«Без тебя»

***

      Дверь была там. Она была того самого грустного оттенка синего, который никогда не перестанет напоминать ему о футболке точно такого же цвета с апатичным смайликом на ней.       Ноги в начищенных до блеска остроносых ботинках шаркали по крыльцу туда-сюда, гудение находящегося под напряжением забора ездило по его антеннам, хоть они и были спрятаны под искусственными волосами. Затянутая в перчатку рука скрипнула, когда он занес ее над дверным звонком.       В последнюю секунду она опустилась, и пришелец издал стон, точно это действие сделало ему больно. Он потоптался возле цементных ступеней, что-то бормоча себе под нос, медленно набираясь мужества. Из-за куста показался маленький зеленый щенок и поднял большие пальцы вверх в знак поддержки, издавая в довесок какие-то писклявые звуки, будто это могло его как-то обнадежить. Глупость, но Зима это все равно подбодрило.       Неистово тряхнув головой, он снова сцепил руки и оглядел пустую улицу, так широко раскрывая глаза, что из-за его искусственных линз почти что были видны его собственные пурпурные глаза. Глубокий вдох, палец с яростью обрушился на кнопку, и противное звучание звонка заполнило дом.       Оно даже заглушило громкое переругивание внутри. Его натренированная антенна различила мерзкий низкий баритон юноши и девичий голос его сестры. Как бы там ни было, этот баритон все равно становился немного скрипучим, когда парнишка бывал особенно нервный или раздраженный.       Наконец, раздался громкий грохот, затем бормотание, судя по всему, означавшее принятие исхода ситуации, аура обреченности достигла пика перед тем, как дверь отворилась, явив слегка растрепанного и обозленного человека. Зим ни на секунду не хотел себе в этом признаваться, но он ощутил невероятно облегчение в тот момент, когда Диб предстал перед ним, и теперь жадно пожирал глазами все детали его облика.       С красными прожилками (от недостатка сна, конечно) золотистые глаза расширились, он прислонился к двери, пытаясь принять непринужденный вид, который с таким трудом дается в столь напряженном положении, от чего его щеки залились румянцем гнева.       — Что тебе нужно, космит? — попытался огрызнуться Диб, но даже его губы не изогнулись нужным образом. Если быть честным с самим собой, чего он себе обычно не позволял, Диб одновременно и ожидал, и боялся, что пришелец уступит первым.       Зим был иркенским захватчиком, элитой, черт возьми, но все равно ему казалось невероятно сложным встретиться с глазами юноши. Шаркая ногами по бетону, он синхронно то раскрывал, то закрывал рот. Почему это было так сложно? Гордость, чтоб ее…       Выждав несколько секунд, Диб вздохнул и расслабил плечи. Он многозначительно взглянул на Зима и скрестил руки на груди.       — Значит ли это, что ты сожалеешь?       Расслышав эти слова, Зим ухватился за них точно за спасательный круг. Может быть, ему и не стоило это говорить…       — Да.       Он медленно закивал, и наконец-то их глаза встретились. Как обычно это всколыхнуло нутро Зима. Эти глаза всегда волновали его. Испустив стон, Диб захлопнул входную дверь, чтобы никто не мог их услышать, и опустился, для того чтобы хоть чуточку приблизиться до уровня Зима.       — Твою мать, Зим… Это чертовски меня задело, — его черные брови сошлись на переносице, образуя морщинку на привычном месте. Наблюдая за этим, иркенец почувствовал легкий укол сожаления из-за того, что только он один был виной этому. Но это еще не значило, что он сожалеет настолько, чтобы выразить это словами.       — Ты ведь тоже понимал, что так и будет, ты, маленький говнюк. И теперь ты просто пришел и ожидаешь, что я возьму и прощу тебя? — Диб, конечно, хорошо знал, что в конечном итоге он простит эту наглую задницу.       — Я знаю, что ты простишь меня. На Зима невозможно долго злиться.       Чистая правда. Если исключить Высочайших. И Так. И Сиззлора. Но это не имело значения, все, что имело значение сейчас — это его Обезьяна-Диб. Человек стиснул зубы, Зим с толикой восхищения следит за тем, как он двигает желваками, переваривая информацию.       — Нет. Нет. Знаешь, что, Зим? Я… я не собираюсь прощать тебя на этот раз! Ты просто… зашел слишком далеко, я больше не хочу иметь с тобой дело. Ты можешь просто найти кого-то, кто в состоянии вынести Всемогущего Зима и его чертовы тупые заскоки.       Черт, ну почему же это должно быть таким болезненным? Пришелец потерпел неудачу, он просто идиот, недостойный его внимания. Но все равно это больно. Грудь пронзило от одной мысли, что уже не будет их прикосновений. Больше никогда.       Диб развернулся на каблуках спиной к Зиму, что было, если подумать, не самой хорошей идеей, потому как ему нужно было высказаться и еще открыть дверь, не выставив себя при этом на посмешище.       Плюс ко всему, таким образом Зим не сможет увидеть подступающих к нему дурацких слез слабости. И это после семи лет ожесточенных битв? Он ломал обе руки, правую ногу, целую кучу костей, был ранен, по крайней мере, двадцать четыре раза, и вот ТЕПЕРЬ он плачет. Нелепость!       Зим моргнул. Что? Вот так выглядит конец? Рука дернулась, затем обвила бледное запястье Диба и дернула его руку назад. Они оба чуть не свалились с лестницы, что предотвратили паучьи конечности Зима, врезавшиеся в бетон и удержавшие их вертикально. Человек зарычал, пытаясь вырваться из хватки Зима, стараясь не думать о том, как ему в той самой хватке хорошо, и как невероятно она пахнет сахаром, запах которого неизменно витает вокруг иркенца.       — Слушай, э-э… Диб-вонь, мож… может быть, Зим и не прав, — он отпустил человека, но был готов схватить его снова, если тот решит не дослушать то, что Зим хочет сказать. — Он не прав…. Глупо было начинать ту ссору. И, я знаю, у Зима есть недостатки, но и у тебя их предостаточно и я… Ну, твоя голова особенно маленькая сегодня.       Диб следил за его борьбой с собой, приоткрыв рот в неверии. Он взял Зима за запястье и с трудом отцепил его от своей руки, сделал шаг назад, чтобы больше не вдыхать его сладкий дух.       — Это. Было. Самое. Глупое. Извинение. Из всех возможных.       Кроха радостного трепета зародилась в его животе. Надежда неугасаема.       Прикусив нижнюю губу, Диб осмотрел улицу на наличие людей, которые могли бы стать свидетелями Зимового внеземного циркового номера с его конечностями из ПАКа. К счастью улица пустовала.       — И лесть тебе не поможет.       «Ложь!»       — ТЫ ЛЖЕШЬ! Это было изумительное извинение! Полное романтики, слюней и всякой прочей ерунды. И еще я думаю, что мой комплимент был действительно милым, — Зим кивнул, переполняясь от нарочитой самоуверенности, которая, наверное, не покидала его никогда. Только рядом с Дибом, она казалась ненужной. — Так… эм… Зим прощен?       Так много вопросов, ответы на которые он хотел получить, так много вещей, о которых он мог спросить у пришельца. Ему нужно было знать, почему с самого начала они должны были враждовать. Он хотел знать, почему все равно они воссоединились? Что заставило его окончательно примириться с этим монстром?       Диб устало прикрыл глаза, а, открыв их снова, запустил руку с обкусанными ногтями в свои спутанные волосы.       — Быть с тобой… отстойно.       Зим закатил глаза и скрестил руки на груди, чтобы скрыть, что эти слова укололи его внутри. Не его вина, что человек не может с ним сладить. Но все же малая часть его скорее… боялась. Нет! Да. Ладно! Да, он боялся, что Диб не простит его, и тогда некому будет рассказать о его зловещих планах, не с кем будем посмеяться над другими тупыми человеками, едва ли кто-то будет есть вместе с Зимом и спать, и смотреть телевизор, и играть в видеоигры и делать эти странные полные микробов поцелуйные вещи… Никто никогда не занимался с ним таким. Даже Гир. Слава Ирку! Но Диб — другое дело. И он улыбался, когда делал все это вместе с ним. Это было… мило — иметь кого-то, кто был в состоянии оценить Зима во всем его чистом великолепии.       — Но… — Дибу не верилось, что он делал это. Снова. — Ты… ты часть меня, так что… Черт с тобой, я тебя прощаю.       Небольшой промежуток времени полного молчания, в который даже сверчок не посмел подать голоса, а затем Зим с несносной ухмылкой выступил вперед, чтобы получить свою награду.       Диб закатил глаза и обвил тощие руки вокруг его хрупкого тельца. Пришелец не хотел признавать, что наслаждается объятьями, но невольно вонзил когти в футболку подростка.       — Говорил же тебе. Никто не может злиться на Зима! — Торжеством сочилось каждое слово, но Диб ничего не имел против его гордого тона. Это было естественно. После стольких нелегких дней.       — Как скажешь, космит. Что если нам подняться наверх в мою комнату, мы сможем сыграть в Fallout?       Пришелец радостно угукнул и, задрав подбородок, улыбнулся в знак одобрения. Не задумываясь, что именно он делает, Диб прижал иркенца крепче к себе и потерся носом о то место, где у Зима его не было, и, как всегда, за этим последовало то жуткое, похожее на кошачье, урчание.       — Да, да, видео и комнаты, и…       — Зим, я скучал по тебе, мудила.       — Конечно… Твоя голова все еще маленькая. Не забудь про газировку.