Счастье быть с тобой, только тебя любя

Счастье… Оно для каждого свое, верно? Для многих, в последнее время, счастье превратилось в деньги и власть, что несколько печально. У других бытует мнение, что счастье – это непременно любовь. Для меня, наследника богатого рода аристократов, не обделенного любовью и заботой, счастье кроется в одном обыкновенном человеке, с его обыкновенными недостатками и достоинствами. И нет, даже не так. Мое счастье кроется в том, что его счастье кроется в моем присутствии. Да, так будет куда правильнее. К тому же, я люблю его. Пожалуй, я больше никого так не любил в своей жизни, и любить, скорее всего, уже не буду. Мне двадцать четыре года, и три из них я живу с Гарри Поттером – героем магической Великобритании. И мало кто знает, что стало с героем за время его «отважных походов». Времена ушли, привычки остались. Кроме меня и его друзей, никто и понятия не имеет, каким бывает Гарри Поттер, стоит его огорчить или обидеть. Никто даже представить себе не может, на что способен он в вспышках своей ярости. А я знаю… Я знаю все. И мирюсь, борюсь, живу с этим. Порой мне кажется, оставь я его, и он тут же сойдет с ума, после чего непременно отправится в больницу Св. Мунго. И это еще одна причина, по которой я сижу подле него, словно верная псина на привязи. Хотя, признаться, не самая главная. Сегодня он вновь пошел на этот званный ужин у министра, и я, наученный опытом, уже знаю, что меня ждет сегодня вечером. Концерт без заявок обеспечен. В ожидании совсем не чуда, я, медленно переворачивая страницы, читаю Шекспира. Несмотря на то, что чтиво явно маггловское, мне оно определенно нравится. Под него легко успокаиваться, рисуя в воображении лирических, сентиментальных героев. Кажется, на этот раз книга успокоила больше обычного, потому что, открыв глаза, я понимаю две вещи: сейчас ночь, а в гостиной уже начался погром. — Гарри, Гарри успокойся… — слышу я женский голос, доносящийся снизу. – Они этого не… Звон разбитой хрустальной вазы. Кажется, моей любимой. Выругавшись, поднимаюсь с кровати и, не заботясь о том, что из одежды на мне одни пижамные штаны, спускаюсь вниз. Что ж, как я и думал, главные виновники торжества – Поттер и Грейнджер уже тут. Первый в приступе гнева творит чудеса разрушения, вторая пытается направить его на праведную сторону созидания. Все как обычно. Что произошло на этот раз и спрашивать не буду. Кто-то сказал что-то о Дамблдоре, Снейпе, Блэке или еще о ком-то, с кем непременно связаны нежные воспоминания Героя. Или, может, даже без этого обошлось. Просто пара банальных рассуждений о войне, и вуаля, Поттер готов всех порвать на флаг британский! И почему я не удивлен? Заметив меня, Грейнджер оценивающим взглядом скользит по моей обнаженной груди, заспанному лицу и растрепанным волосам, после чего на лице ее появляется довольная ухмылка, а в глазах читается нечто вроде: «Ба, да это же сам Драко Малфой в неглиже!». Я, махнув ей рукой, беру со стола пачку сигарет и, достав из нее одну, закуриваю. Вскоре дым доходит до легких, а сознание медленно плывет – слишком сильно затянулся. — Ну как погуляли? – спокойно интересуюсь я у девушки, в то время как Поттер пытается аппарировать обратно в министерство. — Неплохо, — Гермиона пожимает плечами. – Правда, набравшись, Доусен обвинил Гарри в том, что именно из-за их отряда они до сих пор не могут найти Маккинли. По телу пробежала дрожь. О да, я слишком хорошо знаю этого выродка. Сумасшедший упивающийся, убивший свою жену и ребенка только потому, что одна была полукровкой, а другой — с рождения сквибом. Лорд сказал — Джон выполнил. — Мрази! – выкрикивает Поттер, и в стену летит его кубок по квиддичу. — Знаешь, Грейнджер, думаю, тебе пора, — потушив сигарету о стеклянный журнальный столик, делаю два шага навстречу Гарри. Гермиона в это время понимающе кивает и, схватив сумку, уходит прочь. Дальше уже моя забота. Неожиданно в челюсть врезается твердый кулак. В глазах мельтешат звездочки, горячая волна боли расходится по всему черепу. — Черт… — выплевываю я и незамедлительно отвечаю Поттеру тем же. Вскоре мы уже катаемся по паркету, мутузя друг друга так, словно вновь на шестом курсе. Правда, в этот раз я не кидаюсь в него круциатусами, а он не поражает меня сектумсемпрой, от которой у меня еще с прошлого раза отчетливые мелкие шрамы на груди. После очередного удара под ребра, он заходится кашлем и, садясь, берет тайм-аут. Я пользуюсь моментом и, через пару секунд уже сижу, обвив его плечи руками и уткнувшись лбом в спину, приблизительно между лопаток. Мы сидим, пока он не восстанавливает дыхание. Затем я обнимаю его за талию и прижимаю к себе так, что он оказывается сидящим между моих согнутых в коленях ног. Я продолжаю сидеть, на этот раз уткнувшись носом в его затылок. От Гарри, как всегда, пахнет мятой и пряностями, и этот запах кажется мне таким родным, что даже голова кружится. Подождав еще с полминуты, я, наконец, тихо произношу: — Я люблю тебя, Гарри. А все остальное не важно. Слышишь? – легко целую его шею. – Ты герой, Гарри. Ты один смог выстоять все гадости этой судьбы и при этом остаться в живых. И чтобы не говорили все эти люди вокруг тебя, ты знаешь правду. Я знаю правду. И я никуда, никогда не денусь. Я люблю тебя… — ладонями я провожу по его груди и чувствую, как он начинает дрожать. Чуть позже из его груди вырывается всхлип, а по щеке течет маленькая, горячая слезинка. Я не вижу, но чувствую ее, поэтому кладу ладони на его лицо, провожу пальцами по щекам. Он успевает поцеловать мои руки несколько раз, прежде чем я поднимаюсь вверх и начинаю плавно массировать ему виски. Вскоре тело Поттера расслабляется, и он откидывается на мою грудь, кладя свои руки на мои теперь уже вытянутые ноги. Еще немного, и дыхание его выравнивается, беспокойство ускользает, и, находясь в полусонном состоянии, он тихо шепчет: — Прости меня… — это фактически нельзя услышать, но для меня нет ничего невозможного, когда дело касается его. – Драко, я тебя люблю… Я блаженно улыбаюсь и закрываю глаза. У меня чертовски болят распухшие от ударов губы, да и костяшки пальцев саднят безбожно, но, тем не менее, я счастлив. Разве может быть по-другому? Разве есть что-то лучше, чем то, что он любит меня? Я один могу остановить его безумие. Я один могу справиться с его затяжными депрессиями. Я один могу залечить его кровоточащие раны. Потому что никто в этом мире не любит Героя настолько отчаянно, как люблю его я… И в этом, без сомнения, кроется мое счастье.