Все говорят, что ты мудак

– Лиза, вот ты – ты же девушка, скажи мне... – Вэйлон, это вопрос с подвохом? Он мгновенно запнулся и, кажется, даже дыхание задержал. – Подруга, дослушай сначала, иначе Парк стартанет в космос от неловкости, – успел встрять Тейлор между поспешным запихиванием последнего куска пиццы в рот и отмиранием Вэйлона из застывшей позы. – Так вот, Лиза, ты знаешь, какую фразу девушки мечтают услышать от своей лучшей подруги, когда, ну, у них появляется бойфренд? – Встречный вопрос, кто дал тебе "Космополитен"? – осторожно спросила Лиза, пытаясь подавить смех. Парк насупился, явно жалея, что завел этот разговор. Он засунул руки в карманы ветровки и встал со скамейки, на которой вторая половина субботы прошла за обычным трепом в компании друг друга и пары коробок пиццы. – Эй, подожди! Подожди. Лиза догнала его и просунула руку ему под локоть. Ростом она была значительно ниже Парка, а когда, повиснув у него на руке, еще и заглянула ему в лицо исподлобья, стала казаться совсем миниатюрной. – Ну, Вэйлон! Раз начал, говори. У меня уже столько вопросов! – Да это ж очевидно, чувак, ты во что влип? – подключился к разговору подоспевший Тейлор. – И кто же эта дерзкая цыпочка? – В жизни не поверю, что подруга какой-нибудь дерзкой цыпочки или сама она заговорила с нашим Вэйлоном на тему из журнала "Космополитен"! – возмутилась Лиза. Она поморщилась, повторяя за Тейлором. Тот, конечно, был болваном: как ему не объясняли, что цыпочки, – какими бы они ни были, – не лежат сейчас в области интересов Парка, он продолжал гнуть свое. – Так что же мечтает услышать любая девушка от своей лучшей подруги? Не томи. Он набрал в грудь побольше воздуха и выдал: – По статистике космополитена, это "Если этот мудак обидит тебя, я оторву ему член!". Лиза, с открытым ртом, остановилась, непроизвольно дернув Вэйлона назад, а – Тейлор заржал как гиена. Лиза с осуждением покачала головой. – Серьезно! Там вполне сносное объяснение было. Что-то про то, как девушки чувствуют себя увереннее в отношениях, когда их готовы так хардкорно "прикрыть". Солидарность, поддержка, все дела. Пусть это и пустые обещания, как сообщала статья, но формулировка проверенная и действенная. – Так, ты поделился с нами сакральными знаниями. Что теперь? К чему ты ведешь? – Ну... как тебе сказать. – Только не говори, что тебе кто-то угрожает? Ты, конечно, не самый лучший парень на свете... – Уголки губ Вэйлона заметно опустились. – ... в романтическом смысле, Парк. Будешь спорить? – Лиза несильно толкнула его в бок. – Тебя сложно переплюнуть в той преступной халатности, с которой ты подходишь к отношениям. Ты забывчив. Ты рассеян. Ты тороплив. Ты... – Парад моих недостатков в твоем исполнении бьет особенно больно, тем не менее, – Вэйлон выдержал небольшую паузу, скорее для того, чтобы собраться с духом, – я веду к тому, что кое-кто кажется сместит меня с этого пьедестала, Лиза. И что тебе, моей лучшей подруге, пришло время выразить свою солидарность. – У тебя что, появился бойфренд? – Ну, почти. Типо того. Что-то вроде, – Вэйлон неопределенно пожал плечами, будто сам не был уверен, есть у него бойфренд или нет. – Вот только член оторвать ему хочется уже сейчас. Лиза нахмурилась, а Тейлор, шедший с закрытыми по приколу глазами, наконец оступился и вписался в скамейку. – Знаешь, Майлз, если бы твои инициалы были вышиты на, скажем, полотенце для бассейна... – Мои инициалы и вышиты на нем. Зацени! – Майлз стянул с себя полотенце и протянул ему мохеровый край. Вэйлон взял полотенце и посмотрел на буквы. "А" была влажной, от того казалась почти черной. А вот "М" была сухой и синей. На белом фоне это смотрелось эффектно и по-майлзовски шикарно. Он провел пальцем по завитушке у горизонтальной перекладины и тяжело вздохнул. Хоть и трогать влажное полотенце Майлза было чуть-чуть чересчур для его зоны комфорта, отказаться было невозможно. Тем более, теперь Апшер стоял перед ним совсем голый. Насладиться этой ситуаций дольше, к сожалению, ему не позволил появившийся в раздевалке капитан университетской команды по плаванию, Майкл Нил. Майкл был знаком Вэйлону еще со старшей школы. Их можно было бы назвать друзьями, если бы взаимная выгода не была единственным, что их связывало. Вэйлон всегда хорошо учился, за что и, по старой доброй американской традиции, часто подвергался издевательствам со стороны других. С блистательным, но глуповатым, спортсменом Нилом у него не должно было быть ничего общего. Тем не менее, они крепко сблизились когда выяснили, что их проблемы взаиморешаемы. Так Вэйлон стал источником выполненных домашний заданий, а Майкл – авторитетным защитником перед хулиганами. Здесь, в университете, Нил уже не нуждался в интеллектуальных способностях Парка, полностью переключился на спорт, но старую дружбу не забыл и всегда встречал его как хорошего приятеля. – Парк, чтобы смотреть на парней в душевой надо записаться в клуб пловцов! Приходить в одежде и просто пялиться нельзя. А если не хочешь мокнуть, хотя бы тоже разденься. Таковы правила, приятель! – Дело говоришь, капитан! – тут же отреагировал Майлз. – Давай, Вэй, штаны долой! Вэйлон залился краской смущения и, когда Майлз потянул руки к нему, дернулся, успев хлестнуть обнаженное бедро полотенцем. Апшер совсем не по-мужски взвизгнул и, схватившись за полотенце, дернул Вэйлона на себя. Может быть, он хотел ткнуть его под ребра, а может и обнять, но, чтобы он себе там не представлял, этого не случилось. Вэйлон наступил в лужу воды, и подошва кедов заскользила. Он даже руками взмахнуть не успел, как растянулся на влажной плитке. Нил заржал и, качая головой, направился в сторону душевых кабинок. Майлз виновато зажмурил один глаз и скривив губы, видимо представляя, как это больно, стукнуться затылком об пол. Он протянул Вэйлону руку, но тот продолжал лежать и сверлить его сердитым взглядом. – Так что ты говорил про инициалы? – попытался разрядить обстановку Апшер. – Хотел сказать, что если ты думаешь, что "А.М." – это Апшер Майлз, то ты ошибаешься. Это ничто иное, как "Абсолютный Мудак". – Абсолютных мудаков не бывает! – искренне возмутился Майлз. – Еще как бывает! – раздался крик из кабинки от Нила. – И, ты не поверишь, перед Парком как раз стоит один из них! Апшер окончательно оскорбился и, сверкая голыми ягодицами, понесся, насколько позволял скользкий пол, разбираться с болтливым Нилом. Вэйлон все так и лежал, чувствуя, как одежда на нем промокает. Он прикрыл глаза, потому как потолок и верхние части шкафчиков, которые были ему видны из лежачего положения, поплыли и закружились. Голова нещадно загудела. Крики Майлза, который непонятно на что надеялся, когда полез к здоровяку капитану, не делали ощущения от удара приятнее. А когда Нил затянул "We slip and slide as we fall in love" под болезненные писки Майлза, стало совсем паршиво. – Да у тебя голова идет кругом от этого парня! – Ха-ха, Лиза, ха-ха-ха. – Это ненастоящий смех, Вэйлон. – Нет, это настоящий смех. Настоящий смех человека, у которого настоящее сотрясение мозга. – Которое ты, получил, напомни мне? Хлестая мокрым полотенцем своего голого парня на глазах другого голого парня? – Веселись сколько хочешь, Лиза. Вот только так ты превратишься из моей лучшей подруги, в обычную стерву! Лиза могла обидеться на резкость, но не стала. Все-таки она искренне сочувствовала своему другу и откровенность Вэйлона много значила для нее. А шутки могли и подождать. Лиза присела на край кровати, на которой лежал Вэйлон, и взяла его за руку. – И все-таки, то, как это случилось, должно заставить тебя задуматься, – примирительно и назидательно сообщила она. Это было утро его второго дня в лазарете, как они называли медицинскую станцию Университета, небольшую постройку из такого же красного кирпича, как и большинство учебных и жилых корпусов кампуса. В лазарете редко кто задерживался, предпочитая использовать его как пункт скорой помощи, а лечиться по страховке в настоящих больницах. Но страховку Парка нужно было продлить еще в прошлом месяце, чего он, разумеется не сделал. На такие жизненно важные вещи, как страховка, деньги обычно присылала тетя Бет. Но без напоминания от Вэйлона она об этом забыла. А может, захотела и проучить племянника, который заучился до такой степени, что не был в состоянии выкроить пару минут на телефонный звонок любимой тете. То, что Вэйлон не просто заучился, а заучился и замотался с новым другом, грызло его сейчас особенно сильно. Лиза, конечно, была права. Апшер был какой-то чумовой. И не в крутом смысле. Он умудрялся забивать собой голову Вэйлону, не делая при этом ничего необычного. Они тусовались вместе самым ленивым и бестолковым образом, который Вэйлон обычно не признавал. Во всяком случае, не в таком количестве. Майлз любил вечеринки, любил прогуливать занятия, по полдня плавать в бассейне, шататься по кофейням, в поисках лучшего кофе и булочек, любил валяться на кровати с лэптопом, есть пиццу коробками и болтать о всякой ерунде часами. Все это Вэйлон, разумеется, делал и со своими друзьями – Лизой и Тейлором. Но Майлзу словно было необходимо, чтобы Парк обязательно таскался с ним по всем этим местам и принимал непосредственное участие в каждой минуте этого досуга. Вэйлон недоумевал, от чего до сих пор ни разу не смог сказать "нет". Конечно, "нет" он говорил, когда грандиозные планы Апшера пересекались с расписанием его занятий. Учеба была пока единственным, что не пострадало под напором и очарованием Майлза. Но и этот бастион позорно пал, когда Вэйлон получил сотрясение. Из лазарета отпустить его обещали не раньше четверга, а это значило, что он пропустит еще три учебных дня. Апшер пришел навестить его ближе к вечеру. – Знаешь в чем твоя проблема, Майлз? – В том, что у меня нет проблем? Вэйлон закатил глаза и мысленно досчитал до трех. В этом был весь Майлз. У него и правда не было проблем. Точнее, они были, и в таком количестве, что кому угодно хватило бы на все годы обучении в Беркли. Вот только Майлз их наличие признавать упорно не хотел. Он оставался совершенно спокойным, если так можно назвать его приподнятое возбуждение от всего происходящего вокруг, редко сменяющее отстраненным и слегка надменным равнодушием. И то, и то было хорошо для его будущей профессии – энтузиазм даст отличный старт карьере журналиста, репортера, или что там выберет в конечном счете Апшер, а отрешенность поможет держаться в стороне от того стресса и грязи, которые намертво связаны с подобной работой. Вэйлон понимал это, как и то, что он – не работа, и для него такое поведение Майлза вряд ли будет иметь хорошие последствия. Как результат, он окончательно запутался и не мог сообразить, кто же он ему – друг, тусовщик, или, все-таки, бойфренд? Майлз был не против сгрести его в охапку и звонко чмокнуть его недовольную физиономию, с которой Вэйлон иногда заходил за ним в редакцию университетской газеты, а также сжать ладонью его задницу на глазах неприятно ухмыляющегося главного редактора – Пита Морриссона. Вэйлон ненавидел Морриссона, как только можно было ненавидеть этого самодовольного гаденыша. Парк ни за что бы не переступил по собственной воле порог этого "гнилого местечка" как он стал называть редакцию после того, как тут переврали его имя в важной статье об инновационных разработках на кафедре ИТ. После его жалобы статью переиздали: вот только вместо Сэйлона Ларка, на этот раз статью украсили чужой фотографией под его уже правильным именем. Ни в какую аспирантуру такие жалкие публикации, пусть и с обширными и точными выдержками из его доклада, конечно, не принесешь. Поэтому с редакцией газеты со скучным названием "Вестник Беркли", и, тем более, с Питом Морриссоном, у него отношения не сложились. Неприязнь регулярно усиливалась, спасибо за это Майлзу. В те дни, когда он заработавшись за своим неприлично маленьким и заваленным хламом столом забывал о планах, о которых нельзя было забыть, не слышал ни бряков сообщений, ни других уведомлений мнущегося под дверьми редакции Парка, последнему приходилось пересиливать себя и заглядывать внутрь. Майлз вряд ли чувствовал угрызения совести от того, что не держал в голове договоренностей, которые сам же и назначал. От этого Вэйлону становилось обидно вдвойне. А Майлз продолжал радостно оповещать всех о прибытиях его любимого айтишника, чмокать его куда придется и хватать за зад. И, хоть Вэйлону в глубине души и хотелось быть затисканным Майлзом даже больше, чем тот себе позволял, для начала, как порядочный человек, он хотел все-таки разобраться, что под всем этим Майлз подразумевал. Лазарет был отличным местом, чтобы завести этот "серьезный разговор", как назвала его Лиза. – Знаешь ты один из немногих людей, на которых мне не жалко потратить свое время. Но ты, кажется, этого совершенно не ценишь. Что мне еще сделать, чтобы ты понял, что меня это не просто не устраивает? Меня это бесит. – У тебя талант беситься очень тихо, Вэй. Я просто не успеваю уследить за переменой твоего настроения, крошка. – Еще раз назовешь меня крошкой, и я двину тебе в челюсть. Майлз рассмеялся. – Лучше в глаз. Челюсть тебе понадобиться для того, что поцеловать меня. – Ничего, я подожду, пока заживет. – Не подождешь, Парк. Из нас двоих нетерпеливый – ты. Вэйлон открыл было рот, чтобы запротестовать, но тут рука Майлза заползла под покрывало, под которым он лежал лишь незначительно прикрытый больничной одеждой. – Ты такой прям быстрый-быстрый. Вообще, самый быстро перешедший у меня из категории друзей в бойфренды. Что ты еще хочешь? – Эм, ну. Для начала, как раз услышать то, что ты мне сказал. Я, знаешь ли, хотел хотя бы одно подтверждение тому, что ты не просто со мной зависаешь, а, ну, зависаешь со смыслом. Все мне говорят, какой ты мудак! А я не хочу вляпаться в дерьмо, просрав не только свое спокойствие, но еще и кучу времени. Майлз совершенно унизительно фыркнул. – Вэ-э-эй. И у кого из нас тут проблема? Конечно, ты мой парень. Хоть ты и полил меня грязью, используя не совсем проверенную информацию... – Не совсем проверенную? У меня из-за тебя сотрясение мозга. Из-за тебя я валяюсь в этой дыре, потому что, тусуясь с твоим неотразимым величеством, я забыл попросить у тети денег на страховку. Из-за тебя я каждую неделю терплю двусмысленные мерзкие смешочки Пита-черт-его-дери-Морриссона – и награда за все это лишь пару раз облапанный зад и несерьезный чмок. Я хочу хотя бы надеяться на то, что у меня есть шанс уломать тебя на отношения, знаешь, с серьезными штуками. Майлз, рука которого весьма неопределенно гладила его под покрывалом где-то в районе коленки, резво скользнула вверх. По голой коже Парка пробежали мурашки. – Так что ты там говорил? Знаешь, я услышал вот что. Несмотря на то, что я такой отрицательный герой, ты все равно бы хотел быть моим парнем. Поправь меня, если я вдруг не прав, но это, кажется, говорит нам о том, что ты крепко втрескался. И я тут почти совсем не виноват. – Иди к чертовой матери, Майлз! Слова прозвучали сдавленно и едва слышно, потому что Апшер совершенно не стесняясь теперь гладил внутреннюю сторону его бедра. Вэйлон сел в кровати, Майлз уже потянулся к нему, не отводя взгляда от его губ, как их прервал женский голос с порога. – Так, так. Майлз? Майлз быстро прижался к губам немного обалдевшего от свалившейся на него интимности Вэйлона, и повернулся к вошедшей. – А еще лучше, Мистер Апшер. – Отлично, умник. Значит так, мистер Апшер, знаешь, что? – Знаю, скорей всего, у Вэйлона нет от меня секретов, ведь так? – и он попытался потрепать его по волосам от чего тот коротко завыл и наугад пнул коленом его куда-то в бок. – Я не думала, что скажу это тебе при первой встречи. Но если ты будешь мудаком и обидишь моего друга, я оторву тебе член. Вэйлон завыл снова – Апшер в ужасе соскочил с кровати, чем вызвал небольшое землетрясение по ощущениям в его голове. Обежав кровать вокруг так, чтобы оказаться по другую сторону от опасной девушки, Майлз попытался принять невозмутимый вид. – Не то, чтобы я сомневаюсь, что это дружеский подкол или пустые угрозы! Но кто ты, черт побери, такая? Вэйлон заржал, как мог, и поймал Майлза за карман джинсов, заставляя стоять на месте. – Лиза, ты собиралась защищать меня, но, кажется, надо найти и ему лучшую подругу, которая смогла бы, если что, защитить его от тебя! – А мне его не жалко, – пожала Лиза плечами. – Все знают, какой Майлз Апшер мудак! – И откуда слухи берутся? – возмутился Майлз. – Я же даже ее не знаю! – он указал пальцем на Лизу. – Эй, ты что, подружка Парка? Его сестра? Тетя? – Смотри, Вэйлон, как он тебя хорошо знает! Я его лучшая подруга. А о тебе только ленивый не слышал. – Популярность – тяжелая штука, – обреченно вздохнул Майлз. – Не смейте, стоп. Просто стоп, – попросил Вэйлон. Он чувствовал, что эти двое могут долго так пререкаться, а его раскалывающаяся голова не выдержит и одного раунда. – Лиза, пока все в порядке, спасибо, что заглянула. Майлз, просто постарайся не быть мудаком и член останется при тебе. – Вэйлон ты просишь невозможного. Но я постараюсь! – Майлз покосился на громко кашлянувшую девушку. – Даже за это я готов прямо сейчас вклеить тебе в дневник золотую звездочку. – Звездочку? О чем ты? – Ладно, мальчики, вы тут разбирайтесь, – она подошла к кровати Вэйлона и поцеловала его в щеку. – Я побегу, у меня теннис. А ты, – она указала на Майлза двумя пальцами, затем поднесла их к своим глазам, – я слежу за тобой, будь осторожен. – Есть, мэм! – не смог не рассмеяться в ответ Майлз. И тут же принял серьезный вид под суровым взглядом Лизы. Когда девушка ушла, он снова сел на край кровати Вэйлона. – Так что там за дневник и золотые звездочки? – Да ладно тебе, Майлз! У тебя разве не было такого? В начальной школе первые два года учитель вклеивал нам в специальные тетрадки золотые звездочки за хорошее поведение, за прилежную учебу, за благородные поступки. Моя тетрадка была заполнена почти вся. – Мне до тебя, конечно, далеко, Но что нужно сделать, чтобы получить, скажем, сразу три? Вэйлон сделал вид, что задумался над вопросом. – Ну... Неплохо было бы хоть раз не таскаться по твоим кофейням, а спросить у меня, что я хочу сделать. – И что ты хочешь? – В эту субботу студенческая группа Тейлора и Лизы едет на экскурсию. Я без всяких угрызений совести могу провести целую субботу с тобой. Комната будет свободна и... – И? – Майлз, кажется, даже дышать перестал, снова приближаясь к Вэйлону, как до того, как их прервала Лиза. – И ты можешь получить сразу десять звездочек, если догадаешься сам. Но для начала, – Вэйлон остановил его взглядом, – убери с моей руки свой наглый зад. Он резко выдернул свою руку из-под Майлза. Парк мог поспорить, что тот немного смутился. Но, скорей всего, в Майлзе Апшере умер великий актер – уже через секунду он целовал его в губы, снова пробираясь рукой под покрывало. Возбуждение, которое он вызывал, было последним, что нужно Парку в больничной палате, но Апшер не собирался учитывать его слабый протест. – Время посещений закончено! Не самая приветливая медсестра лазарета появилась парой минут спустя и не обратила внимание, как покраснели губы и щеки ее пациента и каким виноватым он был, ерзая в своей кровати, всыпала ему в стаканчик вечернюю дозу таблеток. Зато Майлз выглядел довольным – так, будто его тетрадка с золотыми звездочками уже заполнена до последней страницы.