Американский Цезарь

Ничего не предвещало беды. Ничего не предвещало слюней до колена и стояков в неподходящее время, которые вынуждали на более частую дрочку с единственным, но ярким образом перед глазами. Но вот оно так бывает. Живешь себе беззаботно, а потом "бац", оказывается, что ты гребанный педофил и, по-видимому, отвратительный друг. Мин Юнги тоже хорош. Сказал, что к нему скоро брат младший приедет погостить из Америки. Показал другу фотку, где мелкий похож больше на растрепанную птичку, нежели на человека. А что встретило Хо на пороге квартиры Мина, когда он в очередной раз решил спонтанно прийти в гости? Широкоплечий, полуголый Чонгук явно на несколько сантиметров выше Хосока, с темными глазами и вполне себе прямыми волосами. "Немного" отличается от того, что ему показали ранее. С таким же успехом Юнги мог продемонстрировать фото, где его брату лет шесть. Ну, а Мину как-то все равно. Ему везде Гукки одинаковый. Младший брат, как младший брат. Ничего особенного. Подумаешь "слегка" изменился за 3 года прожитых в другой стране. У Хосока гиперактивное воображение и явные проблемы с личной жизнью, потому как мысленно он уже разложил себя под Гукки. И это ой как плохо, потому что пацану нет еще восемнадцати, а у старшего, по-видимому, совести, потому что непристойные красочные картинки сменяются одна за другой, словно слайд-шоу. Да и иметь какие-то виды на младшего братика Юнги не лучшая идея, если дорожишь собственной жизнью, а Хосок, вроде как, не планирует в ближайшее время отправляться на тот свет. Поэтому он наскоро бормочет, что зайдет потом, и убегает, оставив заспанного Гукки в явной растерянности, не задумываясь о том, что выглядел очень странно. На следующий день парень приходит только под вечер. Все остальное же время он пытался выбросить полуголого подростка из головы, но это как-то не особо выходило. Хо бы и не появлялся у друга несколько недель, но Юнги настойчив, потому что пить в одного - явный алкоголизм. Хосок ликует, что Гукки не оказывается дома, потому что их встреча прошла не очень удачно, и, наверняка, начнутся расспросы: куда и почему он убежал. Он и слова не говорит Мину о его брате, но стоит в кровь попасть небольшой доле спиртного, как начинается поток слов в духе: "Ты что мне за хрень показал вместо своего брата? И как мне теперь жить с этим?", но только это все сильно завуалированно, и до Юнги не доходит истинный смысл. Хосок может гордиться собой, потому что не забывает, как дышать, когда из комнаты выходит Чонгук (как оказалось, он был дома, но спал) и, на этот раз, в одних боксерах, которые обтягивают и выделяют все что можно и нельзя. Сознание Хо кричит о том, что перед ним малолетний нудист без каких-либо намеков на стыд или совесть, а сам он, определенно, педофил, потому что смотрит не отводя глаз. Хосок блуждает взглядом по накаченному телу, отмечая, что для своего возраста парень перед ним уж слишком хорошо сложен. Он не знает, куда себя деть, когда встречается взглядом с Чонгуком, и готов сквозь землю провалиться, а в темных глазах напротив виднеется отблеск самоуверенности. И хорошо, что Юнги не замечает всего этого, увлеченный телефонным разговором со своим парнем Тэхеном, которому на пьяную голову решил прочитать нотацию. Гукки приветствует гостя и садясь рядом с братом тянется за бутылкой на столе, чтобы налить и себе, но получает от Юнги подзатыльник. Недовольно возмущается, что уже взрослый, но попыток завладеть спиртным не повторяет. Они с Хосоком наскоро знакомятся, пускай и не нуждаются в этом, потому как много наслышаны друг о друге от Мина. После Хо придумывает какую-то глупую отмазку и сваливается домой. Ну, а Юнги уже и не держит, потому что сейчас поедет к Тэхену закатывать пьяную ревнивую истерику, а после чего его, как и обычно, ждет бурный примирительный секс или вселенская обида. Это уже как повезёт. Хосок четыре дня не контактирует к Юнги. Придумывает различные оправдания, чтобы не видеться, и выглядит охренеть как подозрительно со стороны, потому что вечно надоедливый (в хорошем смысле) Хо, и на тебе вдруг, избегает встреч. Нет, ну а что? Это куда лучше, чем при следующем столкновении с Чонгуком он потеряет сознание от накатившего возбуждения или, что еще хуже, накинется на мелкого и засосет на глазах его старшего брата. Ему и без этого плохо. Его и без этого мучают мокрые сны, словно кошмары. На пятый день Юнги не выдерживает и в открытую спрашивает, что за херня творится. Хосок не находит ничего лучше, кроме как ляпнуть, что на самом деле заболел, и слышит отборные маты по ту сторону провода, которые скорей адресованы вселенной, нежели кому-то конкретному. Через полчаса Хо тревожит звонок в дверь, и он, стараясь выглядеть как можно более болезненней, идет открывать прибывшему другу дверь. И кого он там видит? Конечно же Чонгука, но хоть радует тот факт, что на этот раз одетого. Хосок в откровенном замешательстве, а младший не медля и без разрешения заходит в чужую квартиру.       - Где Юнги? Почему ты пришел? - кажется, старший взаправду начал выглядеть болезненно.       - Где у тебя градусник? - Чонгук игнорирует вопросы хозяина квартиры, направляясь на кухню и выкладывая на стол принесенные лекарства.       - У меня его нет, - врет Хо. - Ты мне так и не ответил, - он скрещивает руки на груди, становясь позади парня. Чонгук, продолжая его игнорировать, разворачивается и прохладной ладонью поднимает чужую челку, резко припадая мягкими губами ко лбу. Хосок немеет. Все вопросы, которые он был намерен задать, забылись. Эта ситуация какая-то неловкая и длится, кажется, вечность, но Гукки все прекращает, отстраняясь и заявляя, что температуры нет. Хосок было открывает рот, дабы возмутиться, но младший вновь припадает к нему губами, но на этот раз с поцелуем. Хосок выпадает из реальности, не понимая, что происходит. Может он и правда заболел, и сейчас у него бред? Но чужие губы вполне себе реальны. Медленное дыхание вполне себе ощутимо. Гукки отстраняется во второй раз. Старший чувствует резко накативший холод и, не желая с ним мириться, притягивает к себе младшего, возобновляя поцелуй, но он выходит не такой нежный, как прежний. Чонгуку не нужно слов. Ему требуется разрешение и он его получил. Горячий язык проскальзывает между приоткрытых губ Хо, а руки притягивают его тело вплотную, обхватывая талию. Он делает шаг назад и упирается в стол, который пошатнулся и, с него упало несколько упаковок медикаментов, что лежали на краю. Они задыхаются в накатившем возбуждении забывая дышать, но не хотят отстраняться. Хосок обнимает младшего за шею, когда тот подхватывает его на руки и несет в спальню, путь к которой ему указали кивком. Укладывает старшего на кровать и, опираясь одним коленом на мягкую поверхность, стягивает с себя футболку и пока лишь избавляется только от ремня, чтобы не так сильно давило. Чонгук исследует тело партнера поцелуями и прикосновениями не столь долго, но и это кажется Хосоку невыносимым. Хочется скулить от нетерпения, как он и поступает. Он готов уже и без подготовки. Главное, чтобы почувствовать Гукки в себе, а остальное не важно. Даже мысли о педофилии не засоряют сознание. Для них отведено другое время, то, когда он будет жалеть о случившемся, а сейчас он просто покорно облизывает чужие пальцы и приподнимает бедра, позволяя избавить себя от последней части гардероба - нижнего белья. Хосок кусает губы и почти сразу начинает ёрзать на белых простынях, пока младший умело его растягивает. До конца его не подготавливают, потому что от всей этой картины у Чонгука просто заканчивается терпение. Он извлекает из заднего кармана своих джинс презерватив, и у Хосока в голове проносится большими буквами: "Так этот мелкий говнюк изначально шел сюда с такими намерениями?!", но думает он об этом не долго. В его плохо подготовленное тело резко проникают, и на глаза наворачиваются слезы, которые скатываются вниз, а младший целует влажные дорожки, что они оставили после себя. Хо сжимает в себе Чонгука, вжимая пальцы в его плечи. Старается расслабиться, когда Гукки начинает двигаться, и у него это получается. Тонкие пальцы путаются в мягких черных волосах, с силой сжимая пряди на затылке. Хо прикладывает незначительные усилия, опуская голову Гука, требуя от него поцелуя, и получает желаемое. Скрещивает ноги на пояснице Чонгука и награждает стонами, которые мало кто от него слышал. Кончают они одновременно по воле младшего, который, предчувствуя свою скорую разрядку, стал надрачивать Хосоку в такт движениям. Еще долго они лежат на кровати, восстанавливая дыхание и не решаются говорить. С Хо все трудно. Он перестал себя понимать. А вот у Чонгука все очень даже просто. Услышал. Увидел. Влюбился. Приехал. Заполучил. И никаких тебе трудных планов по завоеванию даже не потребовалось. Узнал от брата, что его любимый заболел и приехал, а оно как-то само получилось (адрес еще давно случайно узнал из разговора). Хосок же лежит и накручивает себя, пока не вспоминает, про приготовленный заранее презерватив. Собирается высказать, но не успевает. Его вновь прерывают, словно у младшего на это шестое чувство развито. Чонгук лениво мажет губами по шее старшего, переплетая их пальцы, и тот решает для себя, что выскажет все позже. Сейчас можно и промолчать. По очереди они принимают душ. Гукки расхаживает по квартире Хосока в боксерах. Хо не выдерживает и заявляет младшему, что тот нудист без чувства совести. На что Чонгук заразительно улыбается и парирует тем, что старший извращенец, раз не может не смотреть. Хосок взвешивает все "за" и "против", а затем соглашается, но про себя. Вслух он лишь недовольно что-то бубнит. Хосок заливает кипятком кофе в кружках, когда в дверь кто-то звонит. Уже было хочет пойти и открыть, но Гук, который ближе к выходу из кухни, опережает его. Несколько секунд, и старший наскоро строит план, как сбежать куда-нибудь на границу, потому что на всю квартиру громко раздается голос Юнги: "Хосок, твою мать!".