Опиши меня

На прохладном покрывале летней зелени лежали двое и самозабвенно наблюдали за ночным небосводом, не смея нарушать идиллию созерцания сверкающих созвездий. Даже дышать старались тише обычного, боясь спугнуть это внезапное нашествие тихой романтики, и лишь иногда поочередно прикладывались к прозрачной бутыли с терпким алкоголем – без стаканов, прямиком из узкого горлышка. Кожа этих двоих была невероятно бледна, будто сама луна наградила их белоснежной аристократической бледностью и окунула обоих в чан со своим серебряным светом. Оба были худы до безобразия, и вкупе с нездоровой бледностью обычному человеку может показаться, что эти индивидуумы абсолютно точно больны одной из разновидностей неизлечимых болезней, и жить им оставалось максимум считанные месяцы. Хотя, на самом деле, жить им еще целую вечность и более – эти двое буквально застыли на грани между жизнью и смертью. Тот, что несколько повыше ростом своего друга, приложил к губам холодное горлышко уже успевшей наполовину опустеть бутылки и глотнул обжигающей горло жидкости. Он приоткрыл рот, чтобы с шумом вдохнуть в себя терпкий ночной воздух, и лишь путем элементарной внимательности можно было заметить, как в свете звезд блеснули два острых длинных клыка. С жадностью ребенка, второй лежащий отобрал бутылку прямо из рук своего друга и с бульканьем приник к напитку, обнажив при этом точно такие же белоснежные клыки. Сомнений не оставалось – это были два самых настоящих вампира, которые, вместо привычной и успевшей надоесть ночной охоты за кровью смертных, предпочли созерцание ночных созвездий в скромной компании слегка опьяневших друг друга. - Хорошо лежим. – Второй, тот, что пониже ростом, решил нарушить уже наскучившую тишину одной банальной фразой. - Да… - выдохнул его друг и сладко потянулся на траве так, что затрещали его многовековые сухожилия. – Значит, сегодня без ужина? - К черту ужин, - процедил его друг, снова заполнив рот жидкостью из бутылки. – Мне надоело каждый раз гоняться за очередным смертным. Еще хуже – нападать ночью. Это низко, как и нападение со спины. Его друг молчал. Ему не раз приходилось таким образом добывать себе пищу, и он даже ни разу не задумывался о том, что это может быть неправильно. Есть голод, есть жертва – зачем усложнять? Придумывать какие-то правила, а потом мучиться от жажды крови и голодать по нескольку дней. Это как-то неправильно. - Вот скажи мне, Фрэнк, - снова начал разговор низкий вампир, - Тебе никогда не хотелось посмотреть на мир глазами наших жертв? Побыть смертным хоть на долю секунды? Если бы не действие крепкого алкоголя, его напарник тут же забунтовал бы, пытаясь вразумить этого глупца: смертные – это всего лишь еда. Жалеть их глупо, а пытаться представить себя на их месте – ужасно неразумно. Но сейчас, когда его разум был затуманен тонкой пеленой бессознанья, а под кожей тонкими струйками резвилось щекотливое тепло, ему не показалась эта теория такой уж абсурдной. - Я даже не знаю, Оливер. Никогда ранее об этом не думал. Оливер поджал губы и перевернулся на бок, чтобы быть к своему товарищу лицом к лицу. Он внимательно следил за движениями его мимики, пытаясь уловить хоть малую дрожащую нотку сарказма в его словах, но тщетно. Фрэнк же, в свою очередь, в очередной раз приложился к бутылке, все также бессмысленным блуждающим взглядом осматривая звездное небо. - А ты никогда не задумывался о том, как ты выглядишь? – Оливер не унимался, а сейчас в его вскруженную алкоголем голову пришла просто гениальная мысль. – Я, например, ни разу не видел свою внешность – зеркала нам не подвластны, на фотографиях нас нет. - Я надеюсь, ты знаешь хотя бы то, что ты ниже остальных собратьев по росту. И очки эти дебильные носишь, – Фрэнк повернулся к Оливеру, и звезды отражались в его глазах искорками веселья. – Гном. - Очень смешно, чувак, – усмехнулся Оливер. Его другу не занимать в колкости, но он уже давно к этому привык и воспринимает его острые слова как нужно – Фрэнк таким образом попросту шутит. - Окей, что ты предлагаешь? - Опиши то, как ты меня видишь. Точнее, как я выгляжу. Цвет волос, глаз, может, что-то еще… – Оливер уже буквально загорелся этой идеей, что даже не нашел в себе силы продолжать лежать. Он сел и слегка качнулся от резкости своего действия. Черная толстовка была сырой от влажности, и отдавала в спину приятным холодком при каждом легком дуновении ветра. Фрэнк перевел мутный взгляд на своего внезапно оживившегося друга и внимательно изучил его черты лица, чтобы подробно их описать. Слова уже выстроились в четкий композиционный ряд в его голове, а ему оставалось только лишь их озвучить. - Ну, ты темный, - только и смог выдавить из себя уже порядком пьяный вампир. Ответ Оливера явно не устроил, что можно было посудить по его хмурому выражению лица. Именно в этот момент вампир решил взять инициативу в собственные бледные руки. - Ты дурак. Давай я тогда начну, - вампир низкого роста присел поближе к другу, дабы иметь возможность полностью рассмотреть его лицо. – У тебя весьма короткая стрижка и волосы хрен пойми какого цвета – ты либо блондин, либо чертов рыжий. - Тьфу! – выругался Фрэнк, - Никогда не любил ни тех, ни других. - А еще у тебя голубые глаза, очень необычные я бы сказал. Они… - Оливер на секунду задумался, выискивая в своей памяти подходящее слово, - Хитрые. С прищуром как будто. Вечно чем-то недовольные. Фрэнк затих, молча переваривая свалившуюся на его нетрезвую белобрысую (или все-таки рыжую?) голову поток информации о собственной внешности. Он мысленно пытался воссоздать свой образ в голове, и у него даже начало что-то получаться. Вампир усмехнулся. В принципе, не такой уж он и урод, наверное. Оливер воспринял ответную тишину как согласие, и продолжил описание. - А еще у тебя синяки под глазами. Вот, серьезно. Темные такие, прям сразу в глаза бросаются. – И Оливер поднес раскрытые ладони к собственным глазам, чтобы придать своим словам бОльшую значимость и эмоциональную окраску. Собственный, весьма даже не дурной, портрет в голове Френка тут же разбился о яркие слова своего друга. Все-таки урод. Фрэнк положил руку на голову так, что внутренней стороной локтя закрыл глаза. Сквозь напущенную маску недовольства проскальзывала озорная улыбка, уже готовая превратиться в краткий и тихий смешок. - Нос… Нос как нос. Обыкновенный такой, ничем не выделяющийся нос. – Оливер продолжал описывать друга, будто даже не замечая его реакции. Кажется, его действительно увлекло это забавное и поначалу абсурдное дельце. – А еще у тебя нечто на подобии мха на подбородке. Уже не щетина, но еще не борода. Это выглядит забавно, на самом деле. - Серьезно? А я не знал, что у меня растительность на лице! – с ноткой сарказма ответил Фрэнк, проводя пальцами по собственному подбородку, будто пытаясь убедить себя, что действительно замечал это ранее, а не только после слов Оливера. – Это всё? Довольно скудное описание получилось. - На трезвую голову получилось бы еще скуднее, - отозвался Оливер, с жадностью приникнув к горлышку бутылки, уже на дне которой плескался алкоголь, – вампиру казалось, что за столь короткое время, что он описывал своего друга, в его глотке растелилась целая раскаленная Сахара со всеми ее масштабами. - Окей, моя очередь, - произнес Фрэнк, поднимая ворот своей белой рубашки – будто от этого незначительного изменения во внешнем виде он будет казаться круче, чем есть на самом деле. - У тебя темные волосы, не короткие, но и не длинные. А вообще, хрен поймешь – они у тебя как-то по-гейски зализаны на бок. Ты что, гелем для волос пользуешься? – Фрэнк состроил недовольную гримасу, граничащую с недоумением, с нотками шутливого презрения. - А что, нельзя что ли? – искренне удивляясь, спросил Оливер, но всмотревшись в лицо друга, тут же смягчился. – Ну, да. Знаешь, я не виноват, что меня волнует то, как видят меня окружающие. - Да не петушись ты так, - Фрэнк осторожно привстал на локтях и тоже почти сразу ощутил приятную прохладу в области спины – влага промочила его тонкую рубашку практически насквозь, и на безукоризненной белизне ткани расплылось едва заметное темное пятно, сопровождающееся зелеными очерками – следами молодых побегов травы. Отстирать это потом будет довольно затруднительно. - Так, на чем я остановился? А… Гейская прическа, - после этих слов Фрэнк получил шуточный тычок локтем в бок. – У тебя темные густые брови. Ресниц много, либо ты их красишь, и я не удивлюсь. - Да иди ты… - рассмеялся Оливер. - Мне нравятся твои глаза, - начал было Фрэнк, но тут же осекся – не совсем правильную формулировку он подобрал, очень опасную даже, - Точнее, взгляд. Он такой открытый и яркий, даже добрый, я бы сказал. И пронизывающий одновременно. Если бы я был телочкой, я бы от одного твоего взгляда потек ниагарским водопадом. Фрэнк тут же прикусил язык. Да что же он такое говорит? Опасно, очень опасно. Ему не хотелось показаться в глазах своего друга каким-то смазливым голубым вампиренком, которых обычно крутят во всяких мелодрамах для школьниц. Оливер бросил на своего друга озадаченный взгляд, но лишь мгновение спустя разразился громким хохотом – благо, он принял эти слова как очередную его шутку. В прочем, это и была шутка, только прозвучала она очень уж странно. - Окей, ты еще носишь очки. Большие такие, с квадратной оправой и толстыми линзами. Хипстерские они какие-то. - Нормальные очки, че ты. Они мне хотя бы идут? - Да, вполне. Я привык тебя видеть в очках, так что без них ты кажешься мне совершенно другим человеком. И тебе в них определенно лучше. – Ответил Фрэнк и улыбнулся во все тридцать два, когда Оливер после его слов снял очки и положил их на траву рядом с собой. - Я бунтарь! – ярко выделяя последнюю мягкую «р», запротестовал Оливер. - Ты идиот, - вторил ему Фрэнк, и после короткого обоюдного смешка он продолжил описание, тут же напустив на себя серьезный вид. – Нос у тебя с горбинкой. Слушай, у тебя в родне есть представители народов Востока? Вот ты прям типичный какой-нибудь араб, только кожа у тебя бледная. Этим твой арабский образ слегка гасится. - Возможно… - произнес Оливер, наконец-таки допивая залпом то, что плескалось на дне бутылки. - Короче, возвращаясь к растительности. Эти бакенбарды тебе очень к лицу. Ты в них на Росомаху похож. - Ого! – эта часть описания явно стала для Оливера открытием. – Да я просто красавчик. - А еще легкая щетина под носом и запущенность на подбородке. Не так сильно видно, скорее похоже на тень, оттого не сразу в глаза бросается. Фрэнк замолчал. Его описание тоже оказалось довольно скудным, но он очень надеялся, что смог передать Оливеру хотя бы часть той картины, что видит он своими глазами. Если бы не алкогольная пелена, затуманивающая его разум и заставляющая мысли течь несколько медленнее, чем обычно, то описание получилось бы намного красноречивей – Фрэнк довольно творчески подходит к такого рода вещам. Молчание заметно затянулось. Фрэнк молчал потому, что поток его мыслей кончился, и ему больше нечего было сказать. Оливер молча переваривал в голове только что полученную информацию. Звездное небо над их головами начинало заметно светлеть. - Знаешь, а я не сказал тебе всей правды, - начал было Оливер, постукивая пустой бутылкой по земле. - Да? Что же ты мне не сказал? – с ноткой упрека в голосе произнес его друг, выжидающе смотря Оливеру прямо в глаза. Он ждал ответа. - На самом деле, я знаю, как я выгляжу. Фрэнк почувствовал, как сердце его упало куда-то сквозь гнилые доски его древних ребер. Что он точно терпеть не мог, так это ложь. - Но как? – только и смог выдавить из себя ошарашенный вампир. - Отец заказывал портреты членов нашей семьи у одного хорошего художника. Он хотел увековечить наши лица во времени на случай, если кто-то из нас погибнет. Ну, знаешь, времена сейчас неспокойные – кто-то из людей начинает уже подозревать о нашем существовании. Фрэнк кивнул. Его вполне устраивал этот ответ, хотя он все равно не мог понять главного – зачем Оливер устроил эту глупую и забавную игру со словесным описыванием друг друга? - Я не знаю, зачем это затеял, - будто отвечая на мысленный вопрос друга, произнес Оливер. – Мне было весело. А тебе? Фрэнк снова ограничился хмурым кивком. Они действительно весело провели время, и глупо это было сейчас отрицать. Задумка казалась на первый взгляд абсурдной, зато они узнали друг друга с новой стороны. Да и сам Фрэнк узнал о себе много нового, такого, о чем он раньше даже не пытался задуматься – его это попросту не интересовало. - Ты на меня теперь злишься? Нет, Фрэнк не злился. Только какое-то неприятное ощущение подвывало голодным волком где-то в области груди. Но он не обратил на это внимание – на следующую ночь, после крепкого сна, все невзгоды тут же забудутся, уступая место физическим неприятностям – отголоскам похмелья. - Идем домой. Уже светает, - произнес он и медленно встал с земли. Ноги его не слушались, привыкшие к продолжительному отдыху, а голова будто описывала невероятные виражи, находясь при этом крепко прицепленной к плечам посредством шеи. Фрэнк протянул руку Оливеру и помог ему подняться. Второй чувствовал себя не менее лучше, даже хуже – ему досталось больше половины этого дикого пойла. Оливер оперся о плечо Фрэнка и пробормотал, превозмогая подкатывающую к горлу тошноту: - Идем.