Останься

— Большевик! — крик едва пробился через гул самолета, к которому направлялся Илья Курякин. Обернувшись, он увидел своего напарника, Наполеона Соло, неспешной походкой направляющегося в его сторону, засунув руки в карманы. Как он здесь оказался, Илья понятия не имел, но у Наполеона была привычка появляться из ниоткуда. Наконец он встал напротив высокого Ильи и разница в росте стала очевидной, когда пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на него. — Ты куда собрался? Курякин настороженно посмотрел на него. — Домой, — ответил он. Соло кивнул, отстранился, чтобы оглядеть площадку перед самолетом, готовящемуся к взлету, и придвинулся обратно. — Домой — в смысле в Россию? Илья кивнул. — Да, — он опустил глаза на Наполеона и криво улыбнулся. — Ты будешь по мне скучать, Ковбой? Соло усмехнулся, уставившись на взлетную полосу. Не отводя взгляда, он ответил: — Конечно же нет. Улыбка сошла с лица Ильи, и он кивнул, поворачиваясь в сторону самолета. — Прощай, Ковбой. — Илья. Русский застыл на месте, обернувшись к мужчине, с которым познакомился лишь полгода назад. Тогда они безуспешно пытались прикончить друг друга и вот они уже напарники, делящиеся опытом с врагами, на которых раньше вели охоту. Вместо того чтобы целиться в спины друг друга, они прикрывали их. Это было весьма странное и тесное сотрудничество. Но теперь настало время идти своей дорогой, двигаться дальше. Илья собирался обратно в Россию, и ничто не могло этого изменить… почти. Глядя через плечо, он увидел Наполеона, шагнувшего вперед, и взгляд его больше не был таким бесстрастным, как обычно. Вместо этого глаза его будто блестели, выражая что-то, что Илья совсем не привык ощущать сам. Грусть. Страх. Но почему Наполеон испытывал такие чувства по отношению к нему? — Илья… Останься. Пожалуйста. Не уезжай. Илья вздохнул. — Зачем? — одно маленькое простое слово охватило всё, что произошло за эти шесть месяцев. Наполеон колебался с ответом, отчаянно подбирая слова. — Габи. Подумай, как это отразится на ней. Вы двое довольно сильно сблизились. Илья покачал головой, отступая к самолету и увеличивая расстояние между ними. — Она уехала, сказала, что больше так не может. Она хочет завести семью, а я… — качая головой, он опустил взгляд. — Агентство пострадает, — выпалил Наполеон, делая маленький шаг к Илье. — Агентство переживет, — его английский стал намного лучше за те шесть месяцев, что они проработали вместе, но сильный акцент всё ещё был заметен. Наполеон смотрел, как Илья снова от него отворачивается, и впервые в жизни паника охватила его. Большевик был прав: Габи уехала, оставив их вдвоем в маленькой команде. Илья не хотел говорить об этом, но Соло знал, что она хотела быть вместе с Ильей, но тот не готов был остепениться. А её решение уехать одной практически уничтожило Илью. По правде говоря, это было жестоко, но осуждать её Наполеон не имел никакого права. — Я пострадаю. Илья застыл на полпути, опустив плечи, и медленно развернулся, встретившись с Наполеоном взглядом. Он ощущал, как рушились стены между ними и как внутри что-то менялось до неузнаваемости. — Что? — это был дурацкий вопрос, и Илья чувствовал себя довольно глупо, но ему нужно было убедиться, что он расслышал верно. Он надеялся на то, что расслышал верно. — Я… пострадаю, — сказал Наполеон, глаза зажгло, и он скользнул взглядом обратно на самолет позади своего напарника… своего друга. — Илья… ты всё, что у меня осталось. Я… — он перевел дыхание, уставившись вниз, прежде чем снова посмотреть в глаза и сказать: — Ты мне нужен. У Ильи перехватило дыхание. Кто-то нуждался в нем. За всю свою жизнь он никому не был нужен. Никто не хотел видеть его, быть рядом или хотя бы здороваться, проходя мимо по коридору. И вдруг этот капиталист говорит, что нуждается в нем — в коммунисте, пытавшемся прикончить его при первой встрече. Ухмыльнувшись, Соло добавил: — И я тебе тоже нужен. Илья улыбнулся, махнул рукой, отпуская самолет, и сделал шаг навстречу напарнику. Поджав губы, Илья посмотрел в небо. — Это не по-русски, Ковбой. Наполеон пожал плечами: — Может, я беру пример с тебя. Не было необходимости озвучивать тот факт, что вернись Илья в Россию, с большой вероятностью его бы убили за измену, а Наполеона отправили бы обратно в ЦРУ, где сослали бы на самую сложную миссию в надежде, что там его убьют. Совершенно очевидно, что, оставаясь вместе, они оставались в живых, но неозвученным, хотя и очевидным осталось то, что вместе они были живы не только физически. За эти шесть месяцев выросло что-то, похожее на дружбу, и не было смысла отрицать, что день ото дня оно становилось всё сильнее. Направляясь к машине, Наполеон думал о том, что сказал тогда, много месяцев назад, глядя на Илью через заднее стекло автомобиля Габи. Это просто не кажется правильным. Где-то глубоко внутри он знал, что они с Ильей станут напарниками не только на бумаге, но и в отношениях… что им доведется испытать самую крепкую дружбу в своей жизни. Илья думал о том же. Он запросто мог бы убить Наполеона тогда в туалете парка, но по какой-то причине сдержался. В этом была причина? Он с самого начала чувствовал что-то близкое в Наполеоне? Возможно. Чем бы это ни было, они собирались продолжать это партнерство, похожее на американские горки, куда бы оно их ни привело.