двух отличников и переходит дальше по списку озвучивать различные темы недовольному классу. - Что? Стойте, подождите – Диппер едва наклоняется вперёд, как чувствует удар о его собственную кепку. Свёрнутый комок бумаги, брошенный Пайнсу в голову, приземлился на парту, полностью поглотив внимание парня. Что-то недовольно пробурчав под нос, Диппер трясущимися от недовольства руками раскрыл записку. «Даже не вздумай откосить, Сосна.» - Ровный почерк бесит. Смятая бумага бесит. Трясущиеся от злости руки бесят. И, чёрт, довольно ухмыляющийся Сайфер, в сторону которого повернулся Диппер, тоже чертовски бесит. Диппер был прав с самого начала. Это место стало похоже на ад.