Капитан Усилие и старпом Случайность

Когда Вэйлон первый раз оказался с Майлзом наедине в его комнате, ему хотелось ссаться, как котенку в переноске на пути в ветклинику. Потому что Вэйлон хотел его, как сатана хочет новые души в преисподнюю. Они были знакомы уже достаточно давно, но к себе Майлз пригласил его впервые. "Единственное место на территории университета, где ничего не напоминает мне об учебе", – так он, широко улыбаясь, прокомментировал внезапное предложение заглянуть вечером. Вэйлон был не против – к контрольной он уже подготовился, тащиться за пределы кампуса было откровенно лень. А наконец-то увидеть, как живет Майлз, было здорово. Все схвачено, все супер. Единственное оставшееся не учтенным Вэйлоном, так это что комната Майлза Апшера окажется для него примерно так же горяча, как и ее хозяин. Парк завис в первые несколько минут, пока Майлз ходил сполоснуть для них стаканы. Он начал со снимков, прикрепленных к доске над рабочим столом. Среди них обнаружилось его фото из заповедника (у Парка было такое же: между ним и камерой метров двадцать, стоит вполоборота, засунув руки в карманы ветровки, много солнца, много воздуха). Дальше было предположительно фото родителей (если это они, то понятно, в кого Майлз такой). И еще несколько снимков, на которых по мнению Вэйлона, не происходило ровным счетом ничего: закаты, чужие собаки на площадках для выгула, нескольких пловцов со спины у бортика. Рядом с фотографиями ютились многочисленные вырезки чужих статей, несколько заметок в университетскую газету, написанные самим Майлзом и открытка, подаренная Вэйлоном на прошлый день рождения. На полках выше была небольшая и слишком разноплановая коллекция CD и DVD, подпертая кубком первого места за городское соревнование по плаванию с одной стороны и коробкой из-под кроссовок с другой. Все, как Апшер и рассказывал. И выглядело это чертовски аккуратно и стильно. Свое жилье в общежитии в этот момент Парк иначе как "погром в детской комнате торгового зала" назвать не смог бы. Как Майлз провел у него столько времени и до сих пор сдержался, не припечатав своей убийственной иронией, было не ясно. Зато ясно, почему Вэйлон не нервничал, когда они были у него. – Ну как тебе у меня? – Круто. Очень круто. Вэйлон не соврал. "Круто" – ключевое слово в его впечатлениях от пребывания здесь. А о том, что он как на иголках, можно было умолчать. Обидно, что не прошло и пары минут, как он пролил на себя сок, чем немного выдал волнение. Майлз, этот блистательный засранец, сел к нему слишком близко. Вэйлон почувствовал плечом, бедром и коленкой чужое тело, и расплескал не меньше половины стакана. Психанул, что тут говорить. И совершенно зря – Майлз даже в лице не изменился. А вот он стал одного цвета со своей рубашкой: красного. Даром, что не в клетку. И пока торопливо вытирал джинсы предложенной салфеткой и слушал немного унизительные замечания о его ловкости рук, вернулся сосед по комнате. Этого наглого парнишу-азиата Парк видел несколько раз в кафетерии, когда тот здоровался с Майлзом и подсаживался к ним со своим подносом. Обычно он напрягал, но сейчас пришелся кстати. Вечер был спасен. Они посмотрели втроем какое-то странное кино с полки Майлза, немного обсудили фильм, немного учебу, и Вэйлон вернулся в свой корпус еще до полуночи. "Неплохо для начала" – к такому выводу он пришел с очень большой натяжкой, лежа у себя в кровати и стараясь не издавать лишних звуков. Вэйлон спускался пальцами вниз по животу под резинку трусов и думал о том, как ладонь Майлза постоянно оказывалась на его бедре якобы из-за нехватки места на кровати и невозможности нормально пристроить руки. Он думал о Майлзе и хотел, чтобы это "начало" сдвинулось на пару миллионов лет вперед. Может тогда, он перестанет дергаться и сделает все как надо. Нельзя сказать, что Вэйлон думал о нем каждую минуту. Каждые пять – уже точнее. Неверным будет и утверждение, что Вэйлон начал строить какие-то планы на него, как только они познакомились. Нет, они познакомились при необычных обстоятельствах, спонтанно начали общаться, стали хорошими приятелями, а в конечном итоге завязалась крепкая дружба, которой Парку всегда так недоставало. Но планов не было. Вэйлон вообще никогда ни на кого их не строил. Даже на Лизу – но тогда он сразу понял, что у них ничего не получится. Майлз Апшер – совсем другое дело. Он пролезал в голову Вэйлона и заполнял его мысли с каждым днем все больше. Кроме того, что Майлз в принципе не умел не флиртовать, когда пребывал в хорошем настроении, они еще и постоянно виделись, проводя уйму времени в компании друг друга. И все бесконечно обаяние Апшера доставалось ему. Вэйлон был этому рад и прикладывал максимум усилий, чтобы все шло ровно – особенно, когда понял, что Майлз слишком хорош, чтобы быть просто его другом. Поэтому они продолжали сталкиваться случайно, не очень случайно, делать вместе долбанную прорву вещей: заниматься в библиотеке, переписываться по имэйлу, пить кофе в перерывах, просто шататься по территории университета, ходить на вечеринки, которые Вэйлон терпеть не мог, а Майлз просто с ума сходил от радости, когда его куда-то звали потусить. Один раз они даже посетили матч любимых Парком Сан-Франциско Чарджерс. Но те проиграли первый раз за сезон, и даже в шутку обвинить в этом Майлза хватило, чтобы игры выпали из их совместных занятий. (– Да я даже на поле толком не смотрел! – Вот именно, Майлз!) В какой-то момент Парку показалось, что они заняли друг у друга одинаковый кусок жизни. Только когда стало понятно, как мало занятий Майлз посещает, сколько домашней работы не делает и сколько еще свободного времени у него остается на других людей, Вэйлон не на шутку расстроился. Но Парк был выше чувства собственничества, и просто послушал совета Лизы – не заморачиваться, двигать вперед и пользоваться случаем. Потому что сдерживать свои желания слишком долго он не собирался. – И как тебе эта вечеринка? – Уже лучше, спасибо. Привыкаю. Вэйлон передал Майлзу в руки его стакан. Тот отпил и кивнул в сторону переделанной под танцпол комнаты. – Нет, Майлз, не настолько привык. Хочешь танцевать – иди. – Без тебя не хочу. Ну же, Вэйлон, пойдем. Будет весело! – Ты всегда говоришь, что будет весело. А потом оказывается ни хрена не весело. Зато я как дерьмом облитый. – О чем ты? Это когда такое было? Я же просто король веселья! Вэйлон рассмеялся. – Тебе напомнить наш первый Хэллоуин? И тот идиотский конкурс? "Давай, Вэйлон! Покажи им класс!" – кричал ты. А когда я облажался, не прошло и пяти минут, как ты, засранец, который снимает каждый чих, выложил видео на ютуб. Майлз закатил глаза. Чего закатывать, ведь был виноват же. Даже сотни лайков у того видео за вечер не примирили Вэйлона с позором, и он регулярно подкидывал Майлзу дровишек в костер угрызений совести. Костер едва тлел, но, все же, удерживал от вовлечения Парка в сомнительные затеи. Иногда. – Ладно, танцевать не хочешь. Тогда что ты хочешь? – Не знаю. Поговорить? Вообще, прошел уже час от вечеринки, которую собрали студенты химического факультета, и они только и делали, что разговаривали. С приятелями Майлза, со знакомыми Вэйлона, с неизвестными ни тому, ни другому девицами и парнями, которые то оказывались горячими поклонниками заметок Апшера в университетской газете, то узнавали Парка, как звезду того видео с Хэллоуина или "так это ты рыжий-парень-декан-ит-сосет-у-физрука". Это особенно раздражало Вэйлона, который искренне считал, что уж в Беркли-то полно более интересных вещей, чем столетней давности фотографии или тупое видео с ютуба. Они наговорились наверное на пару дней, оба. Но Майлз неожиданно согласился. – Все, только бы моя детка не скучала! И подмигнул ему так картинно, что Вэйлон заржал в голос. – Боже, Майлз. Мог бы просто сказать, что хочешь еще выпить. Тебе тоже самое? – Давай. Спустя еще час они уже здорово напились: недостаточно взрослый для алкоголя Майлз круто взял его в оборот – Вэйлон снова и снова немного неловко заказывал по два стакана в импровизированном бара на кухне. Но заказывал. Приносил. Выпивал вместе с Майлзом и шел по новой. Он не был уверен, что сможет выпить еще, но сладковатый вкус коктейлей, которые химики мешали, как Боги, хотелось ощущать на губах и языке снова и снова. Майлз так и не ходил танцевать, но, кажется, совсем не жалел. Они устроились на ступеньках одной из не самых популярных сейчас лестниц, – наверху были пока пустующие спальни, в которые еще никто не собирался. Только Вэйлон подумал об этом в очередной раз, как между ними, едва держась на ногах, протиснулись парень с девушкой под одобрительные крики приятелей из коридора: – Арчи! Давай, Арчи! Не упусти свой шанс, мужик! Арчи, как и его спутница, были крайне довольны собой и ничуть не смущались, давясь от смеха и стараясь не упасть по дороге наверх. – Я б так не смог. Когда все знают. Признался Вэйлон, стирая конденсат с краев стакана. Ладони были влажными. – Да ладно. И пусть знают. Тебе то что от этого? Ты слишком много думаешь. Майлз обратно прислонился спиной к перилам и вытянул вперед одну ногу, упираясь ей в стенку рядом с Вэйлоном, которая служила тому опорой. – А ты? Не думаешь? – Нет. – И смог бы вот так? – Легко. – Так ты уже затаскивал кого-то в постель посреди вечеринки? – Знаешь, у меня было, ну, разное. Майлз загадочно улыбнулся и отпил из стакана. – И я не считаю, что нужно скрывать свои желания. Хочешь – бери. Вэйлон сощурился. На этаже было жарко. Майлз расстегнул уже лишнюю пуговицу на рубашке и закатал рукава. Почти всегда на вечеринки он ходил в белых рубашках. На вопрос, почему, без лишней скромности ответил "разве я не смотрюсь в них супер-сексуально?". Он смотрелся. Вопрос Вэйлона автоматически был снят с повестки. И теперь, даже если бы у Майлза закончились белые рубашки, он собственноручно бы купил ему новую. Вид того стоил. – То есть, разное, Майлз? Насколько разное? Ему либо показалось, либо Майлз задержал дыхание перед ответом. – Ну, а что ты себе представляешь? Вэйлон представлял себе очень многое. Особенно ярко, как все люди на этой дурацкой, – божественной, Господь, спасибо, Майлз не тусит на танцполе с кем-то, эротично делая волну всем телом под свои любимые покрывшиеся пылью диско-треки восьмидесятых, которые ставят исключительно ради него, – вечеринке исчезают. И они остаются наедине. Первым делом Вэйлон укусил бы его улыбающиеся губы. Майлз улыбался почти всегда. Может, Вэйлону так везло, но очень часто губы того были либо растянутыми в улыбке или усмешке, либо приоткрытыми, на полпути к тому, чтобы выдать очередную шутку или ироническое замечание. Сейчас Вэйлон решил не давать ему возможности сострить. – Эй, Вэйлон? – Что? – Ну я у тебя и спрашиваю, что ты себе представляешь под моим разным? Вместо ответа Вэйлон подался вперед. Ладонью сжал колено Майлза, одновременно упираясь в него, удерживая равновесие, и устраняя возможное препятствие – получить коленом в живот он не хотел. Может, не надо было столько пить, но ведь он, по совету Лизы, не планировал ничего заранее. Движения, хоть и смазанные, позволили нависнуть над Майлзом, который, кажется, нарвался, и еще слишком медленно осознавал происходящее. Вэйлон почувствовал его тяжелое дыхание через приоткрытые губы и почти ощутил их вкус, как Майлз немного съехал на ступеньке. Вэйлон все равно поцеловал его куда-то в щеку, влажно мазнул по скуле губами, скользнул дальше – за ухо, прихватывая самую мочку и двигаясь снова вниз, к шее. Он практически одурел от запаха кожи Майлза, от запаха его одеколона, от того, что можно было потрогать не так, как обычно. Вэйлон усилием воли старался не навалиться на Майлза, но не удержался и просунул руку ему за спину, притягивая к себе. Они почти лежали друг на друге, прямо на лестнице, пока совсем нетрезвый Вэйлон Парк претворял в жизнь свою маленькую фантазию – целовать Майлза Апшера в шею. Золотистая, будто всегда покрытая легким загаром кожа, возбуждала Вэйлона каждым открытым участком. И именно эти участки хотелось потрогать первыми. Майлз задышал тяжелее. Вэйлону показалось, или он что-то сказал? В общем шуме и тяжелых басах с танцпола могло и померещиться. Он теснее прижал его к себе, кусая основание шеи, там, где чуть ниже уже открывалась в расстегнутом вороте рубашки ключица. Майлз застонал, ошибки быть не могло. Застонал и задрожал, пытаясь отстраниться и вжаться в перила за своей спиной. – Вэйлон, Вэйлон, твою мать, Господи, блять, постой, мне нужно... Вэйлон! Парк не собирался ничего делать насильно. Когда до него дошло, что Майлз попросил его остановится, он остановился и отстранился. – Это не может подождать? – Нет. Мне нужно в уборную. Я скоро. Может, и правда было нужно. Вэйлон не мог понять, чего больше в глазах Майлза – возбуждения или сомнения. Или просто желания отлить, к примеру. Но отпустил, возвращаясь на свое место к стенке. Следующей его мыслью было то, что надо подтянуть Майлза по астрономии. Наверное, он не совсем понимал земной эквивалент единицы времени "скоро". Майлз не вернулся ни скоро, ни через пять минут, ни через двадцать, ни через полчаса. Вэйлон взъерошил свои волосы, успевшие порядком отрасти с его последней стрижки перед пасхальными каникулами, и вернулся на кухню в бар, под радостные крики химиков, которые уверяли, что сейчас все будут жечь: подогнали еще алкоголя. Парк действительно зажег в прямом смысле – свою руку. Пламя с неловко перевернутой стопки не причинило бы вред видавшему виды столу, зато причинило вред беспокойному Вэйлону, когда он стал его тушить и влез ребром ладони в еще горящую лужу. Ожог не критичный, но неприятный – покрасневшую и покрывшуюся мелкими волдырями кожу тут же намазали каким-то кремом, оказавшимся у свеже-татуированного студента с факультета литературы. Под понимающие "да с кем не бывает, чувак" и "приходи еще" Вэйлон решил, что вечеринки на него сегодня хватит. Пробираясь к выходу он безрезультатно вертел головой в поисках Майлза. Но засранец просто исчез. – Лиза, ты уверена? – Уверена, Вэйлон. Она закрыла глаза и наклонилась ближе. – Я точно знаю, чего хочу. Вэйлон тяжело вздохнул. – Тогда нам, пожалуйста, одну пиццу пармиджана, одну парма, две чиабатты с сыром – если не затруднит, заверните раздельно, и пакет вон тех улыбающихся ребят. – С ягодной или цитрусовой прослойкой? – Цитрусовой, – ответил Вэйлон. Ягодный джем вытекал из круглых дырок-глаз в бискитах слишком двусмысленно даже для него. – Немного позитива, Вэйлон? Угостишь смайлом? Они отошли от витрины итальянской пекарни, расположенной на углу Шаттак-авеню и Аддисон-стрит, и направились обратно в кампус. Хоть Лиза и не любила итальянскую кухню, от свежеиспеченного хлеба отказаться не могла. А сегодня еще решилась взять и пиццу. – Да какой там позитив. Они – самое веселое, что у меня сейчас есть. – Не драматизируй, Парк. Ничего страшного не случилось. – Это ты так считаешь. Но я, вообще-то, в полной заднице. – Тогда расскажи мне. – Что, еще раз? Я уже неделю тебе мозг этой историей полощу. – Тебя же что-то беспокоит. Значит мы не все проговорили. – Ну нет. Что-то я наболтался, пожалуй. Он пропустил Лизу вперед. Сложил на коробку с пиццей сверток с чиабаттой и пакет с печеньем, и, поморщившись от неприятных ощущений на уже почти зажившей обожженной коже кисти, встретившейся с грубым краем кармана джинсов, достал пропуск. – Просто я не знаю, что делать. Он догнал Лизу, прошедшую чуть вперед. – Не знаю, что делать дальше. – Делай вид, что ничего не произошло. Не забывай, он мог уйти с вечеринки по десятку причин, не зависящих от тебя. – Например, Лиза? – Ему позвонили родители, и... – Майлз не берет на вечеринки телефон. – Он застрял в туалете, и... – Там полно народу, его бы выпустили. – Вэйлон, ты не выносим. А может он просто встретил кого-то, разговорился, и не нашел тебя? Ты ведь почти сразу ушел. Вообще, не кори себя ни в чем. Встреться с ним и действую по ситуации. – У него всю неделю какой-то проект горит, мы даже кофе ни разу не ходили попить, не то, чтобы нормально встретиться. Вэйлон уныло опустил плечи. Он так боялся все испортить, что, кажется, немного отупел. Состояние бесило, и даже всегда способная поддержать его и повысить ему самооценку подруга, была бессильна. – Майлз? – Привет. Как твои дела? Ну хоть трубку сразу взял, обрадовался Вэйлон. – Нормально. Как твой проект? – Сдал на высший балл, конечно. Даже не видя лица Майлза, можно было понять, как он гордился собой. Вэйлон тоже им гордился. – Слушай, я понимаю, сегодня вечеринка у Арчи с экономического. Но я взял пиццу. Не хочешь завалиться ко мне? Посмотрим кино. Есть пиво, если что. Да и вообще, давно не виделись. – Отлично, приятель, сам хотел предложить. Дай полчаса только. А Тейлор, с нами? – Не знаю. Он вроде идет к Арчи. Но ты же знаешь. Сейчас идет на вечеринку, через час уже летит на Марс. – Да, долбанутый лунатик Тейлор это может. Они часто смеялись над соседом Вэйлона. Но Тейлор и правда был долбанутым. Так что, не грех. А вот то, что Вэйлон всю пятницу думал, куда позвать Майлза и что с ним делать или не делать, отдавало грехом средней степени прожарки. Встретиться с ним там, где точно будет безопасно? Библиотека? Сквер? Общий холл в общежитии? Мой дом моя крепость? Где Вэйлон не будет думать, как бы начать неловкий разговор, или не думать о том, как хотелось бы засунуть свой язык Майлзу в рот. Господи, услышь его. Раньше таких проблем не было. Если говорить об отношениях, то Вэйлон встречался с несколькими девочками в колледже, не одновременно, конечно. Сначала была Венди на втором курсе, и с ней случилось все, как обычно и случается. Влюбились с первого взгляда, четыре раза ходили на свидания с милкшейками и кинотеатром под открытым небом, вместе потеряли девственность, познакомились с родителями друг друга и расстались после летних каникул, на которых Вэйлон встретил Джессику, а она – Майкла. Он почти не помнил ее лицо, зато помнил ее в купальнике. Джессика оказалась редкостной стервой, задолбавшей Вэйлона так, что в следующий раз на свидание он пошел только после поступления в университет, с Лизой. А вот теперь в этот недлинный список людей, с которыми Вэйлон был не против, втиснулся Майлз. Да какое там втиснулся. Очень стильно вошел. С фейерверками. Собственным саундтреком на фоне. Кажется, Вэйлон забыл упомянуть еще кого-то. Но все они стерлись из памяти, как будто их и не было. Лизе единственной повезло занять в его жизни достойное место. И больше всего Парку хотелось, чтобы повезло и ему, с Майлзом. Получаса ему хватило, чтобы принять душ, переодеться, убрать беспорядок, который оставил после себя Тейлор и принять ряд важных решений. Вэйлон взял в руки фигурку Трицератопса, его любимца, выигранного в парке развлечений прошлым летом. – Ну что мы будем делать, а, Спайки? Спайки, разумеется, не ответил. Вэйлон порассматривал не очень аккуратную покраску на его рогах и решил все сам. Говорить с Майлзом о случившемся он не собирался. Зато собирался воспользоваться любым удобным, и не очень удобным, случаем, и сделать все, чтобы Майлз не захотел исчезнуть на этот раз. Все шло хорошо, все шло, как обычно. Майлз заметил почти сошедшие следы ожога, отпустил пару проверенных шуток про его ловкость и соверешно искренне выразил сочувствие под укоризненным взглядом Вэйлона. Они посмотрели совершенно не запоминающуюся молодежную комедию, выпили по пиву из четырехбаночной упаковки и съели две трети пиццы. Вэйлон начал листать папки с кино на жестком диске, чтобы выбрать следующий, пока Майлз отошел в ванную. Пользуясь его отсутствием, Вэйлон набрал Тейлору. – Приятель, ты у Арчи? – Да, вроде. – Вот где бы не был, там и оставайся. Понял? – О, чува-а-а-ак. – Заткнись, Тейлор, просто заткнись. Ты должен мне. Ночуй, где хочешь. – Ясно, понятно! Не кипишуй. Вэйлон закатил глаза. Тейлор конечно лунатик, но долги всегда отдавал честно. Он вырубил звук на телефоне и отложил его на подоконник. – Ну, что у нас дальше? – А я думал, выслать уже за тобой поисковый отряд. Вэйлон вернулся к сосредоточенному прокручиванию список экшн-фильмов. Он такое не очень любил, но Майлз давно просил посмотреть с ним какое-нибудь кино про тачки. Он не сразу заметил, что его любимое ироничное замечание про поисковый отряд, оставшееся еще с их первой встречи, теперь, в свете пропажи Майлза посреди вечеринки, звучит двусмысленно. Майлз отошел к окну и сел на край подоконника, на котором у Вэйлона помимо телефона хранились горы книг, конспектов и проводов. – Кстати, об этом. – Ты будешь пиццу доедать? – Что? Ешь, конечно. Так вот, Вэйлон. – М-м-м? Он запихнул в рот сразу половину куска и теперь с усилием жевал. Серьезное лицо Майлза, которое он увидел таким чуть ли не впервые за все время их знакомства, заставило его пожалеть о пицце. Есть расхотелось на раз. – Ты слушаешь? Вэйлон прожевал большую часть, но все равно ограничился кивком. – Глупо получилось с той вечеринкой на прошлой неделе. Под непонимающим взглядом Вэйлона он продолжил. – Ну, мы перебрали. Наговорили ерунды. Так все странно вышло, да, приятель? Майлз засмеялся. Вэйлон не реагировал. Он просто смотрел на него, ожидая продолжения и запивая пиццу пивом из новой банки. – Ну я про то, что чуть не поцеловались. Вот оно. Он хотел обсудить. Ну пусть хочет, Вэйлон все уже решил. Он протянул последнее пиво Майлзу. Тот взял и наконец отлип от подоконника , вернувшись на свое прежнее место – на кровать у стенки. – По мне, так если б мы не потерялись, а я не спалил себе руку, вечеринка у химиков могла бы стать пока лучшей из всех тех, на которых я был с тобой. Майлз засмеялся снова, хотя это и не было шуткой. Кажется, он нервничал. Интересно, из-за чего именно? Тем не менее, чужое напряжение придало уверенности и самому Вэйлону. – Давай, садись ближе. Будем смотреть про твои тачки. Какой ты хочешь? Майлз замялся буквально на секунду. Он отставил пиво на пол и залез на кровать с ногами. – Этот я видел, этот тебе не понравится... – начал он комментировать список. Вэйлон скосил на него глаза. Свет от экрана делал его кожу светлее, чем она была. Но ассоциации с песком никуда не ушли, и Вэйлон по-прежнему хотел, как волны на море, влажно лизнуть ее. – Можно вот Токийский Дрифт. Экзотика типа. Майлз широко улыбнулся и повернулся к Вэйлону. Тот был близко, но отодвинуться оказалось просто некуда. – Что, не хочешь смотреть? – Да запускай уже. Это всего лишь фильм. Вэйлон сам потянулся к лэптопу. Майлз устроился удобнее. Он явно не ожидал, что начальные титры еще не успеют пройти, как Вэйлон возьмет его за запястье и погладит большим пальцем ладонь. Майлз ощутимо вздрогнул, но не повернулся, продолжая смотреть в экран. Вэйлон гладил его руку, этой небольшой лаской стараясь заставить Майлза расслабиться. Или напрячься до нужного состояния. Разное у него было, как же. Что-то подсказывало, что у Майлза никогда не было секса. Ни с кем. Железный парень? Или никто заинтересовался? Просто не мог же Вэйлон быть первым, кто хотя бы попытался. Слепые они, что ли. Одной песни с Апшером на танцполе обычно хватало, чтобы Вэйлон мог обойтись без порно вечером. Вэйлон подумал, что сейчас он – словно одна из этих скоростных машин на трассе с препятствиями. Главное, чтобы везде был зеленый свет, препятствия-то он как-нибудь обойдет. Он провел рукой выше, к сгибу локтя. Хотя бы к нему Майлз ходил в обычных футболках, а не в своих пижонских рубашках. Поэтому можно потрогать его руки без особых усилий. Жаль, что фильм такой громкий. Хотелось бы послушать, не изменилось ли дыхание Майлза? Это можно было бы считать маленьким успехом. Ничего не останавливало, чтобы попробовать что-нибудь еще. Вэйлон переместил руку на ногу Майлза и слегка сжал, скользя пальцами на внутреннюю сторону бедра. Майлз заерзал. Выдержал не меньше минуты неторопливых касаний, прежде чем спросил – Вэйлон, что ты делаешь? Успех определенно, голос Майлза был севший. – Если тебе неприятно, ты так и скажи. Отвечать на вопросы Парк не собирался. – Ради всего святого. Не в этом дело. – А в чем тогда? – Может, обдумаем все сперва? Я не хочу похерить дружбу с тобой из-за минутной слабости кого-то из нас. – Кого-то из нас. Эхом повторил Вэйлон и повел ладонью по его ноге выше. Тот с силой втянул в себя порцию воздуха. – Майлз. Ты вроде такой умный. Проект вон сдал. Ты, кажется сказал, он пойдет в конкурс по штату? – Пойдет. – И ты, кажется, делал разное. – Да. М-м-м... Что? Вэйлон потянулся второй рукой к лэптопу и на ощупь убавил звук. – У химиков. Ты сказал так, будто у тебя был интересный опыт. Я все еще хотел бы узнать, какой. Покажешь мне? – он наклонился к нему и коснулся приоткрытыми губами шеи. Немного согрел кожу и лизнул мягким, расслабленным языком. – Я правда не уверен, что готов. Вэйлон в момент отстранился – это потребовало у него нечеловеческой воли (он сам собой гордился), и похлопал его по колену. – Так и знал, что ты просто хвастаешься. У Майлза от неожиданности в прямом смысле отвисла челюсть, но со словами он не нашелся. – Ну смотрим фильм тогда. Ты чего? Вэйлон улыбнулся ему и кивнул на лэптоп. Некрасивые по его меркам азиатки только что дали отмашку для заезда на парковке. – Только, Вэйлон, я прошу тебя. Не обижайся на меня. – Какие обиды, ты о чем. Думаю, мы с тобой выше всего этого дерьма с обидами. Не девчонки, в самом деле. Майлз как-то неопределенно засопел и вернулся к просмотру фильма. Кино тянулось на взгляд Парка слишком вяло, и однообразность экшна утомила его не меньше, чем поиск удобного случая, чтобы снова дотронуться до Майлза. Хотя, если ему не удастся получить зеленый свет дальше, то, пожалуй, стоило остановится. Он-то уж точно не железный. Кажется, Майлз тоже заскучал. Еще была слабая надежда, что внутри у него была жаркая бойня не только из сомнений, но и желаний. Вэйлон же видел – Майлза просто тормозила злость на собственную неуверенность и отсутствие опыта. С человеком, который не нравится и которого не хочешь, так себя не ведут. Словно в подтверждение его мыслей, Майлз немного нервно дернул ногу вперед, закрывая крышку лэптопа с надоевшим фильмом, и повернулся к Вэйлону лицом. В сумерках без света, с бликами от уличного фонаря, момент показался почти нереальным. Майлз протянул руку и погладил его щеку. Он пожалел, что брился только вчера утром. Но, кажется, это не волновало Майлза. Пальцами он скользнул ему на шею, меняя положение тела и притянул к себе, начиная неловкий поцелуй. Это было неумело – Вэйлон не мог поймать его губы так, чтобы сбавить темп поцелуя, немного агрессивного для начала. Майлз напоминал ему только что вытащенного на берег утопающего, который жадно глотал воздух, задыхаясь от пережитого ужаса. Все равно это был самый охуенный поцелуй в жизни Вэйлона. Он еле держал себя в руках, чтобы не дернуть Майлза на себя, не запустить руки за ремень джинсов и не сжать его зад так, как давно хотелось. Вэйлон отвечал, как мог, почти полностью расслабив рот и губы. Хотелось сгрести обеими руками этого мальчишку, оттащить от себя и показать, как надо. Как лучше. Но он не хотел помешать тому, что Майлз начал сам и добровольно, поэтому позволил себе лишь погладить его по плечам. Даже эти ненасытные и не очень возбуждающие поцелуи заставляли пальцы Вэйлона на ногах поджиматься. Майлз наконец-то остановился. Он тяжело дышал, зажмурившись и покусывая губы. Вэйлон обнял его лицо ладонями и поцеловал каждое закрытое веко по очереди. От этого простого жеста, Майлз задрожал. – Врунишка. – Что? Майлз распахнул глаза и удивленно приподнял бровь. – Говорю, что ты – врунишка. Кто мне говорил, что... – Ну соврал я. Ладно. Поймал. Я думал, ты сам в этом, как у вас говорят? Нуб. Вэйлон засмеялся. – Ну я то точно не нуб. Могу я кое-что сделать для тебя? Майлз подался вперед, но Вэйлон остановил его, выставив руки вперед. – Могу? Только обещай быть мужчиной и не трусить. – Эй! Не будь мудаком, Вэйлон. Не в этот же момент! – Боже, Майлз. Ты такой... Вэйлон тяжело вздохнул. – Какой? – Горячий, – ответил он в чужие губы. – Особенно, когда ругаешься. Нелегально быть тобой. – Нелегально быть со мной, – усмехнулся Майлз, явно расслабляясь. Вэйлон решил подвести черту под неуместной болтовней – ведь Майлз уже был его. – Это как раз меня не волнует. Мы не герои порнографического фильма. Но можешь представить, что именно они. Можешь представить все, что хочешь. Вэйлон привстал на коленях, увлекая за собой вверх и Майлза. Ему нужно больше кожи, больше обнаженных мест, которые можно попробовать губами. Эротизма их близости сейчас хватило бы на несколько ночей вперед, можно было даже не раздеваться, и Вэйлон никуда не торопился. Торопился Майлз, который запустил руки под его футболку и, обводя кончиками пальцев ребра, постепенно подтянул ее ему до плеч. Снял сам, и даже разрешил Вэйлону повторить его действия уже на нем. Красивые плечи. По-настоящему красивые плечи и грудная клетка Майлза вызвали у него стон на выдохе. Вэйлон вспомнил фотографии пловцов на его доске, и кубок. Он бы многое отдал, чтобы посмотреть на Майлза в бассейне. Многое, кроме этого момента. Вэйлон касался губами его открытой шеи, ключиц, даже прошелся языком несколько раз по груди, спустился на живот. Майлз вздрагивал от каждого влажного прикосновения, и, казалось, втянулся на все сто процентов. Но руки Вэйлона, который собирался расстегнуть его джинсы, внезапно остановил. – Что, Майлз-я-снимаю-все-кроме-джинсов-Апшер? – Ничего, Вэйлон-в-постели-я-настоящий-козел-Парк! Продолжай. Это было ничуть не обидно. Вэйлон сгреб его обеими руками и уложил на спину. – Мне еще потянуть время, или внутренняя борьба закончена? Скорей всего ему показалось, что Майлз зарычал. Но ведь наверняка издал какой-то протестующий и недовольный звук. Зато сам расстегнул джинсы и даже спустил их до середины бедра. Вэйлон стянул их окончательно, чувствуя, что нашел способ подтолкнуть Майлза к чему угодно. Сам же он опустился рядом на бок, коротко поцеловал его в губы и сполз ниже. Вот теперь Вэйлон мысленно поклялся убить Майлза, если тот вдруг откроет свой рот и попытается ему помешать. Можно было даже не спрашивать, нравится ли ему то, что Вэйлон делал. Потребовались обе руки, чтобы удержать Майлза на месте, пока Вэйлон брал у него в рот. Кажется, он превзошел сам себя, но много времени это не заняло. Вэйлон жалел, что не мог посмотреть на Майлза в момент оргазма со стороны. Наверное, это было так же горячо, как когда тот на танцполе. На танцполе без одежды, к примеру. Несколько мгновений Майлз лежал не двигаясь, прижав руки к влажному лбу. Его дыхание медленно успокаивалось, но все равно было видно, как резко он накачивал легкие воздухом и как поспешно выдыхал. Сам Вэйлон был возбужден до предела, и если в ближайшую минуту Майлз не обратит на него внимание, то придется все делать самому. Вэйлон был не против, кстати, чтобы тот даже просто посмотрел. Он расстегнул джинсы, спустил их вместе с бельем и откинулся на спину. Майлз будто этого и ждал, тут же оказавшись рядом. Он погладил его бок, живот и спустился рукой ниже. Кажется, с такой отдачей и чувством Вэйлону еще никогда не дрочили. Хоть в этом у Майлза было достаточно опыта. Своим выводом Вэйлон поделился через несколько минут, жалея, что они в его комнате, где найти пачку салфеток было просто невозможно. Майлз сделал вид, будто ему все равно: попытался скрыть улыбку от удачного подкола, но не смог. А вот отсутствие салфеток действительно не волновало. Вэйлон притянул его к себе, крепко обнимая и утыкаясь носом в шею. Сейчас кожа Майлза пахла еще лучше, чем на вечеринке. Вэйлон пару раз глубоко вдохнул и поцеловал его за ухом. – Вэйлон. Ты как? – Просто охуенно, чувак. Думаю, как и ты. Майлз не ответил, зато расслабленно вытянулся во весь рост рядом. – Собираешься спать? – А ты? – Ну, там рановато для меня. Вэйлон не ложился рано, потому что привык допоздна заниматься. Майлз на самом деле тоже раньше двух в кровати не оказывался – только по другой причине. – Если ты планируешь дать деру к себе в общагу, потому что "типо рано еще спать", то хочу тебя расстроить. У меня другие планы. Майлз возмущенно засопел. – Оставайся. Мне с тобой хорошо. Вэйлон сказал это понизив голос и прижавшись губами к его уху. Устоять было невозможно. – А твой сосед? – Тейлора не будет всю ночь. Мы договорились. – Вэйлон, ты..! – Сногсшибателен? Да. Не только же тебе быть таким неотразимым. В комнате совсем стемнело, и Вэйлон не видел его лица. Они помолчали не больше минуты. – Может в душ? А потом продолжить. – Кино? – Кино. И не только. Ты же не против? Не против, Вэйлон? Вэйлон закатил глаза, снова сгребая Майлза в объятия. И кто из них теперь котенок в переноске?