Наказание

Нож мягко скользил по нежной коже, оставляя за собой кровавую нить, объединявшую остальные такие же нити в рисунок, а точнее, в слово, которое потом шрамом останется с Батлером на всю его оставшуюся жизнь. Комната наполнялась болезненными вздохами и стонами, а сам Риккардо тихо усмехался, проводясь языком по ранкам и собирая густую темно-алую кровь. Чарли иногда дергался от боли, однако попыток вырваться не было и — более того, — порою из него проскакивало удовлетворенное мычание, говорившее о том, что смесь удовольствия и боли лавой растекалась по телу блондина, заставляя выгибаться и прикусывать губу. Выводя новую букву своим каллиграфическим почерком, Риккардо останавливался, мельком оглядывал проделанную работу и смущенное лицо Чарли, по щекам которого текли слезы, а взгляд был затуманен пеленой желания продолжения, и снова вонзал сталь в беззащитное тело, вызывая множество характерных звуков из милого слегка приоткрытого рта Батлера. — А-ах, Рикки, ч-что ты на мне рисуешь? — с трудом проговаривая слова из-за нахлынувшего возбуждения, художник непроизвольно подался вперед, таким образом чуть было не испортив всю проделанную работу. — Зачем? Риккардо с неодобрением покосился на него, назло начав делать более глубокие насечки, словно наказывая за проступок. — Чтобы все знали, кому ты принадлежишь. И в следующий раз, когда какая-то шлюха захочет залезть тебе под рубашку, — маньяк сделал паузу и наклонился к уху сожителя, обжигая горячим дыханием и заставив Батлера еще сильнее покраснеть. — Пусть она будет знать имя того, кто на следующий день будет плевать на ее могилу. Чарли вздрогнул, широко распахнув глаза. — Я тебе говорил, Рикки, я не хотел делать с Анжеликой то, что ты подумал, во всем виновата воля случая, она просто была немного пьяна, я не… — Заткнись. Буквально пару часов назад Риккардо обнаружил уже расстегивающую с Чарли предмет верхней одежды девушку, которая сидела на коленях у художника, причем явно в подвыпившем состоянии. Очевидно, его, в жизни не пробовавшего и капли алкоголя, напоили чуть ли не насильно, ведь он, как и она, был слегка навеселе, о чем говорил дурманящий мысли запах вина. Де'Карли не винил своего пустоголового братца, но наказать его стоило, дабы тот в следующий раз, когда ему предложит бутылочку вина подозрительного вида девушка, думал дважды. В последнюю букву красноглазый кровопийца вложил всю свою злобу, вдавливая нож так глубоко, что стоны Батлера превратились в громкие крики и пришлось запихнуть ему в рот лежавший неподалеку игрушечный маленький мяч, не больше кулака. Когда работа была закончена, Риккардо встал с пола, отряхнув белоснежные штаны, и аккуратно положил в футляр холодное оружие, предварительно облизав лезвие от крови. Позднее он хорошенько протрет его антисептиком. Чистота и порядок — вот его девиз по отношению к хранению ножей. Тем более, это был персональный нож специально для нежной кожи Чарли. Его он применял, когда художник очень сильно косячил, или, что было гораздо чаще, во время секса. Все же, быть извращенцем-психопатом лучше, чем обычным скучным человеком вроде того, которого он вчера убил, вытащив у него из карманов приличную сумму. У живых он никогда не крал. Риккардо же не вор. Хотя он отвлекся. Чарли, пытаясь рассмотреть в висящем на стене зеркале надпись, что сделал ему его сожитель, мимоходом оглядывал комнату в поисках собственных шорт и рубашки, что отлетели куда-то в сторону, когда разъяренный маньяк раздевал его, параллельно впиваясь почувствовавшими кровь клыками в шею. Ибо негоже ходить в одних трусах, залитых кровью из плеча. — Я не вижу, что там написано, но болит оно сильно. — «Собственность Риккардо Де'Карли». Пожалуйста, — ухмыльнулся маньяк, стягивая с себя пиджак и вешая его на спинку стула. Чарли покачал головой, театрально вздыхая. Конечно, в какой-то степени наказание было ему приятно, но теперь внизу живота все ныло и горело, явно не соглашаясь на то, что бы все ограничилось только порезами и укусами. Подождав пару минут и осознав, что ситуация становится только хуже, Батлер щенячьими глазками посмотрел на вальяжно раскинувшегося на своем кресле брюнета, подойдя к нему и присаживаясь на подлокотник. — Рикки, то есть я теперь прощен? .. Де'Карли смерил его оценивающим взглядом, продолжая ухмыляться аки довольный кот. — Возможно. — Тогда… Я… — не найдя в своем словарном запасе слов, которые можно было произнести в его положении, Чарли наклонился к Риккардо и, стащив с того красный атласный галстук, дотронулся кровоточащими губами до губ маньяка. Красноглазый, долго не думая, властно скинул его к себе на колени, сильно сжав больное плечо. Единственный предмет одежды, что находился на разгоряченном теле художника, скоро полетел туда же, куда рубашка и галстук маньяка. Все же иногда полезно вот так наказывать своего названного братца. Остается лишь надеяться, что тот усвоил урок. А если нет, то всегда можно повторить.