ХАГЛ: 13. Подмена

Когда голоса пяти, стоящих позади друзей, затихли, Магнус едва ли мог найти в себе силы вздохнуть. Его кошачьи глаза расширились, и хоть он не видел себя, но был уверен, что золотого в тот миг в них осталось совсем чуть-чуть. Разве что лишь по самому краю, вокруг зрачка. По правде сказать, в тот миг, когда Рума спустил тетиву, он был готов. Магнус выбросил руку, создавая барьер перед ними, за полсекунды до того момента, как стрела пришла в движение. К чему он не был готов, так это к тому, что заклятье ее не остановит. В мире было совсем немного вещей и существ, на которых сила Верховного Мага Бруклина не распространялась. Спасибо Великому Асмодею, а по совместительству отцу Магнуса. За восемь веков Бейн даже составил свой непечатный список подобных исключений. Что ж, вероятно в этот день тому списку суждено было пополниться. Жаль только, что таким образом. И все же шок от осознания собственной беспомощности вряд ли мог перекрыть собой шок от того, свидетелем чего стал как он сам, так, впрочем, и все остальные. Но на самом деле, если бы его попросили пересказать тот миг по памяти, ему вряд ли бы удалось это сделать потому, что все случилось слишком стремительно. Вот Рума угрожает Клэри, вот она вскидывает руки, Джейс кидается к ней на помощь, но в последний момент наконечник стрелы меняет направление. И за его легким отблеском Магнус различает злорадную улыбку отступника, подаренную магу напоследок. Ну, разумеется, его расчет верен. Кто тут могущественнее Бейна? Пронзи Рума его сердце, маг в лучшем случае просто умрет, а в худшем… Безумствующий сын Верховного Князя Эдома, в коем не осталось ни капли добра и любви! Как там говорил Амур: «Однако стрела, пущенная Рума, не разожжет чувств, она выжжет их дотла, оставив только пустоту и боль разочарования. Такой человек уже больше никогда не поверит в любовь, не доверится никому, даже если очень захочет. Просто у него внутри не останется ничего, что можно было бы взрастить и разжечь». Холод и пустота! А еще одиночество… Вот папочка бы порадовался! И порадуется, потому что темный полу-ангел прав, и Руны, которая бы справилась с последним принцем Эдома, у Клэри точно нет. Но тогда все это пронеслось в его голове, как порыв внезапного ветра. А единственной мыслью мага, в отчаянии глядящего на проникающую сквозь возведенный барьер и несущуюся к его груди стрелу, была: «Только бы потом не навредить Александру»! А затем сбоку вдруг мелькает тень, и уже настоящий порыв ветра заставляет его повернуть голову, чтобы увидеть лишь вспышку, за которой пять голосов позади сливаются в один общий крик: - Алек… - Алек…сандр, - он и сам выдыхает имя мужа в последний миг, а затем пораженно моргает, не понимая, почему нефилим вдруг оказался пред ним, и почему его лицо так близко, а глаза, эти синие и невозможно прекрасные глаза, смотрят на него виновато, как бы извиняясь. А затем Магнус осознает, что произошло, и сердце пронзает боль, будто стрела все же попала в него. – Алек… Что ты наделал… - Все…, - охотник слегка отдаляется и, кажется, что говорить ему до невозможного тяжело. – Все хорошо… Магнус… А Магнус же, между тем, готов отпинать сам себя. Ангел, да какой же он дурак! Не предвидеть того, что охотник кинется наперерез? Да, чтоб Алек и не закрыл собой! Защищать – это же у него в крови! - Все… хорошо… Все? Хорошо? – он испуганно хватается за юношу и, наверное, у Бейна сейчас случится истерика. Или же нет, сразу инфаркт, потому что его нефилим медленно заваливается назад, и он совсем чуть-чуть не успевает удержать его за руку. – Алек… - Прости, - тот спотыкается и все же бухается вниз, параллельно снося что-то под собой. – Я не… И в этот миг белоснежная завеса вокруг падает, и Магнус, наконец, понимает, что что-то не так. Потому что лицо Лайтвуда хоть и кривится от боли, но это не предсмертная агония. Потому что никто из тех, кто стоит позади, еще не кидается вперед, пытаясь спасти чужую жизнь. А еще потому, что маг так и не понял, на что так неудачно приземлился его муж, по причине того, что попросту не видит этого из-за широких, раскинувшихся в разные стороны крыльев, которые еще мгновение назад закрывали их обоих, будто спрятав в своеобразный кокон. И он даже грешным делом думает, что это Амур прикрыл их в последний момент. Но если это Амур, то почему тогда тот все еще испуганно жмется сбоку, а эти крылья так подозрительно знакомо отливают серебром по самому краю оперения, и почему начинаются прямо за спиной раскинувшегося у его ног юноши? - Алек? – голос Бейна пока тихий, но заметно выше на пару октав, когда он неуверенно моргает, словно пытаясь избавиться от иллюзии. Но иллюзия никак не желает уходить, и его тон меняется. – Александр! - Тяжелые, - вдруг жалуется юноша, торопливо пытаясь встать. – Заносит! Заносит!? – и на это раз в голосе азиата не столько волнения, сколько возмущения, приправленного, ну, самой капелькой ярости. – Заносит! Ну и когда ты собирался мне рассказать..? Его гневный вопль больше обусловлен пережитым страхом, но и он тонет в другом, не менее гневном: - Да какого черта тут вообще происходит! – зависший в воздухе Рума смотрит на них сверху вниз, и синие глаза пылают такой злобой, что если бы той можно было убивать, то в радиусе полутора километров вряд ли осталось бы хоть что-то живое. – Кто ты, черт подери, такой? Вместо ответа Алек лишь поворачивается к противнику полубоком и с нарочитой небрежностью вынимает из пушистого оперения за спиной застрявшую в нем стрелу. - И это та, что принадлежала убитому Амуру, - рассматривая ее, задумчиво произносит он и крепко сжимает в кулаке. - Они все принадлежали мертвецам, - рычит Рума, взмахивая своими крыльями и вдруг материализует вторую стрелу, тут же наводя ее на охотников. Трое других Рума с подозрительной синхронностью повторяют его движение. Лайтвуд вскидывает голову, глядя на отступника с неприкрытой злостью. - Только попробуй! - Снова атаковать твоего мага? – тот усмехается и натягивает тетиву, одновременно пикируя с высоты вниз. – А что если … да! На этот раз Магнус даже не пытается навести чары. Да и зачем? Все равно ведь стрелы они не остановят. Зато он во все глаза глядит… Нет, любуется тем, как двигается его любимый. Его движение стремительно, но на этот раз, безоружный, он использует лишь крылья. Всего один наклон вниз, взмах и пернатая преграда угрожающе вздымается вверх, словно непробиваемая стена. Свист тетивы, и все четыре стрелы, снесенные то ли порывом Ангельского ветра, то ли еще Бог (или все же лучше сказать, «Ангел») знает чем, падают на пол, а Рума на полу отлетают в сторону. Парящего же отбрасывает назад под потолок, но Магнус не смотрит на него. Он заворожено глядит на зажатые в ладони Лайтвуда золотые стрелы Амура, которые тот успел схватить со стола во время атаки. Так значит, все это было лишь отвлекающим маневром, чтобы украсть их? А ведь Магнус, как впрочем, вероятно, и остальные, напрочь забыл про них. Четвертый Рума смотрит на них сверху с пренебрежением: - Как легко ломаются стереотипы, - сквозь зубы бросает он и коротким быстрым взглядом оценивает стонущих соратников, а затем снова щурится на стрелы в ладони юноши. – Но я могу обойтись и без помощников. Потолки позволяют, а значит, тебе меня тут не достать! Конечно, если ты не умеешь так же дивно летать, как ловить стрелы крыльями? - Алек, - Иззи кидается вперед и, с осторожностью огибая опущенные крылья, что теперь тянутся за ним шлейфом, трогает его за плечо. – Не слушай его, он хочет увести тебя от нас! - Точно! – Рума подмигивает ей и улыбается. – Ну, и как думаешь, у меня выйдет? Алек молчит и, стиснув зубы, смотрит на противника. Трое других начинают шевелиться у противоположной стенки, и это привлекает внимание не только нефилима. - Поспеши, - ехидно советует Рума. – Сомнения могут выйти тебе боком! Крылья за спиной юноши подрагивают, и он делает лишь половину шага вперед, как его хватает за руку Магнус. - Мне нужно разобраться с ним! – он разворачивается и виновато смотрит на всех сразу, упорно избегая взгляда мужа. – Иначе не выйдет… Позади Кларисса взмахивает рукой, и Ангельская Руна сжигает едва успевшего встать Рума. Его тело, как и тела других, валится на пол, но отступники ее живы, лишь обездвижены. - Это не наша битва – игнорирует угрозу и возражает маг, стискивая пальцы на запястье охотника сильнее, чем заставляет его все же перевести на себя взгляд. – Пусть дерется Амур… - Амур? – Лайтвуд заглядывает за спину Бейна и улыбается, поймав испуганный взгляд полу-ангела. – Думаю, тогда не стоит и начинать… - Поторопитесь! - второй Рума натягивает тетиву, но и его сносит искусно выведенной Руной бывшей Фрей. – Я не могу делать это постоянно! Крылья за спиной Алека вздрагивают снова, порывисто, неуверенно, а затем раскрываются во всю ширину. - Ты же не собираешься… - судорожно сглатывая, изумляется Магнус. – Алек? - Не собирался, - не моргая глядя в глаза мужа, подтверждает тот. – Да и летать я предпочитаю во сне, и еще с тобой… Вот только мы все тут понимаем, что по-другому не выйдет. Да? И он вкладывает в ладонь мужа все двенадцать стрел, пользуясь этим, как предлогом, чтобы одновременно освободить от захвата вторую руку. - Клэри! – зовет нефилим, не отрывая синих глаз от полных отчаяния глаз мага, и сжимает последнюю, перехваченную по время прошлой атаки стрелу в руке. – На тебе последний! - Ей же нельзя! – пытается возмутиться Джейс, но его затыкает непоколебимый ответ самой охотницы: - Ясно! – раздается позади, но нефилим даже не слушает: - И остальные… - разворачиваясь к противнику, добавляет Лайтвуд, делая один мощный взмах. - Амур скажет, что с ними делать! Две серебристые лавины перьев шумно рушатся вниз. Толчок, отрыв и охотник взмывает под самый потолок, на лету мысленно призывая свой магический лук. Они сцепляются, и это… О, в другой раз, если бы на месте одного из сражающихся не был его любимый, Магнус непременно бы потратил пару минут, чтобы преисполниться восторгом от развернувшейся перед ним картины боя. Два потомка Ангела, два близнеца, среди которых лишь у одного Ангельские Руны на теле, схватившиеся не на жизнь, а насмерть, парящие под потолком! Даже дух захватывает… А сердце вот-вот выпрыгнет из груди, и маг на миг или два возрождает с таким трудом запрятанные в самые глубокие тайники своей памяти, воспоминания о битве Александра с демоном сновидений. То болезненное и поныне чувство страха за любимого, когда все, на что ты способен, это стоять и смотреть, потому что твоя собственная магия в этом деле бессильна. Как же он надеялся, что не придется переживать это снова! - Эй! – ожившая первой Изабель, дергает за плечо опешившего от происходящего Амура. – Что делать? Алек сказал, ты подскажешь! - О… А… Ну, да…, - хлопает глазами блондин. – Стрелы! Нужно вонзить в их сердца стрелы! Магнус вздрагивает и переводит взгляд от бьющихся наверху полу-ангелов на свою руку, когда младшая Лайтвуд выдергивает из его оцепеневших пальцев стрелы: - Джейс, Саймон! – командует она, протягивая им по паре. – Быстро! В самое сердце! Магнус и Клэри, вы нас прикрываете! И огненная Руна Клариссы озаряет алым светом лофт всего на полмгновения раньше, чем вспыхивают синие искры на пальцах Бейна. Он уже знает, что его молния не причинит врагу существенного вреда, но даже это способно дать охотникам фору в несколько секунд, которые могут оказаться решающими. Одновременно краем глаза он замечает, как шестой Рума наводит стрелу на согнувшегося под нехилыми порывами ветра от мощных взмахов крыльев и добивающего очередного отступника, Эрондейла. - Джейс! - НЕТ! – Алек не дает тому попасть, буквально горизонтально зависая между ним и полом. И бьет по несущейся цели наотмашь одной из половинок складного лука, одновременно получая удар в плечо. – Черт! Его двойник искусно пикирует и смеется, от внезапной удачи. - Ты не сможешь победить, если станешь сражаться так! – отступая, но лишь для того чтобы снова ринуться вперед, предупреждает Рума под потолком. – Либо ты защищаешь их, либо бьешься со мной… Его голос слегка подрагивает, хоть в нем и слышится издевка. Алек сжимает зубы покрепче и не дает ему закончить, атакуя яростнее, чем до этого. И отступник отлетает назад, лишь за миг до столкновения со стеной, умудрившись сгруппироваться благодаря мощным крыльям: - Не нравится то, что я говорю, - ухмыляется он и вытирает рукавом кровоточащую губу, а затем минуту разглядывая испачканную руку, как нечто невероятное. Да, видимо быть уже не столь неуязвимым ему не по душе, если таковая вообще имеется у предателей. - Заткнись! – Алек злится и сам кидается вперед, парой молниеносных атак беря Рума в захват. - Сколько ты еще сможешь уклоняться и оберегать их? - но тот только хохочет и кивает головой в сторону последнего темного лучника, что как раз в этот момент целится в Изабель. - А всех? Или же только одного? А если придется выбирать? Или для тебя такой проблемы не существует, Сумеречный охотник? Даже снизу Магнус видит, как Александр вздрагивает, и синие глаза встречаются с кошачьими. Он знает, о чем думает его нефилим. И он понимает, что в чем-то Рума прав. Даже учитывая, что они победили почти всех и остается добить лишь того, что внизу, и парящего, отразить все атаки будет тяжело, и кто-то может пострадать. А Алек не способен ни думать об этом. Алек привык защищать, а значит, даже там, сражаясь с собственным противником, он не сможет полностью сконцентрироваться на бое, пока не будет уверен, что остальные в безопасности. Но Бейн даже думать не хочет о том, к какому решению готов прийти его любимый, ради решения этого вопроса. - Амур! – и словно подтверждая наихудшие опасения мага, кричит Александр и протягивает юноше внизу руку. – Забрось нас в Астрал! - В Астрал? – тот поднимается с коленей, и на его лице неуверенность и испуг. – Но там каждый из нас… там он может… - Не рассуждай! – рявкает на него нефилим и свободной рукой хватает за плечо. – Просто делай! Амур кивает, подпрыгивает вверх, цепляясь пальцами за раскрытую ладонь брюнета, и в следующий миг все трое растворяются в воздухе, оставляя за собой облачко мерцающей на солнышке пыли. - Александр! – глаза мага расширяются от ужаса, когда последняя искорка тает над ним, и Магнус кидается вслед за исчезнувшими в воздухе тремя полу-ангелами. – Нет… На мгновение он замирает и исступленно смотрит на то месте, где они растворились. Затем столько же на Руну на руке. И его лицо бледнеет. - Она не реагирует, - сами собой шепчут его губы. – Я не чувствую его… - ЧТО? – Изабель подскакивает на месте и отворачивается от врага, что лишь миг назад целился в нее, а теперь корчится на полу, пока Саймон не вонзает и в него золотую стрелу. – Куда Амур их увел? Но Бейну не до ответов. Он срывается с места и взмахивает руками, призывая магию, пытаясь разорвать ткань Мирозданья, прорубить в ней хоть маленькую щелочку. Но портал меж мирами это одно, а скачок в саму «завесу» - совсем другое. И хоть он знает, что такое под силу лишь Ангелам, да чистокровным демонам, что для прохода он - маг может потратить почти весь свой запас магии, он не прекращает попыток, озаряя лазурью весь лофт. И пространство дрожит, а пальцы трясутся. Бейн не может сказать наверняка из-за чего это. Потому что его силы на исходе или из-за того, что он уже второй раз за этот день готов рухнуть в обморок от страха за судьбу своего любимого. И в груди снова горит огнем, и легкие отказываются впускать в себя воздух, а сердце качать кровь от паники, которая буквально разрушает его изнутри. - Магнус! – рука Иззи перехватывает его ладонь на очередном пассе, но тот даже не замечает ее, отмахиваясь и продолжая творить заклятье. – Магнус! На это раз она дергает его сильнее и просто разворачивает к себе. Хватает за обе руки и не дает больше сделать ни одного движения. - Пусти! – шипит Бейн и мечется на месте от того, что почти возникшая трещина в воздухе тает. И морщится потому, что, как не уворачивайся, девушка не отпускает и не отпустит, а ударить ее, чтобы вырваться, он не смеет. – Пусти, Иззи! - Магнус, успокойся… Побереги магию… Она смотрит на него серьезно и уверенно, но в глубине карих глаз так и плещется испуг. - Пусти… - Успокойся, - уже тише просит она, но нижняя губа дрожит, и маг понимает, как ей тяжело не выдать ему ее истинные чувства. – Он знает, что делает! Бейн замирает. Знает? Знает! О, Алек, может, и знает. Магнус вообще в этот момент не уверен, что именно и, как много на самом деле известно его мужу. И как мало ему самому – Верховному магу, который более чем в тридцать раз старше маленького синеглазого мальчишки. - Да тебе-то откуда знать, - бросает он и растеряно грохается на пол потому, что ноги не держат. Я тоже за него волнуюсь, - внезапно сердится Изабель. – И Джейс, и Клэри с Саймоном! Не думаешь же ты, что только тебе одному Алек так дорог! Ты же слышал этого гада, он – наша душа! И я ни минуты не сомневаюсь в том, что это была единственная правда, которую он сказал. Но Алек, мой брат, наш друг и твой муж! Мы не можем сомневаться в нем, потому… Потому, что он ни разу не дал нам такого повода! Неуверенно, но Магнус кивает в ответ. Она абсолютно права, но это не значит, что от ее слов ему становится легче. Напротив, неизвестность буквально сводит с ума. Он так боялся всегда, что Алек покинет его. Так страдал из-за его смертности, и вот теперь, когда юноша практически так же бессмертен, он раз за разом оказывается в гуще таких событий, пережить которые не под силу большинству даже более опытных магов. А он, Магнус Бейн, все на что способен, это дрожать на полу собственного лофта, и гадать вернется ли его любимый оттуда, куда ему путь заказан. И тут что-то под потолком будто взрывается, и все вздрагивают, вскидывая головы потому что сверху, во вспышке света и практически из воздуха на ковер вываливается Амур. За его спиной сверкающие золотом крылья, он помят, испуган и ошарашено оглядывается, ловя на себе пытливые и нетерпеливые взгляды охотников, готовых накинуться на него в первый момент с оружием, а затем уже с вопросами. - Аааа…, - тянет маг, едва глаза ангела останавливаются на нем, но заветное имя застревает в горле. – А где… - Они выкинули меня, - словно сам не веря в то, что это произошло, сообщает он. – Просто вышвырнули из Астрала! - Да мне плевать! – не выдерживает Бейн и срывается с места, набрасываясь на юношу и хватая его за грудки. – Где Александр? - Оста…лся… там, - запинаясь потому, что маг трясет его, не прекращая, стонет блондин. – Он… и… Рума… Они бьются… - Бьются..? Забрось меня туда! – командует Магнус и вздергивает его с пола. – Живо! - НЕТ! - Что? – на этот раз маг даже не сомневается, что его глаза потемнели от гнева. И ему для подтверждения даже не нужно смотреть на исказившееся в ужасе лицо паренька. – Я сказал, живо забрось меня к ним!!! - Вы не понимаете, я не могу, - кривясь от ужаса и боли, потому что взбесившийся маг вот-вот задушит его, скулит ангел. – Он запретил… Он … - Боишься его? – рычит Бейн. – А меня… - Не Рума! – задыхаясь, поясняет Амур. – Алек… Александр запретил! В тот же миг хватка слабеет, и блондин снова падает на ковер. Изабель и Саймон тут же кидаются к нему на помощь, заботливо поднимая и усаживая на помятый диван. - Алек…, - теперь Магнус даже не скрывает дрожи в голосе. Дышать больно так, что еще миг и он упадет. – Запретил… Но… - Он сказал, что должен защитить вас, - кашляя, сообщает Амур. – Что вы – это то единственное… Его слова теряются в очередном хлопке, а остальные вздрагивают во второй раз, потому что под потолком вновь вспыхивает свет, и через миг в воздухе материализуется нечто, похожее на ком из переплетенных белых и красных перьев, ног, рук и сверкающего оружия. Со свистом и металлическим звоном тот кружиться в воздухе, а затем эта громада рушится на пол, и верхняя пара серебристо-окровавленных крыльев угрожающе вздымается вверх. Взору остолбеневших друзей и Ангела представляется Александр, сидящий верхом на задыхающемся Рума, руки которого в предсмертной агонии пытаются расцепить пальцы Лайтвуда, мертвой хваткой вцепившиеся в торчащую из груди отступника золотую стрелу. - Ты…, - захлебываясь кровью и словами, рычит Рума, из последних сил пытаясь столкнуть с себя охотника. – Ты не потом… Ангел… Ты… Они узнают… узнают… - Да сдохни же ты! – стискивая зубы, будто приказывает нефилим и давит на стрелу со всей силы, сжимая пальцы так, что золотой стержень не выдерживает. Слышится треск, и наконечник с золотым оперением на свободном конце падает на пол. Алек размыкает пальцы и отпрыгивает назад потому, что в следующий момент тело Рума начинает искриться и рассыпается, обдавая всех вокруг сверкающим облаком. В груди отпускает. Воздух переполняет легкие настолько, что Бейн едва ли не давится им. Но теперь данная проблема – это последнее о чем он вообще думает потому, что, как бы не был поражен маг, как бы не был напуган и даже обрадован, он не может ждать. Он несется вперед, сквозь эту мерцающую завесу, навстречу рукам, которые уже ждут его и буквально ловят, заключая в требовательные и собственнические объятья. - Никогда! – в водовороте пыльцы твердит маг, скользя пальцами по груди, рукам, плечам и шее нефилима, останавливаясь лишь, когда его ладони ложатся на щеки юноши, и он заставляет его посмотреть себе прямо в глаза. – Никогда больше не смей так делать! - Как? – Алек выглядит уставшим и потрепанным. Его одежда разодрана в клочья и окровавлена, у него рассечена бровь и разбита губа, на скуле синяк, но он все равно улыбается мужу. – Спасать твою жизнь? Я никогда не пообещаю тебе подобного! - Никогда не смей так исчезать! – Бейн качает головой и судорожно выдыхает, потому что только теперь может сделать это свободно и полной грудью. – Слышишь? Никогда! - Слышу, - кивает юноша и, прижимаясь лбом ко лбу мага, вдруг усмехается. – Знаешь, а ведь ты весь блестишь… - Блестки, - только и может, что ответить ему маг. – Ангельские или нет, но как не крути, а это мое…