Единственный выбор

Прошло шесть дней с освобождения серафима Бельза. Ангелы не переставали шептаться об этом втайне от своих командиров. Всех обуяло общее непонимание. Никогда, за всю историю Рая, Михаил еще не помиловал ни одного заключенного. Либо проводились расследования до посадки и выяснялась невиновность, либо ангел отправлялся в тюрьму или был казнен. Мало кто знал о Бельзе хоть что-то, но это было и неважно. Сам факт освобождения будоражил сознание. Поговаривали, что был замешен еще один ангел, однако кто именно — держалось втайне. До пробного гарнизона слух тоже дошел. Эти ангелы хоть и были оторваны от остальных, все-таки старались угнаться за более взрослыми. Важность такого события для них не была столь значительной, как для остальных. Но они упорно делали вид, что понимали ее. Вот и Бальтазар с Кастиэлем стали обсуждать серафима при Сэшэй. Они собрались, как обычно, в ее комнате и разговаривали. — Говорят, что серафим Бельз раньше был жутким тираном. Он постоянно избивал подчиненных до крови за каждую оплошность, но всегда рассчитывал силы. А какой-то цветок не смог сдержать его ярость, — от возбуждения тараторил Бальтазар, сидя верхом на стуле. Притуленный к столу Кастиэль смотрел во все глаза на друга, вытянув ноги на полу к противоположной стене. Он не переставал думать, правда ли то, что сказал Бальтазар, или нет. — Я слышал, что Бельз поджигал крылья своим ангелам за провинность, — сказал он, продолжая мысль друга. — Он же ангел огня. — Не, это уже чушь. Если бы ты был ангелом пятницы, то наливал бы всем по чарке? — Н-нет, — призадумавшись, ответил Кас. — Огонь — это бред. Да и я не видел ни одного ангела с опаленными крыльями. — Да, ты прав, — тихим голосом ответил Кастиэль. — А ты что думаешь, Сэшэй? Она лежала на кровати и смотрела в потолок. Казалось, разговор друзей никоим образом не интересовал ее. Сэшэй, не поднимая головы, хмыкнула и ответила: — А что вам сказать? — Ты же учишься у Михаила. Знаешь, что за ангел спас Бельза? — Может, знаю, а может, и нет, — вяло протянула Сэшэй. — А это так важно? — Ты же сама говорила, что любая информация — драгоценна. Мало ли что может пригодиться. Так ты знаешь? — Я знаю многое. Я знаю, что синецвет может заставить перестать двигаться крылья. Знаю, что дурман-цветок усыпляет ангелов. Знаю, что безумный корень способен проявить все потаенные страхи. — Да мы и так в курсе, что ты помешена на травах, — отмахнулся Бальтазар. — Но хоть что-то ты знаешь, про дело Бельза? — Разговор окончен, если не хотите неприятностей. Сэшэй сказала это с присущим ей спокойствием, но в голосе звучали нотки властности. Бальтазар с Кастиэлем переглянулись. У подруги и раньше проскальзывали командирские замашки, однако в последнее время они стали проявляться намного чаще. — Тебе бы поменьше общаться с Михаилом, Сэш… — с обидой произнес Бальтазар. — Что ты имеешь в виду? — поднявшись на локтях, спросила ангел, задержав пристальный взгляд на друге. — Ты начинаешь вести себя, как все эти командиры. Мы тебе не подчиненные, а друзья. Мы братья. Для тебя это уже ничего не значит? Или я не понимаю чего-то? Сэшэй встала с кровати и, перешагнув через Кастиэля, вплотную подошла к Бальтазару, сверля его недовольным взглядом сверху вниз. Крылья ангела невольно напряглись, и сам он замер. — Да, Бальтазар, ты не понимаешь. Не понимаешь многих вещей. И это хорошо, потому что я всеми силами стараюсь огородить вас от того, что может навредить вам. Именно потому, что вы мои братья и дороги мне. И когда я говорю, что разговор окончен — он окончен. Когда придет время, я все расскажу. — Когда придет время, может, и нас уже рядом не будет, Сэшэй… — ответил Бальтазар. — Пойдем, Кас, — с грустью добавил он. Они ушли, захлопнув за собой дверь.

***

— Как считаешь, Бальтазар, с ней все в порядке? — задал вопрос Кастиэль после того, как они в молчании прошли весь коридор. Ангел нервно усмехнулся. — С ней все прекрасно! Это же Сэшэй! Как иначе-то?! — Она очень беспокойная стала. Такого с ней раньше не было. Мне кажется, она что-то задумала такое, что может привести ее к плохому концу. — Гадай — не гадай, а она все равно ничего не скажет, если не захочет. — Бальтазар махнул рукой и открыл дверь в комнату. — До завтра, Кас.

***

Четыре архангела выносят приговор. Четыре архангела даруют жизнь или обрекают на смерть. Четыре архангела — столпы, на которых построен весь Рай. Ангелы могут попасть к любому из них, но существует негласное распределение. Михаилу подчиняются практически все, как главнокомандующему. Люциферу подчиняется часть канцелярии и ангелы с дальних участков. Под Рафаилом находятся тюрьмы, канцелярия и командиры средней части. У Гавриила практически никого нет. Он пользуется ангелами из гарнизонов братьев и весьма доволен жизнью. Они сидели в большом зале, каждый на своем троне. Михаил — на самом большом, украшенным орнаментами и письменами, каждое из которых описывало его самого. Люцифер, как второй брат, восседал на троне поменьше, но от этого не лишенном такого же изыска и величия. Трон Рафаила отражал его самого: не броский, практически не исписанный письменами, созданный практично, но не элегантно. У Гавриила трон был меньше всех, но в нем чувствовался его возраст. Самый младший из братьев выделялся больше всех вычурностью и буйством красок. Письмена на нем практически отсутствовали: лишь в паре мест по бокам можно было заметить восхваления Гавриила. Лица архангелов не выражали эмоций. Как беспристрастные судьи, они были непоколебимы. И именно в такие моменты чувствовалась вся сила и грозность величайших орудий Рая. Они давно не собирались на присягу, тем более на присягу для одного лишь ангела. Подготовка прошла, как обычно она проходила все предыдущие разы. Постелен ковер с символом, который не позволял ангелам отвечать неискренне. Зажжены шары света, чтобы освещать большую залу на закате. Расставлена стража. Но никто не мог назвать этот день обычным, ведь еще ни разу за всю историю не давал присягу оправданный заключенный и не присутствовал на ней обычный ангел. Только серафимам позволялось присягать лично архангелам. Остальные же ангелы подчинялись командирам и им же и клялись в верности. Почти все они пользовались обычной клятвой, но были и те ангелы, которые просили Божественного благословения, чтобы служить лично только одному архангелу и никому больше. Сам Бог решал, кто будет благословлен, а кто нет. И далеко не все получали его. Вельзевула привели, когда солнце отдавало последние лучи уходящему дню. Он вышел в центр зала и встал на символ на ковре. Тишина полностью овладела большим залом. Ни шороха, ни эха — ни звука. — Серафим Бельз! — рассек тишину громким басом Михаил. — Прошу простить мою дерзость, но мое имя Вельзевул, — перебил его ангел. — Бельз остался в прошлом. — Да будет так. Серафим Вельзевул, готов ли ты присягнуть одному из высших орудий Рая? Готов ли ты произнести клятву верности тому, кого считаешь достойным? Готов ли ты служить ему верно и преданно? Величие Михаила никогда и ничем невозможно было затмить. Он считался вторым солнцем Рая. Самым грозным оружием. Все трепетали перед ним и подчинялись беспрекословно. Несмотря на рост Вельзевул выглядел букашкой в сравнении с ним. — Готов. Серафим преклонил колено перед архангелами, опустив голову. — Мое имя Вельзевул. Я был командиром под началом архистратига Михаила. Был верным и преданным ему ангелом. Не существовало ничего, чтобы я не исполнил для него. Моя преданность безгранична и непоколебима. Я клянусь служить верой и правдой тому, кого выберу. Я непреклонен в своем решении и никогда от него не отступлюсь вплоть до самой смерти. Клянусь служить и защищать, выполнять любой приказ, каким бы он ни был. Я присягаю на верность единственному достойному командиру и преклоняю перед ним голову. Поэтому я прошу Божественного благословения, чтобы навсегда скрепить себя с… Сэшэй. В то же мгновение залу поразил ослепительный белый свет, упавший с потолка прямо в центр символа на Вельзевула. Его прошение было услышано. Когда свет рассеялся, перед серафимом стояла Сэшэй, до этого прятавшаяся за колонной. Все архангелы разом подались вперед. Их лица поразило удивление, смешанное с беспокойством. — Это что еще за шутки?! — возмутился Рафаил, поднявшись с трона. — Невозможно присягнуть ангелу ниже рангом! — Видимо, возможно, — ответил ему Гавриил, пожав плечами. Люцифер захлопал в ладоши, громко рассмеявшись. И только Михаил сидел мрачнее тучи, развалившись на троне и подперев голову рукой. Мышцы на его лице подергивались от сдерживаемой злости, и от абсолютного спокойствия не осталось ни следа. — Получается, теперь Вельзевул всецело принадлежит мне? — спросила Сэшэй со взглядом, полным непонимания. Но Михаил знал, что она притворялась. Все она понимала, и хитрые искорки в аквамарине это прекрасно показывали. Она знала с самого начала, что все так и будет. Но для чего? Архангел не хотел даже выяснять. — Рафаил прав: серафим не может присягнуть простому ангелу, даже если ему дано благословение. Он нарушил правила. Такого серафима полагается казнить, — холодно сказал Михаил. — Ты хочешь поспорить с решением Творца, командир? — с вызовом спросила Сэшэй. — Я следую правилам. — Я согласен с Михаилом. Вельзевула необходимо казнить. И приговор незамедлительно будет исполнен. Рафаил достал меч и решительным шагом пошел на серафима. Сэшэй преградила ему путь, закрыв собой Вельзевула. Она была, как всегда, уверенна и непоколебима. — Хочешь убить Вельзевула, придется убить для начала меня. — С удовольствием, — пробасил Рафаил и замахнулся мечом на ангела. — Рафаил, стой! — скомандовал Михаил. Архангел замер с клинком у шеи ангела. Он с непониманием и недовольством посмотрел на брата. — Но, Михаил, ты сам сказал, что серафима следует казнить. — Не через ее убийство! Архистратиг поднялся с трона и спустился по порожкам к ним. Его взгляд был суров. Люцифер и Гавриил, затаив дыхание, наблюдали за открывшейся сценой, боясь издать хоть какой-либо звук. Михаил подошел к Сэшэй и взглянул на нее сверху вниз. Как бы сильно он ни был влюблен, архангел должен оставаться архангелом. — Ты готова за него умереть? — спросил архистратиг. — Умрет он, умру и я. Вот мой ответ, чтобы вы не предложили, — ответила она ему прямо в лицо. — Хорошо, — сказал Михаил и повернулся к братьям. — Кто согласен с тем, что ангел Сэшэй — новый командир серафима Вельзевула? Отсмеявшийся Люцифер поднял руку с одобрительной улыбкой. «Я не против» — ответил Гавриил. Один лишь Рафаил был не согласен с решением. Но перевес голосов был в пользу Сэшэй, поэтому Михаил вновь развернулся к ней и произнес: — Теперь серафим твой. Вы связаны отныне и навеки Божественным благословением. Сам Господь и архангелы одобрили ваш союз. Преклонись и прими свое положение, если ты согласна. Сэшэй, смотря в глаза Михаилу, медленно опустилась сначала на одно, потом на второе колено. О чем она думала в этот момент, архангел мог только догадываться, ведь ее лицо не выражало ничего. Он достал меч и произнес: — Повторяй за мной. «Я принимаю ту должность, что даровал мне Господь…» — Я принимаю ту должность, что даровал мне Господь… — Он опустил клинок на ее правое плечо. — «Клянусь быть верным и преданным командиром…» — Клянусь быть верным и преданным командиром… — Меч перешел на левое плечо. — «Выполнять приказы и следовать правилам в соответствии с данной мне свыше должностью.» — Выполнять приказы и следовать правилам в соответствии с данной мне свыше должностью. Михаил задержал клинок на ее голове и вздохнул. Назад пути нет. Сэшэй ясно дала понять, что ни за что на свете не позволит убить Вельзевула. Это стремление виделось в ее ярком аквамарине. — Я могу забрать своего ангела и уйти теперь? — с осторожностью спросила она, поднявшись с колен. Архистратиг коротко кивнул, смотря в никуда. Невыносимая грусть завладела его сердцем, когда он подумал о том, что же значит для Сэшэй Вельзевул и может ли сам Михаил тягаться с этой значимостью.

***

Сэшэй привела Вельзевула в лес на горе, подальше от лишних глаз. Они остановились у небольшого ручейка, весело журчавшего по сточившимся камням. Ангел села на повалившееся дерево и закрыла лицо ладонями, склонившись над землей. Она выглядела обеспокоенной, и серафим почувствовал неладное, но не смел пошевелиться и стоял поодаль. Сэшэй убрала руки, посмотрела вверх, запрокинув голову, и громко выдохнула. По тому, как судорожно метался ее взгляд, Вельзевул понял, что она о чем-то думала, но не могла сформулировать мысль правильно. — Ты… ты правда хотел стать моим слугой?.. — спустя время спросила Сэшэй, повернув к нему голову. — Разве не на это ты мне намекала в тюрьме? — Я даже и не думала, что такое возможно, чтобы серафим подчинился ангелу. Мой план был другим. Но теперь… — Она вздохнула и покачала головой, смотря на ручей. Ее сложенные в замок руки тряслись. Взгляд вернулся к Вельзевулу. — Ты же понимаешь, что я спасла тебя сегодня от смерти? — Он кивнул. — Теперь мы связаны высшей формой присяги, ты понимаешь? — Серафим вновь подтвердил ее слова кивком. — Ты готов подчиняться любому моему приказу? — Да, готов. Моя жизнь теперь в твоих руках. — Что ж, Вельзевул, раз это твое желание… — Сэшэй поднялась с дерева и встала перед ним. — На колени. Серафим выполнил приказ. На коленях он сравнялся ростом с самой Сэшэй и смотрел теперь ей прямо в глаза. Она взяла его пальцами за подбородок и сказала: — Больше ты ни перед кем не преклонишься, кроме меня, как бы того ни требовали обстоятельства. Это приказ. Тебе ясно? Необычно грозный ее голос проникал прямо в мозг и словно отпечатывал на нем эти слова. В голубых глазах Вельзевула читалось безоговорочное «да», и по-другому отвечать он ей не хотел.