(Без)мятежность

      Безмятежность... это покой в душе. Невозмутимый покой. Настолько невозмутимый, что просто не даёт поводов себя разрушить.       Вот и мир не смел разрушать этот покой в душе Энви. Душа эта родилась совсем недавно, нежная и тонкая. И она лелеялась в этом почти бессмертном теле любовью Эдварда. Почему почти бессмертном? Ну, Энви сохранил свой талант, но красных камней в нём больше не было. Они все ушли на Философский камень. А родившаяся в ту ночь душа была совсем маленькой и робкой, как мотылёк. Именно она влияла на эмоциональный фон Зависти, поэтому гомункул потерял вообще всю свою ненависть. Он был наивным, как ребёнок. Но при этом помнил все уроки прошлого.       Эдвард же позволил ему остаться с ним и Алом, последнего они выходили. Про свои отношения они рассказывать никому не спешили. Нужды в этом просто нет. Пока не знает никто - пусть так и будет. Придёт время - всё вскроется. Но и здесь страха, как такового, нет. В его душе тоже была безмятежность, которая качала в своей колыбельке его усталую жизненным путём душу. Любовь Эдварда и Энви друг к другу окутывала своим коконом и их души были в безмятежном счастье.       Энви сидел на подоконнике и смотрел на закат. За все свои 400 лет он рискнул. И теперь проживёт этот век, как смертный. В своих раздумьях он не сразу услышал шагов за спиной, но почувствовал, как его обняли руки любимого человека. - Альфонс решил вернуться в Ризенбург, - говорит Эдвард. - Скучаете по дому... - не вопрос. Утверждение. И Эд кивает в ответ. - Знаешь, - Энви обернулся. - Я тут подумал... - Что? - Я... не хотел бы их притеснять, - он не решался произносить имя Рокбеллов. По понятным на то причинам. - Может... вам с Алом восстановить ваш прошлый дом? - Прошлый?.. - Эдварду в глаза бросилось вспоминание детства, откуда им улыбалась мама. - Мы его сожгли, чтоб не возвращаться... - До тех пор, пока не вернёте свои тела, - заканчивает за него темноволосый. - Но вы вернули их, - да, вернулось не только тело Ала. Рука и нога Эдварда тоже были из плоти и крови, как и положено им быть у живого человека. - Ты вернул... - возразил Эд. - Не без твоей помощи, - бывший гомункул целует его в щеку. - Да, прошлое есть прошлое, но оно является истоком, корнями. А отдаляться от своих коней... это как-то неправильно. Как и неправильно для вас отдаляться от вашей мамы. - Пожалуй... - вздыхает алхимик. - Ты прав, - кивает Эд. - Это же всё-таки наш дом. И мы там не одни будем жить. Мы будем жить втроём, - он крепко прижимается к Зависти и жмурится от тёплого света, - как тогда, - он распахнул свои золотые глаза, которые теперь с надеждой взглянули на закат солнца. Завтра они втроём поедут в Ризенбург. Завтра они втроём восстановят дом. С завтрашнего дня они будут жить втроём. Как настоящая семья. У своих корней.       На почве Любви. Пока им позволяет время. Вместе. В безмятежности.