(Без)мятежность

      Говорят, что мы живём в этом мире, чтобы удовлетворять свои желания. Но разве это так? Нет, это грубо и глупо. Куда интереснее жить ради чужих желаний. Но и из этого умудряются состряпать трагедию.       Эдвард хотел вернуть тело брату. Ал хотел, чтобы Эд не нагружал себя пустяками. А Энви... просто хотел любить и быть любимым. Именно эта мысль возникла, когда он увидел на горизонте братьев Элриков. Теперь ничто не мешало ему. Он был свободен. Хотел подарить свободу и им. Только вот здесь людно. А на людях ему нельзя показываться. Пришлось ждать ночи.       Гомункул дождался, пока старший брат уйдёт. После чего ворвался в дом и сбил Альфонса с ног. Честно сказать, он не умел делать приятных сюрпризов. Но надо же когда-нибудь научиться. Вот и вышел первый блин комом. - Энви?! Что тебе нужно?! - воскликнул младший Элрик. - Мне ничего, - отвечает Энви и достаёт Философский камень. Альфонс был поражён этим до глубины души. - Что?.. - только и смог выдохнуть он. - Это для твоего брата, - Зависть приложил камень к печати Души. Заискрились молнии. Реакция набирала силу. - Эд! - взмыл в воздух детский крик Ала. Эдвард был уже далеко от дома и погружён в себя. но он услышал крик младшего брата. А как обернулся - увидел алую вспышку. - Ал! - Эд рвётся навстречу свету, как к спасительному маяку. Да, он красный, это трансмутация человека - это опасно. Но там его брат, и он должен там быть! Но чем ближе он был к дому, тем сильнее гас свет. И вот, пробежав последний переулок, он был уже перед зданием, а в окне этот свет кинул наружу один луч и исчез совсем. - Ал! - алхимик вбегает внутрь. И встал, как вкопанный, шокированный и обескураженный.       На полу лежал его брат. Но доспехи... их не было. Было человеческое тело. Настоящее. Оно издало тихий стон. Это точно был Ал. - Ал, - Эдвард ринулся к младшему и привёл его в чувства. - Эд... - худые руки сжали красный плащ, в родных глазах застыли слёзы, а на губах улыбка. - Я... - братья крепко обняли друг друга. Они и не думали, что они смогут исполнить свои обещания так быстро. Только вот... не без помощи третьего лица. - Я здесь, Ал. Я здесь, - Эдвард был счастлив. - Но... кто?..       Со стороны послышалось шебуршание. Братья резко обернулись - у кровати стоял Энви, который как ни в чём ни бывало расправлял постель. - Раз уж с вами всё в порядке, - говорит он, посмотрев на братьев, - то надо вам ложиться спать. Уже поздно. А завтра решите все проблемы, которые до сего момента не могли решить. - Энви... - Ал чувствовал. как гора упала с его плеч. - Я... даже и не знаю, что сказать... - А как же другие?.. - А других и нету, - ответил на незаконченный вопрос Стального гомункул. - То есть... - слова давались с трудом от осознания ответа, - как? - Я вам всё расскажу завтра. А сейчас, - Энви взял Ала на руки - как-никак, а тело было уж слишком тощим, чтоб в нём были силы для передвижений - и уложил на кровать, - надо готовиться к сну. - Спасибо... - благодарно прошептал Альфонс пред тем, как восполнить свои похождения в снах, которых он не мог себе позволить будучи в доспехах. Энви кивнул и тихо увёл с собой Эдварда. - Ты можешь меня за всё это корить и ругаться, я пойму, - начал носитель уроборосса, когда они остановились в другой комнате. - Я просто... хотел сделать тебя счастливым, вот и всё. Прости, если напугал...       Он только развернулся, как алхимик неожиданно его поцеловал. Это привело в ступор темноволосого юношу. Он не замечал таких порывов от Эда. Или это просто новое наваждение его воспалённого разума? Но нет, касания губ были реальны, чувственны, мягки. Едва он закончился, как встретились золотые и фиалковые глаза. Блеск в них у их обладателей был шальным.       Энви сильнее обнял блондина, вовлекая в новый страстный поцелуй. Эдвард и сам рвался навстречу. Возбуждение уже охватило обоих, а жар гулял вовсю в крови. Вот они уже в кровати, гомункул подмял под себя алхимика, который нетерпеливо ёрзал бедрами о его торс. Юноша покусывает шею партнёра, такого отзывчивого на эти ласки сейчас. Бледные ладони гладят тело под одеждой, стоны приглушались новыми поцелуями. Пальцы проходят по груди, массируют соски. Эда подбрасывает.       Зависть никогда не испытывал подобной нежности. Горячий язык проходит про шрамам на границе плоти и автоброни, пока он избавляет Стального от нижнего белья. Поцелуи перешли на торс, а рука обхватила возбуждённый член. Эдвард стонет сквозь сжатые зубы. Энви ласкает его от основания ствола до головки, наслаждался теплом его тела, им самим. Эд отдавал всего себя.       Пока пальцы разминали проход, гомункул оставлял на этом теле свои метки-укусы. Стальной настоящей рукой зарылся в чёрные волосы, погружённый в невиданные ощущения. Пальцы понемногу разминали его изнутри, расширяя и распирая, массировали простату. Стал сам понемногу насаживаться на пальцы. Закончив растяжку, Энви начал медленно входить, причиняя минимум боли. И это у него хорошо получалось. Пошли размеренные точки. Темп нарастал. Они всё сильнее обнимали друг друга. Поцелуи более рваные и дикие. Стоны чувственнее.       Последние фрикции самые сильные - Эдвард кончил первым, запачкав живот. За ним последовал и Энви. Они сильно вымотались. Эд был на грани сознания после перенесённого экстаза. Как только Энви восстановил дыхание, он взял полубессознательного алхимика на руки и пошёл в ванную.