Под защитой?

Кэт снова видит кошмар. Эти губы сжимаются в плоскую линию, превращая ее хорошенькое лицо в маску ужаса, грудь нервно вздымается и опадает слишком быстро, гоняясь за сбившимся дыханием, руки сжимают простынь. Страшно. И Вергилий словно видит тот же сон. Он чувствует ее страх, девчонка делится с ним своей болью. Стены здесь плотные, но для нефилима они кажутся картонными заслонками, отделяющими одного офисного работника от другого. Кэт судорожно хватается за простыню в попытке убежать от ночного кошмара, она плачет, не произнося и звука, не возвращаясь в реальный мир, она вопит от ужаса, а он все слышит. Но Вергилий, следящий за каждым ее вздохом, никак не решается сорваться с места и уверить свою подопечную, что все хорошо. Пора бы Кэт научиться самой справляться с проблемами, гнать прочь сны, приносящие ей неудобства, выбивать их за пределы разума. И Вергилий надеялся, что так и будет в ближайшем будущем, что девчонка станет сильнее, смелее, чем была в первую их встречу, что та сможет побороть и их, и себя. Но надежды нефилима каждый раз разбивались о стену ее слабости. Наконец, не выдержав пытки чужими страхами, мужчина откидывает одеяло. Его голые ступни касаются холодного пола, приходится стерпеть неудобство, лишь бы скорее миновать короткий отрезок коридора и две двери, что составляют то жалкое пространство между ними. Приходится, ведь жизнь из того и состоит, верно? Вергилий притормозил у ее последней двери. Он часто доходил до нее, также останавливался, замирал, ожидания прозрения. Чувства казались ему главной помехой, его единственной преградой, что отделяла долгожданную победу от липкой реальности рабства. И нефилим каждый раз поворачивал назад, закрывал дверь собственной спальни, все же прислушиваясь к нарастающим всхлипам за стеной. Нет, на этот раз подобного не случится. Он не повернет обратно, в темноту, чтобы потом приползти сюда снова. Не спрячется там от ответственности. Укрыв Кэт под этой крышей, Вергилий должен был подарить ей хотя бы безопасность собственного сознания, укромный мрак сна… Но даже этого он не сделал. Одним неосторожным рывком мужчина отворил не запертую дверь. Кэт вздрогнула, скинув остаток кошмара, она приподнялась над сбитой подушкой. Сонные очи, которых почти не видно в темноте, слабо блеснули. – Вергилий? – ленно спросила Кэт, пытаясь сквозь мрак разглядеть его фигуру. Ответа не последовало. Только тишина. Звонкая, как только-только полученная пощечина, противная, гадкая тишина. Девушка поежилась, вслушиваясь. Вергилий молчал, смотря на нее в упор. Он, честно сказать, не знал, что собирался делать, отворив эту чертову дверь. Кошмар закончился, Кэт проснулась. А значит… Значит, можно вернуться обратно? – Мне снился… Мне снился плохой сон, – призналась Кэт, не дождавшись ответа. – Демоны и все такое. Не волнуйся. – Кэт, если они снова достают тебя… – Нет, – перебила девчонка. – Они не настоящие, Вергилий, все в порядке. Это просто… Просто у меня в голове, знаешь? Нет, Вергилий не знал, каково это, но смутное представление имел. Его губы плотнее прильнули друг к другу, а взгляд стал слишком жалостливым. Нефилим еще несколько секунд стоял так, пока глаза Кэт привыкали к темноте, позволяли ей различить его фигуру, скрытую ночным мраком. Нефилим вдруг убрал руки за спину, выпрямился, всем своим видом выказывая явную неловкость происходящего. Вергилий, совершая нелепые на его взгляд поступки, всегда вел себя именно так. Словно ничего не случалось. Он осторожно улыбнулся, приподняв самый краешек тонких губ, и уже готов был развернуться на пятках, чтобы быстро уйти в свою спальню. – Подожди, – громко произнесла Кэт, нарушив его планы. – Я… – шепнула она, сглотнув слюну, мешающую говорить. – Спасибо тебе. Вергилий должен был спросить: «За что?», но он промолчал, снова сложив губы. Улыбка угасла, как последняя звезда на рассветном небе, и в воздухе мелькнуло что-то знакомое. Это страх. Но теперь-то боялась не Кэт, а сам нефилим, что до сего момента так умело сдерживал порыв, не приходил в эту спальню под колючим покровом приставучей ночи. – Я мог бы остаться, – заявил Вергилий, жалея о словах, что слетают с его губ. – Если хочешь… – Да, – замешкавшись, ответила Кэт. – Да, конечно. Тебе не спится? Это только потому, что она не спит. Кошмары, мучающие ее разум, мешают спать и Вергилию. Они – болезнь, витающая в сладковатом воздухе комнаты. Нефилим осторожно оглянулся через плечо на дверь, и сделал два шага назад, резко закрыв ее. Не хватало еще, чтобы кто-то увидел его здесь в такой час. Вергилий прошел вперед, а Кэт выше подтянула свое горячее одеяло. Этот жест заставил мужчину обратить на нее внимание. Сбившиеся волосы, лоб, покрытый мелкими бусинками пота, красные губы, искусанные во сне… Было в ней что-то привлекательное в эту минуту. Пижама – слишком откровенна. Топик едва доходит до середины пупка, и тонкие лямки удивительно соблазнительно жмутся к плечам. – Давно ты мучаешься кошмарами? – спросил нефилим, присаживаясь на кровать. – Нет, – солгала Кэт. Но нефилим задал вопрос не ради ответа, только чтобы сгладить тишину. Он каждую ночь следил за тем, как сбивается дыхание его подопечной, видел, как та бежит от невидимых чудовищ, от несуществующей опасности, сотканной из чистого страха. Больно. Ему каждый раз было больно от того, что Кэт приходится терпеть под его крылом. – Ты дрожишь, Кэт. А в комнате было жарко. Воздух раскалился под гнетом двух шумных сердец, под трепетом молодой плоти. Вергилий смотрел на Кэт в упор, а та уже жалела о том, что попросила его остаться. Неловко. – Я замерзла, – ответила она, закусив губу. Вергилий никогда не был грубым по отношению к кому-либо из своих подчиненных, но сейчас он не стал просить позволения. Нефилим осторожно наклонился, прижимая Кэт к себе. Ее голова легла на его широкую грудь, пальцы с острыми неподстриженными ногтями мазанули по бледной коже мужчины. Он осторожно шикнул, давая Кэт понять, что ему неприятно, но не напугал своей реакцией, сдержавшись. Сам он, как и Кэт, прилично одет не был. Вергилий спал без футболки, что всегда раздражало его приемную мать, носил только облегающие шорты, закрывающие край коленки. Его безволосая рельефная грудь была на удивление теплой, но жар, шедший от нее, не мог сравниться с жаром, что исходил от самой Кэт. Казалось, что оба испытывают смущение от происходящего, и оба не желают разрывать нить событий, так плавно перетекающих одно в другое. Кэт совершенно не хотелось, чтобы Вергилий отпускал ее или, что еще хуже – уходил к себе. Нефилим же не горел желанием возвращаться в тишину своей спальни, чтобы через пару часов вновь проснуться, услышав шорохи за стеной. – Кэт, ты могла бы… Позвать меня. Даже в первую ночь. – Я же сказала, Вергилий: это первый кошмар за много дней. Руки, так бережно обнимавшие ее секундой ранее, словно стали крепче, напряженнее. Ладони сжались в кулаки, и Вергилий озлобленно выдохнул. Казалось, что в его груди больше не осталось воздуха. Кэт поняла, что ничего хорошего это ей не сулит, приготовилась к буре. Почему она так слаба? Почему заставляет его беспокоиться о собственном здоровье? Вергилий стиснул зубы. Все люди – лишь беспомощные котята в глазах демонов. И нефилим всегда понимал, что последние видят их в правильном свете. – Не нужно. Я сплю тут, рядом, Кэт. Я все чувствую и все вижу. Не нужно… Врать. – Так почему же ты не пришел ко мне раньше? Ее голос звучит так по-детски, взгляд медленно ползет к его напряженному лицу. И Вергилий резко отворачивается, все же не выпуская девушку из рук. Он злится. Почему не приходил? Да потому, что его сюда никогда не звали. Кэт, бывало, бросала в сторону нефилима такие многозначные взгляды, улыбалась ему, хотя повода не находилось… Но Вергилий держал себя в узде, не решаясь ответить. Кэт боялась демонов из своих кошмаров, Вергилий же боялся ее. Того чувства, что колышет его черствую грудь при виде несчастной, того сладкого озноба, бившего его средь бела дня, стоило Кэт пройти мимо. Нефилим хорошо усвоил урок, что Мундус преподал его отцу. Любовь – слабость, способная сгубить и тебя, и то, что ты любишь. И если хоть кто-нибудь узнает… – Вергилий, я… Мне страшно, – пожаловалась Кэт, крепче прижимаясь к нему. – Мне страшно, что у нас ничего не выйдет, страшно, что все закончится в той тюрьме, что я вечно буду смотреть, как демоны жрут души тех, кто согрешил против их режима. Его рука скользнула по ее неопрятным волосам, чуть приглаживая их. Кэт не двигалась, замерла, опасаясь. Что, если он уйдет, снова оставив ее здесь одну? Кошмары вернутся или эта ночь будет спокойной – одной из немногих спокойных ночей? Нефилим хотел успокоить подопечную, придать Кэт больше уверенности в завтрашнем дне, но у него самого не было никаких гарантий успеха. Вместо того, чтобы заполнить тишину словами, вместо того, чтобы ободрить девушку вербально, нефилим наклонился к ее макушке. Свежий мятный запах ее неаккуратно подстриженных волос коснулся его слуха, и Вергилий не смог удержаться от порыва. Он осторожно поцеловал ее в макушку, лишь слегка коснувшись темных волос краешком своих губ. Девушка вздрогнула под его прикосновениями, но все же не отшатнулась. Неужели он позволит ей вступить на эту территорию, на тонкий лед его желаний? О, Кэт, бывало, все же ловила на себе это чувство заинтересованности… Ловила. И нельзя сказать, что сердце ее не прыгало в груди от осознания. Тьма вокруг словно распалась на тысячу мелких теней, держащих друг друга за ниточки-ручки. Вергилий осознал, что случилось лишь тогда, когда Кэт одним резким движением развернулась к нему. Такая робкая в повседневной жизни, такая податливая в реальности, стала слишком настойчивой в делах любовных. Девушка осторожно коснулась его щеки, и тепло ее ладони передалось его чуть грубоватой коже. – Кэт… Я извиняюсь за то, что произошло, – пробормотал он, потупив взор. – Я не хотел тебя смутить. Это не повторится… – Вергилий, – шепнула она, прерывая его речь. – Не уходи. Его хватка слабела, и Кэт мученически глядела на него, не желая отпускать от себя ни на шаг. Пусть остается, пусть терпит свою «слабость», пусть привыкнет к ней… Девушка прильнула к его губам, осторожно целуя их. Ее язык сдержанно коснулся нижней губы Вергилия, спрашивая: «Могу ли?». И ответом было лишь крепкое объятье, осторожный вдох, заменивший истошный вопль. Вергилий целовал ее. Кэт сумела разжечь искру, выбить ее из пустоты, раздувая бешено пульсирующее пламя. Рука нефилима теперь уже смело скользнула вниз по ее покрытой испариной спине, поглаживая мягкую кожу. Его пальцы ходили то вверх, то вниз, пока губы высасывали из Кэт все страхи. – Нам не следовало бы, – небрежно бросил мужчина, пока ладони его сами стягивали с нее такую откровенную пижаму. – Только один раз. Нефилим приподнял бровь. Странно, что раньше он не замечал в Кэт подобной нотки… Нетерпения, развязности. Слова партнерши скорее обидели Вергилия, чем обрадовали. Он брал любовниц на один день, то и дело цеплял девушек на улице, улыбнувшись краешком аккуратных чувственных губ… Но с Кэт… Нет, одной ночи ему будет мало. Он судорожно втянул воздух ноздрями, как только грудь ее оказалась свободна от ткани, так плотно стягивающей ее. Ореолы темных сосков еле проглядывались во мраке. И если бы Вергилий был чуть терпеливее, включил бы свет, чтобы рассмотреть ее получше, чтобы налюбоваться. Кэт смущенно подтянула ноги к себе, понимая, что последует дальше. Кровать скрипнула, когда нефилим придавил ее тело к матрасу. Жестко, почти грубо. Он втолкнул ее в пружинящую поверхность, целуя чуть смугловатую шею девушки. А Кэт кусала губы, лишь бы не кричать. Пальцы умело бродили то вверх, то вниз, изучая девичье тело. Вергилий жадно следил за реакцией Кэт, учитывая каждый ее вздох, выискивая самые «слабые» точки. Она особенно сильно закусила припухлую губу, как только рука нефилима мазанула по ее груди, чуть-чуть ниже соска… О, не будь желание таким острым, Вергилий обязательно поиграл бы чуть дольше. Да только живот уже начинал болеть от неги, томящей тело. Мужчина неторопливо, дразняще привстал. Простынь сбилась под вспотевшими телами любовников, что еще не успели испытать друг друга в деле. Нефилим медленно стянул с себя последний элемент одежды. Когда Кэт вскрикнула, почувствовав первое его движение, Вергилий укусил ее за шею. Не больно, но и приятного в этом мало. Кэт дернулась, и нефилим удержал ее на месте. Жар вскипал внутри, жар гонял кровь по венам, все больнее и больнее дергая за мышцы. На секунду мужчине показалось, будто он попал в ад: так было горячо. И их тела стали единым организмом, дышащим одним воздухом, одним жаром, одним эфиром, кружившим вокруг них так ловко. Девушка закусила губу, заставляя себя не дрожать. Бывало, в особо одинокие вечера, она воображала себе эту ситуацию, вожделеющего Вергилия, исходящего желанием, но все же ласкового с нею. Кэт бережно погладила его спину, чуть притянув мужчину к себе. Ей было больно. Размер нефилима оказался куда больше, чем ей… Представлялось. Ее дискомфорт передался партнеру через плотно закрытые глаза, через паутинку морщин, что образовалась над веками. Вергилий притормозил, сдерживая горячий порыв страсти. Он легко погладил девушку по руке, сняв ту со своей спины. Ладони не слушались, и Кэт не хотела даже открыть глаза… Пока он снова не двинулся. Мягко, осторожно скользя внутри. Каждая мышца ощущала что-то. То ли стихающий зуд боли, то ли приятную радость наслаждения. Кэт охнула, когда Вергилий нашел нужный и ему и ей ритм. Он был опытен в подобных вопросах, знал, как заставить девушку издавать именно эти звуки. Наслаждение. О, как приятно сопровождать столь манящие действия аккомпанементом сладострастия. Пальцы Кэт впивались в его руки, взмокшую спину. Только никакой боли нефилим не испытал. Она смешалась с чем-то внутри, более теплым и нежным, чем простое желание. И по мере того, как темп мужчины рос, как он все быстрее вколачивался в нее, чувство это отчетливее билось в груди, пока, наконец, не разразилось бурным фонтаном чувств. И оба тела, так жадно жмущихся друг к другу, вдруг потеряли прыть молодости, застыли, вбирая дивный аромат блаженства. Кэт тяжело дышала под его руками, а Вергилий бережно опустился рядом. На высокую подушку со сбитой наволочкой. Нефилим прикрыл глаза. Ему хотелось скинуть с себя эту слабость удовлетворенности. Да только руки точно сами обняли Кэт, прижав ее к телу. Казалось, что кошмары ее ушли, не оставив от себя и следа. Он спас ее, защитил, но только на одну несчастную ночь. – Только не уходи, – слабо прошептала Кэт. – Ты же не из таких мужчин, что сразу уходят? – Нет, – смеясь, заметил он. – Я останусь. Когда все кончится, когда он и Данте победят в этой войне… Вергилий будет защищать Кэт как и раньше. Возможно, чуть настойчивее, опекая каждый ее шажок. Он закрыл глаза, думая о том, как она будет рада узнать, что жизнь ее – под крылом покровителя, что все человечество – под его защитой. Как она будет рада узнать…