Суровые ангельские будни

Белое не означает – добро, так же как и черное не всегда значит – зло. (с) Избранная по контракту.

Жестокость – черта, которую открыто демонстрируют в аду, и лицемерно прикрывают добродетельной маской на небесах. Собственные подозрения.

Зоро вернулся далеко за полночь. Их с Луффи общая квартира была погружена в сонную ночную тишину, которая обычно присутствует только в таких вот спокойных районах, как у них. За окном не гудели машины, не раздавался пьяный ор подвыпившей шпаны. Тихо. Спокойно. Дверь звякнула защелкой, запираясь на ночь от незваных гостей. Точнее гостьи. Которая и так доставила ему сегодня массу неприятностей и преподнесла ворох плохих новостей. Ангел раздраженно повел плечами, чувствуя, как огнем горят лопатки, разулся и прошел на кухню. Ему требовалось немедленно что-нибудь выпить, чтоб сбить это ненавистное, но памятное с прошлого раза жжение. – Почему так долго? Щелкнула зажигалка, высвечивая в полутемной комнате бледное лицо молодого демона. Зоро теперь совсем другими глазами смотрел на причину всех, действительно всех своих бед, вспоминая сегодняшний разговор с наставницей, произошедший сразу после наказания. – Ты действительно не узнал его? – Робин со сдержанным любопытством оглядывала натягивающего футболку ученика, сматывая тонкий кожанный хлыст и убирая его обратно в футляр. – А должен? – Ну, должен же ты узнать человека, по которому убивался почти год. Пока мы не нашли тебе Луффи. – Ты говоришь о человеке. А это демон. Какая может быть связь? – Зоро присел на сваленные в кучу коробки, оглядывая плохо освещенную подворотню, в которой наставница решила устроить ему наказание. «Ну, хоть не показательное представление, как в прошлый раз» – вяло подумалось ему. – Неужели мы настолько сильно подкорректировали твою память? Она чуть резче, чем это было нужно, подошла ближе, однако до сих пор держа себя удивительно хладнокровно. – Ты сама прекрасно знаешь порядки. О да! Она знала, как никто другой. Ангелу, проводившему в последний путь своего очередного человека, начисто стирали все воспоминания о нем. Она знала так же всю историю своего подопечного, которому год удавалось скрываться от специальных служб по зачистке. Тогда несчастный получил свое первое наказание. Робин и это тоже помнила хорошо, так как сама участвовала в той карательной экспедиции. Женщина чуть побледнела, вспоминая ту кошмарную ночь. – Почему его прикосновения жгут? – Что? – Не притворяйся, что не видела, – Зоро сердито нахмурился, показывая всю свою решимость, – ты же следишь за мной. Так почему? – Ты действительно хочешь это знать? – с нажимом спросила она, присаживаясь перед ним на корточки. – Робин. – Я поняла. Тогда слушай, – она пересела на деревянный ящик рядом со своим подопечным и неторопливо заговорила, – надеюсь мне не нужно объяснять, что связь ангела с самым первым его человеком была и остается на всю жизнь особенной? – Ты решила прочесть мне курс начального обучения? – Это был риторический вопрос. Не перебивай! – и Робин сверкнула в его сторону именно тем взглядом, который порой заставлял подчиняться ей самих архангелов. Правда, ненадолго, но все же. – Так вот этот демон, в прошлом человек под тем же именем Санджи, является твоим самым первым объектом защиты. Неудивительно, что некоторая реакция организма на его прикосновения у тебя сохранилась. – Получается у всех с этим проблемы? – Зоро потер ладонью место ожога от памятного прикосновения, давно затянувшегося, но все еще ноющего. – У каждого своя реакция на первого человека. У тебя, например, это тактильная эмпатия. – Тактильная… что? Женщина принялась объяснять, сделав при этом невероятно умное лицо. Хотя, почему невероятное? Учитывая то, сколько лет она преподает в Академии Ангелов. – Тактильная эмпатия. Возможность человека, в данном случае – ангела, получать чужие эмоции тактильно, то есть с помощью прикосновений. Если твой когда-то первый человек раздражен или разозлен, на месте его прикосновений, как ты уже успел заметить, остаются ожоги. Если он рад или доволен, его хорошее расположение духа передается и тебе, понимаешь? – То есть мне просто нужно почаще его избегать. Только и всего? Робин измученно помотала головой. – Это не решит твоих проблем. – Зато поможет их избежать, – Зоро поднялся на ноги, чувствуя, как забытое жжение на лопатках возвращается с новой силой, – я понял. Спасибо, – и он, попрощавшись, направился в сторону выхода из переулка. – Ничего ты не понял, Зоро. – Эй! Я задал тебе вопрос, – Санджи проводил взглядом равнодушно прошедшего мимо ангела, проследив, как тот извлек из холодильника несколько банок пива и сел за стол, напротив него. – Будь тише. Луффи наверняка спит. – Не спит, – сигаретный дым таинственным ореолом окутал светлую макушку, создавая парадоксальную картину – ангела в темноте, – к нему приехал брат и куда-то забрал с собой. – С Эйсом не пропадет, – удовлетворенно кивнул своим мыслям Зоро, с тихим пшиком открывая первую банку и делая большой глоток, – а ты что тут забыл? Уж не меня ли ждал? Равнодушное настроение слишком остро сменилось на ехидно-саркастическое, так и норовя сбить демона с толку. – Сдался ты мне! – охотно повелся на его уловку Санджи, давая Ророноа повод немного расслабиться. Слишком уж напряженным он выглядел сейчас. – Просто Луффи забыл про меня и случайно запер в квартире. – Ааа, с ним такое бывает, – с искренним сочувствием улыбнулся Зоро. Похоже, утренний инцидент был успешно забыт, и пернатый впал в то редкое благодушное настроение, которое Санджи, если признаться честно, еще не доводилось видеть. Блондин решил воспользоваться благоприятной для себя атмосферой и попытался деликатно выяснить свою причастность к странным ожогам. – Почему мои прикосновения обжигают? Ну, это он думал, что деликатно. Ангел закатил глаза, осушая вторую по счету банку. Спина засаднила, требуя к себе немедленного внимания. Может, стоит покончить с этими нездоровыми подозрениями раз и навсегда, и одним махом прикончить сразу двух зайцев? Он окинул придирчивым взглядом своего врага. Тот просто искрил любопытством и тщательно замаскированной под небрежность нервозностью. «С этим могут возникнуть проблемы». – Идем со мной. Яркий свет в гостиной поначалу жестоко заставлял слезиться глаза. Зоро отошел от выключателя, порылся в небольшой тумбочке, стоящей у изголовья старенького продавленного дивана, и, нашарив что-то, сел на мягкую поверхность мебели. Санджи пригляделся – пернатый вертел в руках необычную баночку, вероятно, с заживляющей мазью. – Сам я не дотянусь, – Ророноа чуть порозовел. Признаваться в том, что он не может что-то сделать, демону перспектива не из приятных, однако надо, – этим нужно смазать мне спину. Справишься? – И что мне за это будет? – тут же уловил суть блондин, сцапав с чужих горячих ладоней лекарственную мазь и подозрительно кося в то место, к которому прикоснулся мгновением раньше. Кожа чуть покраснела, но не больше. Видимо демон в своем нетерпении мог основательно подпортить шкуру небесного представителя. – Я отвечу на, дай-ка подумать, – Зоро изобразил на своем лице тяжелый мыслительный процесс, – на два твоих вопроса. – А почему не три?! – возмущенный взгляд голубого глаза чуть не прожог в зеленоволосой макушке дыру. – Эй, помни, мы же не в сказке. – Хорошо, – чуть помедлив, ответил Санджи, – я согласен. Ангелы, какими бы алкоголиками они не были – тут демон мстительно усмехнулся, никогда и никому не врали. Уходить от ответа, недоговаривать – возможно. Но врать – никогда.