Я всё помню

Когда Снейп вбежал в кабинет Поттера, тот лежал на небольшом диване, согнув ноги в коленях. Голова Гарри была запрокинута, а сам он почти выгнулся дугой. Одна рука лежала на животе, а другой он сжимал твердую обложку блокнота, так, что пальцы побелели. Лицо было искажено гримасой боли, а рот открыт в немом крике. Его била дрожь, настолько сильно, что это можно было принять за судороги. Северус склонившись к камину, вызвал Помфри, наскоро выкрикнув суть дела, и приблизился к Поттеру. Он опустился на колени рядом с диваном и все никак не решался коснуться Гарри. Но тот резко распахнул глаза, жадно глотая воздух открытым ртом, как выброшенная на берег рыба. Снейп взял себя в руки и, опустив ладони на плечи Поттера, стал говорить ему что-то, всякие глупости, лишь бы отвлечь хоть на йоту от боли, до прибытия Помфри. Слушая мужа, Поттер сумел чуть улыбнуться, но тут же поплатился новой волной боли. Когда колдомедик с большим саквояжем вышагнула из камина, аврор едва держался за свое сознание, ведь Северус не разрешил падать в небытие, забывая о разрывающей его боли. Он хватался за этот шепот, как утопающий за спасательный круг. Держался на грани сознания. На той грани, где лишний шаг— тьма. Шепот затих, зато послышался треск, отрывающихся от рубашки пуговиц. Он был еще здесь. С ними. Два холодных пальца на шее. «Да, я еще жив. Только прекратите это, ради всего святого. Я еще могу думать. Пальцы Северуса. Я чувствую только боль. В ушах шумит, но указания мадам Помфри слышны отчетливо. Снейп не прекословит. Странно». Мысли Поттера прерывает его же собственный истошный крик, который поглощает каждый предмет, отражаясь от стен, пола, оконных стёкл. Северус что-то орет Помфри, но живот Гарри уже истекает кровью от сделанного надреза. Будущий шов открывается, как створки моллюска, открывая брюшную полость. Поттера с ними нет. Это не его тело, пока что. Оно принадлежит этим двум. Оцепеневшему Снейпу и колдомедику Помфри, которая уже протиснула кисти обеих рук в бессознательное тело аврора. Недолго поводив руками в разрезе, Помфри извлекла оттуда нечто, отдаленно напоминающее ребенка. Она опустила нечто на полотенце, разложенное на руках Снейпа, и ребенок издал первый в его жизни крик. Новоиспеченный отец замотал сына в полотенце и стал аккуратно обтирать малюсенькое тельце от крови. Пока Северус наслаждался моментом, Помфри заканчивала свое дело. Теперь поперек живота Поттера расположился длинный шрам, напоминающий об их общем с мужем счастье. Мадам Помфри выпрямилась и протянула руки, дабы забрать ребенка у отца и осмотреть. Снейп немного помедлив, осторожно передал, завернутого в мягкое махровое полотенце, сына в руки колдомедика и посмотрел на своего мужа. Поттер неподвижно лежал на диване. Одна его рука свисала на пол, другая покоилась на груди. Ноги вытянуты, пятки упираются в подлокотник, а на животе повязка, не понятно зачем, оставленная Помфри. Северус поднял тело Гарри над диваном и, направляя, парящий в воздухе кокон перед собой, двинулся в сторону спальни, где опустил Поттера на кровать и, накрыв пледом, пошагал обратно, к колдомедику. К тому времени она уже осмотрела новорожденного и укутала в пеленку. Малыш лежал на застеленном полотенцем столе, как кукла. —Чего не руками? Помню, в первый раз ты притащил его ко мне на руках,— усмехнувшись, проговорила колдомедик, развернувшись к Снейпу лицом. Его лицо не выражало, ровным счетом, ничего. Словно намертво приклеенная маска. Помфри смотрела в глаза зельевара, пытаясь найти хоть какую-то эмоцию, но все тщетно. Взгляд холоден, движения медленные. Он будто змея, готовящаяся напасть на свою жертву, плавно подошел к женщине и протянул ей несколько склянок, дожидаясь, пока колдомедик их заберет: — Здесь все, что я обещал,—выделив второе слово, Снейп кинул взгляд на коробочку, уже перекочевавшую в руки Помфри. —Спасибо, Северус. Я пойду, если что-то произойдет, то зови, —колдомедик устало улыбнулась и шагнула в камин, исчезая в столбе дыма. Зельевар провел взглядом рассеивающийся дым и сделал шаг в сторону ребенка, который мирно спал на столе. Редкие темные волосы виднелись из-под трансфигурированной шапочки, еще красное личико, казалось настолько нереальным, что Снейпу становилось страшно за это существо. Мальчик заюлозил и, открыв глаза, пронзительно закричал. Северус навис над сыном, беря его на руки, и понес в спальню к Поттеру, неся ребенка аккуратнее, чем свои баночки- скляночки. Когда они вошли, Поттер уже был в сознании и бесцельно пялился в потолок широко открытыми глазами. Зельевар положил притихшего ребенка рядом с мужем и щелкнул пальцами у того перед носом. Гарри моргнул и посмотрел на мужа, более осмысленным взглядом. Руки выпрямлены вдоль тела, ноги тоже, лицо бледное, белки глаз испещрены красной паутинкой. —Ужасно выглядишь, —фыркнул Снейп, садясь на край кровати со стороны, где лежал ребенок. Поттер медленно повернул голову в сторону Снейпа и мученически улыбнулся. Северус перевел взгляд на сына и Гарри последовал его примеру. За считанные секунды на лице Поттера отразилась гамма эмоций: от страха до слезливого умиления. Он не мог понять, какие чувства испытывает к этому созданию. Чувство щемящей родительской любви или страха. Ведь он такой крошечный, хрупкий, будто хрустальный. Кое-как перевернувшись на бок, Поттер лег головой на локоть, разглядывая своего сына. Теперь взгляды обоих родителей были устремлены на их чадо. Никто не знал, о чем думают эти двое. Может и не думали вовсе, а жили этим моментом. Этим днем, который привнес много нового в их жизнь. —Поттер, ребенку необходимо придумать имя,—умиротворяющая тишина была нарушена тихим голосом Северуса. —А?, —рука Гарри замерла над головой ребенка,—А, имя. Не знаю. Давай Тоби, —улыбнулся Поттер, едва касаясь ладонью тоненькой салатовой шапочки на голове сына. —Поттер, нет, —за несколько секунд Снейп успел испытать всю гамму отрицательных чувств: от злости до ненависти, от отвращения до отчаяния. —Почему? Ты сам говорил, что не против!,— Поттер уперся рукой в кровать, чтобы Снейп мог смотреть на него не сверху вниз. —Поттер, трудно отказать пузатому ревущему мужу,—уголки губ невольно дрогнули в усмешке, когда зельевар вспомнил Гарри всего в слезах и с красными щеками. —Это не я ревел, а он!,—возмущенно прошипел Поттер, перевод взгляд на спящего сына. За время своей беременности он вытрепал не мало своих нервов и Снейпа, благополучно спихивая все на изменение гормонального фона. Это был единственный плюс его положения, ведь укротить Северуса Снейпа —нереальная фантазия, о которой даже думать опасно для здоровья. Но раздувшемуся, как шарик Поттеру, это удалось. Снейп терпел. Стоически терпел все выпады беременного недоразумения, успокаивая себя тем, что скоро он сможет отыграться. Больше всего хотелось мстить за тот случай с непонятным фрукто-овощем. **** О, это был ужасно бесполезный день в жизни Снейпа. Он мотался по всему Лондону в поисках того, о чем понятия не имел. Поттер где-то увидел этот непонятный корнеплод и ощутил в нем острую необходимость. Гарри намеревался сам отправиться на поиски, ничего не сказав Северусу. Но ему не удалось даже тихо одеться. Вешалка с мантией упала, создавая серьезный грохот, который не мог не услышать чуткий слух шпиона. Снейп вихрем вылетел из лаборатории и остановился напротив Поттера, который пытался удобнее нагнуться за вещами, да так, чтобы не прижать живот. Зельевар недовольно хмыкнул и, взяв Поттера под руку, потянул вверх, дабы он поднялся из своей лягушачьей позы:— Я не позволял тебе выходить, Поттер, —холодно заметил Снейп, отнимая у Гарри мантию. —Я иду за этим, —он открыл книгу, которую держал в руке, и ткнул пальцем в картинку непонятно чего, показывая находку мужу. —Что это? Зачем оно тебе? И, неужели, так трудно сказать, что ты чего-то хочешь?, —Снейп повесил мантии обратно и возрился на беглеца, сложив руки на груди. —Не знаю. Я увидел— мне хочется. А ты занят был, —Поттер опустил одну руку на округлый живот, а второй прижал к себе книгу, виновато поглядывая на Снейпа. —Ты хочешь того, о чем ничего не знаешь. Это даже для тебя, Поттер, слишком,—щенячий взгляд Поттера не вызывал жалости у Северуса, поэтому он продолжил строго глядеть на мужа. —Ну, не я этого хочу! А он!, —единственная отговорка для всего бреда на время беременности. Ведь она безоговорочно срабатывала. Поттер мог хотеть чего угодно и когда угодно, отговариваясь своим трудным, как он говорил, положением и потребностями растущего внутри него малыша. Снейпу же ничего не оставалось, как тяжело вздыхать и, сжимая кулаки, идти за очередной "потребностью". —Он? Поттер, зачем ЭТО ему. Ты даже не знаешь безопасно ли то, что ты хочешь. А хочешь этого ты, а не ребенок. А скорее всего, тебе просто нравится донимать меня всякой чепухой,— ты не надолго так непреклонен, Северус. —Ты всегда так! Только и думаешь плохо обо мне! Сидишь в своем подвале и думаешь плохое всякое! И не любишь ты нас вообще! И не нужны тебе совсем! Только склянки твои тебе важны! Без тебя справлюсь!, — морально задавить мог каждый, но так, мог только беременный Поттер. Заставить чувствовать необоснованную вину, обвинить в чем-то, истерично кричать, а потом гордо кинуть что-то Снейпу под ноги и уйти. Сесть где-нибудь и реветь, что он дурак, а Северус хороший, раз терпит его и вообще. —Поттер. Гарри! Мерлин милостивый, когда можно будет из него извлечь ребенка для общего спокойствия,—тяжело вздохнув и проведя рукой по лицу, Снейп направился следом за истеричкой в лице Поттера. Излюбленным местом всех истеричек была ванная. Но Поттер продвинулся дальше в этом деле. У него для этого был кабинет. Вообще, по-идее, кабинет предназначен для работы, но вместо этого он превратился в рыдальную, а в последствии и в родильную. Найти Поттера никогда не становилось проблемой для Снейпа. Он всегда мог точно сказать, где сейчас находится Гарри или, где он будет в следующие пару часов. Поттер не выходил дальше двора их дома из-за мнительности Снейпа по поводу ребенка и из-за того, что все уже знали о его неловком положении. Трудно было не обращать внимания на взгляды, устремленные на него, поэтому все его гуляния ограничивались задним двором, за которым находился небольшой лес, в который нельзя было ходить. Одно из установленных Северусом правил. Их было немного, но достаточно для обеспечения безопасности гриффиндорского глупца, который, даже не видя своих ног, пытался доказать, что он абсолютно самостоятельный. Да, Поттер самостоятелен, но не в таком положении, не при таком раскладе. Снейп неспешно вошел в кабинет, посмотрел на излюбленное место Поттера— кресло-мешок в углу, за диваном. Абсолютно бесполезная вещь, по мнению Северуса, но, как говорится, чем бы дитя ни тешилось... Поттер сидел в этом подобии кресла, обняв живот и горько рыдая над не понятно чем. Очки лежали рядом с ним, как и использованные салфетки. Северус сел на край дивана и мягко опустил руку на голову мужа. Тот лишь слегка дернулся от неожиданности, продолжая всхлипывать. —Поттер, прекрати. Ты же знаешь, что этим себе не поможешь, — за эти месяцы Снейп действительно привык к таким ситуациям и под конец реагировал на них, как на любую обыденность,— Ты можешь ему навредить. Тебе, правда, так нужно это? Поттер с трудом развернулся к мужу лицом, не вставая с "кресла". На Северуса уставилась пара красно-зеленых глаз, щурящихся от отсутствия очков. —Нужно, —осипшим голосом наконец-таки отозвался Гарри, разрывая в руках влажную от слез салфетку. —Поднимайся. Мне не в радость лечить тебя беременного,— веки Поттера затряслись, предвещая новый шквал рыданий. Северус устало поднялся с дивана и, подойдя к мужу, взял его под локоть, поднимая практически с пола. —Не надо меня лечить,— пробубнил Поттер, опираясь на руку Снейпа. —Даже не собирался. Это могло бы стоить мне уйму нервов, — зельевар вывел Гарри из кабинета, продолжая придерживать того за руку. Северус провел Поттера до их общей спальни и, убедившись, что неугомонный гриффиндорец лег, удалился на поиски непонятного плода. Снейп не готов был пожертвовать своим временем на такие глупости, но собственные и мужа нервы обошлись бы дороже. Он опросил добрую часть магического Лондона, пытаясь найти то, что ему показывал Поттер, но никто понятия не имел о таком фрукте или овоще. Выходить в мир маглов не было ни желания, ни сил, поэтому уже поздним вечером Снейп пришел домой. Поттер лежал на том же месте, но теперь вокруг него лежали фантики и две чашки из-под чая, а сам виновник беспорядка мирно спал. Оглядев эту картину, Северус опустился на край кровати и тихо позвал:— Акси. Перед ним появился эльф, почтительно опустив голову:— Господин Снейп–хозяин, звал Акси? —Да. Приберись здесь и разбуди Поттера, — зельевар поднялся с кровати и вышел, прикрыв дверь. Приняв душ, Северус вернулся в спальню и наткнулся на сонный взгляд своего супруга. —Привет, —Поттер едва улыбнулся, стараясь показать, что спать не очень-то хочется. —Я не нашел то, что тебе было нужно,— как только голова коснулась подушки, Северус почувствовал, что жутко устал и, если бы не полусидящий Гарри, давно бы уснул. —Ладно, —бесцветно ответил Поттер, сползая, и укладываясь на плечо Снейпа.