Привычный порядок вещей

Билл странный, - думает Диппер. По-особенному странный, не как другие. Пайнс бы назвал Сайфера «особенным», но получится так, что он выделяет его из толпы в лучшую сторону, а думать в положительном направлении о Билле не хочется. Особенный, да? Они знакомы уже довольно давно, даже если и общаются относительно близко совсем недолго, около недели с тех пор, как Пайнса перевели в старший класс. Диппер не смог бы вспомнить, когда впервые увидел Сайфера или заговорил с ним, ну или как узнал о нём. Иногда возникает такое чувство, будто они знакомы всю жизнь. Наверное, такое бывает, когда ютишься полжизни в маленькой школе провинциального города. Ты можешь не знать человека лично, но ты можешь знать о нём многое, вплоть до любимого блюда или с кем он проводил время в прошлую пятницу. В этом вся старшая школа Гравити Фоллз. Дипперу всё время кажется, что Сайфер, вечно окружённый толпой и, кажется, постоянно занятый беседой с кем-то (если он в этот момент, конечно, не достаёт самого Пайнса), из этой самой толпы пугающе выделяется. И дело даже не в ярком жёлтом цвете, и не в странной повязке на глазу, и даже не в пронзительном взгляде на пару с самодовольной усмешкой. Дело в чём-то другом. Не видимом, но ощутимом. Каждый раз, когда Диппер смотрит на Билла в другой компании, возникает странное чувство, будто Сайфер там один. Будто вокруг него никого нет, а сам он, глубоко в душе, задыхается от собственного одиночества. Глупо, конечно. Пайнс фыркает и отрывает пристальный взгляд от концентрации жёлтого цвета в другом конце кабинета. На коротких переменах, вроде этой, народ остаётся в классе, а не бегает в кафетерий или на задний двор покурить. Рассиживаются на партах, ближайших стульях в одну сплочённую кучку и о чём-то беззаботно болтают. И, конечно же, в центре них всегда обязательно присутствует Билл. Словно без него никуда. Местный школьный король, как же. Диппер же маленькие перемены обычно коротает за чтением параграфа в учебнике. Или, скорее, попыткой, потому что при таком гуле в классе о чтении не может быть и речи. И, конечно же, один. Всегда один, - думает Диппер, - но в этом есть своя прелесть: не нужно ни за кого быть в ответе, только за себя самого и исключительно перед собою же. Одиночество болезненно, но к нему привыкаешь быстрее, чем тебе дают понять, что ты никому не нужен. - По мне вздыхаешь, Сосна? – Билл оказывается под боком, на соседнем сидении слишком неожиданно, и Пайнс от этого нервно вздрагивает, уронив на стол раскрытый учебник. - Какого?.. – Диппер осекается на полуслове. Он уверен, что буквально полминуты назад Сайфер болтал с той кучей одноклассников. А теперь спокойно сидит рядом с ним, соприкасаясь плечами. И это, как ни странно, кажется Дипперу уже привычным. Пайнс хотел использовать слово «правильным», но, чёрт, он бы ударил сам себя, если бы позволил себе произнести это слово хотя бы мысленно в контексте с Биллом. – Чего ты тут уселся, Билл? До урока ещё уйма времени. – Диппер поднимает учебник и, пролистав несколько страниц, вновь впивается взглядом в параграф, который начинал читать уже бесчисленное количество раз лишь за последние пять минут. И уже чуть тише добавляет, - Иди к ребятам. Ты же знаешь, что без тебя им совсем не весело. - О, а ты ревнуешь? – Воодушевившись, спрашивает Сайфер и, чуть пододвинувшись, кладёт голову Дипперу на плечо. Пайнс вздрагивает. Билл ощутимо чувствует, как напрягаются плечи парня и то, с каким усердием он старается сейчас лишний раз не сорваться. Потому что Диппер прекрасно понял за прошедшую неделю, что Сайфер, если и прицепляется, то надолго и с концами. И что смирение и терпение – наипростейший выход из подобных ситуаций. В классе на такое поведение парней уже давно никто не обращает внимание, поскольку привыкли к подобным выходкам со стороны Сайфера уже давно и, признаться, это уже даже не кажется им странным. Или даже забавным. Скорее – обыденным, сродни чему-то естественному. - Слушай, по поводу доклада. – Диппер неловко хмыкает, сминая страницу учебника и старается выровнять дыхание, потому что чёртов Сайфер находится настолько близко, что, наверное, даже может слышать стук его сердца. И это раздражает. Потому что Пайнс каждый раз чувствует себя открытой книгой перед Биллом. А сам ничего с этим поделать не может. – Ты на прошлой неделе говорил, что лучше его сделать скорее, так что… - Так что – что? – Довольно протягивает Билл, отстраняясь от парня и ухмыляясь в своей привычной манере. - Так что давай начнём с сегодняшнего дня. – Пайнс хмыкает; убирает учебник, поскольку понимает, насколько бесполезно продолжать совершать попытки его прочтения; старается говорить уверенней и твёрже, отводя взгляд куда-нибудь в противоположное от Билла место. – У меня дома, потому что… - Потому что ты не хочешь оставаться со мной наедине, я понял. – Билл заливается лёгким, едва слышимым коротким смехом в котором, как ни странно, нет ни намёка на обиду. Ну конечно, - думает Диппер, - Билл Сайфер ведь не умеет обижаться, правильно? Даже если тому в лицо сказать прямо, насколько его ненавидят, то парень лишь ухмыльнётся и прожжёт своим искристым взглядом дырку в твоём лице. Чёрт, да что бы ни сказать в сторону Билла – тот всё равно, кажется, при любых обстоятельствах выйдет победителем. Оставшиеся пару минут до урока они проводят в молчании. И самое интересное то, что в этом безмолвии между Биллом и Диппером нет ничего странного. Нет неловкой протяжной паузы, нет недосказанности, нет пустоты, которую хочется заполнить словами. Даже молча в обществе друг друга они оба чувствуют себя в своей тарелке. Как будто старые друзья – усмехается мысленно Диппер, - хотя друзьями их и близко не назовёшь, конечно. Потому что Пайнс откровенно высказывает свою неприязнь к Биллу, а Билл… А какой мотив у Билла? Диппер об этом часто задумывается и, признаться, в искреннее желание подружиться Пайнс не верит совершенно. В Билла, которому скучно, и который решил достать малолетку – запросто, но не в искренность. И тем не менее, сейчас, в этом протяжном, но по-своему уютном молчании, Диппер ощущает, что то наваждение, которое преследовало его пару минут назад о том, что Сайфер кажется пугающе одиноким в толпе одноклассников, медленно исчезает и растворяется. То ли из-за того, что Дипперу всё это изначально лишь показалось, то ли из-за того, что Билл не ощущает этот тяжкий груз на душе лишь из-за того, что он сейчас рядом с Пайнсом. Но это было бы смешно, не правда ли?.. Но Билл странный, - думает Диппер. Особенный. А потому, наверное, всё возможно. Диппер не помнит, как они познакомились. То ли потому что знают друг о друге слишком давно, то ли потому что и не знакомились вовсе, что вполне нормально для небольшой старшей школы в провинциальном городке. Тот факт, что Диппер знает Билла, а Билл, в свою очередь, знает Диппера, стал нормальным, естественным и по меркам подростка совсем не заслуживает внимания. Билл же на этот счёт имеет своё мнение, кардинально отличающееся от мнения Соснового деревца. Наверное, потому что память у него самого лучше, раз уж их первую встречу с Диппером Сайфер помнит даже слишком отчётливо. Ну или из-за того, что это самое знакомство стало для парня слишком много значащим. Слишком важным, пробирающим до дрожи в блеклых воспоминаниях того дня. Когда это было? Лет шесть-семь назад, в жаркий летний день, когда солнцепёк достиг своего пика, а местная детвора буквально таяла прямо на улицах от заоблачной температуры. Частью той самой детворы являлся и Билл, которому было всего одиннадцать, и который проводил время на улице гораздо больше, чем в доме, в отличие от Диппера, что даже в свои десять уже любил засесть в комнате с хорошей книгой в руках. И, что странно, Сайфер, не веривший ни в судьбу, ни в знаменательные встречи, до сих пор считает, что их знакомство с Пайнсом в тот день было предначертано заранее, как нечто важное и переворачивающее жизнь на сто восемьдесят градусов.