Дуплекс

Артур злился. И за последние пару недель это состояние стало для него перманентным. День ото дня живот Гвен рос в геометрической прогрессии, и он, даже по самому нелояльному к беременным трудовому законодательству, больше не мог держать на работе распухшую, как воздушный шар, девушку. Помимо солидного штрафа за несоблюдение вполне себе адекватного британского законодательства, укоризненных взглядов подчинённых и клиентов, Артур грозил себе приёмом родов вот прямо под этим длинным столом для совещаний в конференц-зале где-нибудь на середине обсуждения важного договора. Но нормальный личный помощник на её место всё никак не находился. Гвен, слава всем святым, не атаковала своего босса, то есть его, взглядами, ведь Артур не мог с уверенностью утверждать, что мужественно выдержал бы осуждение в шоколадных влажных, как у сенбернара, глазах своей помощницы. Гвен искренне любила Артура и с готовностью приходила в офис и даже рвалась на деловые ужины с клиентами, хотя руководил ли ею трудоголизм или страсть к вишнёвым чизкейкам, подаваемым в ресторане, где чаще всего проходили встречи, он бы не поручился. Но даже без взглядов Гвен додавала Артуру немым укором, разучивая техники дыхания между совещаниями и намереваясь то и дело встать в приёмной в асану «собака жопой вверх», чтобы разгрузить уставшую спину и отёкшие ноги. Последние доставали её особенно, а в жаркие дни даже пальцы на руках превращались в разваренные сосиски, и круглое миловидное лицо напоминало учебный полигон кровожадных ос. В общем, несмотря на компетентность Гвен и её поистине паранормальные способности к чтению мыслей босса, держать её в офисе дольше уже становилось негуманным хотя бы из чувства прекрасного, не чуждого Артуру. Собрав в горсть скрепки, разбросанные со злости по столу, и чувство вины, расползающееся по всему телу, Артур пообещал себе, что завтра же возьмёт на работу самого неубогого из тех, кто придёт на собеседование. А приходили именно убогие. Отчего-то большинство молодых людей и девушек воспринимали вакансию «личный помощник генерального директора» как простую секретарскую должность, включающую в себя функции принеси-подай кофе/бумажки из шкафа/собственные гениталии или рот — нужное подчеркнуть в зависимости от настроения начальства. Интересно, если он станет проводить собеседование, предварительно употребив внутрь пару порций чистого виски, дело пойдёт не так печально? Но Артур не мог позволить себе расслабиться, послав в пешее эротическое всех кандидатов и требования к ним. Гвен вот-вот разродится — и, Господи, если ты есть, пожалуйста, только не у него под столом! — и больше не сможет работать на него физически. Остаться без личного помощника в ситуации Артура, главы большого холдинга, значит взвалить на себя столько, что не спасёт даже маховик времени Гермионы, а голова по загруженности поконкурирует с центральной свалкой бытовых отходов. «Может, взять сразу двух или трёх? — с лёгким оттенком отчаяния подумал он, в целях успокоения закидывая скрепки по одной в плоскую коробочку с магнитным дном. — Двое будут — если смогут — работать, третьего можно трахать, раз уж все кандидаты так на этом неприкрыто настаивают». Наверно, логика в желании оказаться ближе к телу большого босса Артура Пендрагона, твёрдой рукой управляющего семейным бизнесом с тех пор, как старшего, но далеко не старого Пендрагона, скоропалительно не стало, всё же имелась. Тем более, что это самое тело босса стабильно посещало тренажёрный зал, правильно питалось — спасибо бесценной Гвен, и — спасибо наследственности — обладало густой копной пшенично-русых волос на неглупой голове, весьма недурственными скулами и «туманными» глазами, как пафосно назвала Гвен их серо-голубой цвет. Сам же Артур, к тридцати годам наконец-то перестав получать комплименты своей «сладкой мордашке», считал, что выглядит неплохо, а вся прочая привлекательность мужчины — довольно собирательный образ из характера, поступков и манеры поведения. И здесь уже над собой можно работать. Кстати, о работе. У него всё ещё не найден личный помощник. Артур громко застонал и запустил коробочкой со скрепками в стену. От этих безрадостных мыслей и напряжения последних недель из-за недавнего слияния и неопределенности с Гвен к концу дня начинала болеть голова. — Обезболивающее в верхнем правом ящике стола, — с мягкой улыбкой в голосе сказала Гвен по селектору. — Если вода закончилась, то я принесу тебе холодненькой, а на закуску — последние правки договора с «Мерсия Инк». Я знаю, ты ещё не отошёл от этих заморочек с итальянским законодательством, но всё разрешилось благополучно, и нужно работать дальше. Артур достал из указанного ящика блистер с таблетками и, выдавив сразу две, запил их остатками минералки. — «Закуска» сможет подождать? — немного жалобно спросил он, выкидывая пустую бутылку в урну под столом. Он действительно устал. — Думаю, я смогу сдержать пыл их юриста ещё пару дней, — через секунду ответила Гвен. — Если что, встану пузом на амбразуру. — О, ты просто чудо! Возиться сейчас с этими мудаками у меня просто нет сил. — Эти мудаки — наши большие клиенты, приносящие ежегодно до тридцати процентов общей прибыли, — занудным тоном прогнусавила Гвен, видимо, считая, что именно так должна говорить совесть. — Но, конечно, их мудачества это не отменяет, — нормальным тоном закончила она. — Да уж. Но только побереги малыша. Он ещё не успел родиться, но уже пашет на меня сверхурочно, — мысли Артура снова вернулись в прежнее печальное русло. — Тебе нужно отдохнуть, — секунд через пять сказала Гвен уже не в динамик селектора, а заходя в кабинет. — Отдохнуть нужно тебе. — И мне, чем я и планирую заняться на этих выходных. И ты займись и немного отпусти ситуацию. Глядишь, всё наладится само собой. Сходи в какой-нибудь хороший бар или, я не знаю, в клуб, — поиграла она бровями, отлично пародируя Артура. — На завтрашнем собеседовании я возьму кого-нибудь на твоё место, вот после и схожу. В ближайший бар на углу. И напьюсь с горя, — Артур устало потёр глаза и сделал вид, что не заметил совсем непрозрачного намёка. — Завтра воскресенье. Поэтому сегодня я иду в СПА, а ты идёшь в тематический клуб. — Гвен, — Артур посмотрел на неё исподлобья. — Артур, — вернула взгляд Гвен. — У меня тридцать восемь недель, и мой муж боится заниматься со мной сексом. Поэтому удовлетворять меня придётся тебе. Массаж лица и ног за твой счёт и рассказ о горячей ночи с каким-нибудь милашкой меня вполне удовлетворят. — Когда ты успела стать такой извращенкой? — О, милый, массаж лица — это не такое уж извращение. А если серьёзно, просто раньше ты ничего бы мне не рассказал, а сейчас не сможешь отказать. Против таких аргументов беременной женщины, мужественно донашивающей ребенка до срока, пока на её место не найдётся толковый человек, Артур мог возразить только одно: — Зачем мне куда-то идти, если каждые восемь из десяти соискателей готовы снабдить меня историей для тебя. Даже если убрать из этих восьми всех женщин, всё равно останется ассортимент. — И ты сможешь работать с тем, с кем переспал? — хмыкнула Гвен. — Чёрт, нет! — Угу. Так что я заказала к твоему дому такси на десять. Надень классные джинсы. *** Как и рекомендовала Гвен, Артур надел «классные» синие джинсы, сидящие по фигуре, рассудив, что всё равно редко их выгуливает, проводя в рабочих костюмах большинство своего времени. Да и задница в них выглядела очень неплохо, что для сегодняшнего выхода будет как нельзя кстати. Выбирая место, куда пойти, Артур отдал предпочтение шумному клубу с огромной толпой, где можно, в случае чего, присесть в тёмном уголочке, не привлекая особого внимания. С настроением Артура, доминирующим в последнее время — а именно: медленно и со вкусом разорвать голыми руками всех раздражающих личностей — отшивать пьяных малолеток или хастлеров не хотелось совершенно, ведь проблемы с законом ему сейчас явно ни к чему. Хотя, возможно, дорогой хастлер мог бы стать неплохим вариантом — экономия времени и эмоций, но Артур любил состояние «охоты», когда выбираешь ты, а не тебя. И если платить за «добычу» деньги, то это не сильно отличалось от покупки в магазине. А так как выгулять инстинкты охотника у Артура получалось так же редко, как и выгуливать «классные» джинсы, отказывать себе в этом удовольствии он не хотел. Тем не менее, на входе Артур надел браслет неоново-желтого цвета — «не против познакомиться». Такая система значительно упрощала процесс общения в клубе и увеличивала комфорт для тех, кто выбирал красный браслет — «я с парой» и голубой — «не заинтересован в знакомствах». Устроившись, как и планировал, за небольшим круглым столиком в мало освещённой части зала, но откуда хорошо просматривался бар и танцпол — ну прям уголок заядлого сталкера — Артур откинулся на подголовник мягкого диванчика. После первого глотка бренди по телу прокатилась волна ласкового расслабляющего тепла, а под задницей что-то завибрировало, не давая сполна насладиться напитком и уединением. «Помнишь, я звонила своему профессору — куратору по магистратуре, с просьбой порекомендовать кого-нибудь из толковых бывших студентов, с кем он поддерживает связь? Двоих тогда не заинтересовало предложение, а одному я оставила голосовое сообщение, так как не удалось связаться. И вот, он вернулся из Америки и пока в поисках работы. Так что в понедельник, возможно, наши проблемы будут решены», — высветилось на экране сообщение от Гвен, пестрящее в конце несколькими строчками танцующих смайликов. «Аминь», — отправил в ответ Артур и отсалютовал бокалом телефону. Хоть бы так и случилось, потому что терпение ребенка Гвен явно не было безграничным, и ждать, когда дядя Артур — за какие-то заслуги приглашённый в крестные — найдёт замену его маме, малыш явно не станет. Суеверно сплюнув через плечо, он кощунственно допил залпом отличный бренди и направился к бару за новой порцией. Бармен кокетливо подмигнул, принимая заказ, и Артур в ожидании присел на высокий стул и принялся окидывать веселящуюся толпу ленивым взглядом. Выпитая порция бренди уже приятно грела желудок и положительно влияла на мировосприятие — дрыгающиеся на танцполе люди из категории раздражающих перебазировались в забавные. — Бокал Найтора, — с лёгким акцентом сказал кто-то сбоку, и Артур от удивления даже обернулся. В этом довольно приличном, хоть и нетрадиционном ночном клубе, конечно же, имелся ассортимент и вин тоже, но их вряд ли заказывали часто, особенно английские. Бармен как раз поставил перед Артуром снифтер с бренди, кажущимся густым и чёрным в сине-фиолетовом освещении клуба, и подмигнул новому клиенту, доставая винный бокал на длинной ножке. С таким заказом Артур ожидал как минимум мужчину представительного вида или балованного гламурного мальчика, но никак не высокого худого парня — то ли панка, то ли гота — во всём чёрном, с чёлкой, зачёсанной на лоб с помощью геля. На запястьях болтались широкие кожаные браслеты на ремнях, а длинные, довольно изящные пальцы, постукивающие по полированной поверхности барной стойки, уродовали пара массивных колец и безобразно-чёрный лак на ногтях. Абсолютнейший кошмар и полная безвкусица в комплекте с заказанным неплохим белым сухим из графства Корнуол. И пока Артур переваривал в своей голове разрушение стереотипов, бармен наполнил бокал и принял без сдачи пятнадцать фунтов. Однако неплохо для малолетки. Парень поблагодарил за вино, чуть повернулся к Артуру, усаживаясь удобнее, и сделал маленький глоточек, смакуя букет. Видимо, напиток его удовлетворил, и он, сделав ещё глоток, слизнул капельку с нижней губы. До неловкости полные сочные губы растянулись в едва заметной довольной улыбке. Парень, продолжая потягивать вино, принялся отстукивать ритм ногой в высоких кожаных ботинках и блуждать взглядом по окружающему пространству. Артур, всё еще не отрываясь, разглядывал этого парня и не мог определить для себя, нравится тот ему своими точёными скулами, губами и чертовски сексуальными пальцами или жуткий лак, готский прикид и комично-оттопыренные уши напрочь перекрывали все достоинства. — Хэй, чува-а-ак, убери это осуждение из своих кошачьих глаз и дай мне спокойно насладиться настоящим английским вином. Я по нему охренеть как скучал, — парень, конечно же, заметил пристальный взгляд, но говорил весело и даже с ноткой флирта. Артура же перекосило от подростковых с акцентом словечек, выдающих в нём неместного и явно малолетнего. — О, да ладно, только не говори, что кривишься из-за вина. Ты не патриот? Французское, чилийское, испанское, конечно, считаются лучше, но как сраный английский туман и вечные дожди могут конкурировать с солнцем? Зато это вино, — парень постучал чёрным ногтем по тонкому боку бокала, отчего кожаный браслет сполз вниз, открывая клубный голубой — «не заинтересован в знакомствах», — значительно суше и имеет просто неповторимый вкус. — Я кривлюсь от твоего внешнего вида. Тебе вообще пить-то можно? — зачем-то ответил Артур, ещё раз оглядывая несуразного парня. Нет, ну, как можно испоганить такие пальцы? — Не волнуйся, возраста согласия достиг сто процентов, — поиграл тот бровями и засмеялся. — Или что, не твой фасончик? — Не мой формат. Не могу перестать думать, сколько кошек ты прирезал во славу Сатане, — фыркнул Артур и глотнул своего бренди. Парень ещё раз рассмеялся, демонстрируя красивые зубы, и тоже глотнул своего вина. — Ты хотеть потанцевать? — раздалось сбоку от Артура с явным немецким акцентом — что-то ему сегодня везёт на иностранцев — и ноздри забил запах пряно-цитрусовой туалетной воды. Светловолосый твинк в маечке-сетке и бриллиантом-гвоздиком в левом аккуратном ухе сладко и приглашающе улыбнулся. — Не сейчас, крошка, я ещё слишком трезв, — мягко отбрил его Артур и хотел уже отвернуться, как его поймали за руку. — Давай исправить это вместе. — Да я уже пью, не волнуйся. — Ну-у-у, я могу составить тебе компанию, — он погладил Артура по запястью, стрельнув глазками на его бокал. Несмотря на то что мальчик выглядел симпатичным и ухоженным, хищник в Артуре негодовал от такой навязчивости. Да и… Слишком он жеманный и сладенький. Раздражённо дёрнув головой, Артур заметил, как парень-гот с интересом наблюдает за разворачивающейся картиной, по-совиному склонив голову на бок и прищурив глаза, но вмешиваться и как-то помогать явно не собирался. Возможно, Артуру стоило вести себя с ним более дружелюбно. — Давай я угощу тебя ещё одной порцией, а потом мы потанцевать, м? — парнишка-немец облизнул красиво очерченные губки. Видимо, богатый папа-бюргер выдал сынишке неплохую сумму на каникулы в Лондоне, и сынишка собрался развлечься по полной с кем-то вроде Артура. А Артур на дух не переносил налоговых инспекторов, чай с молоком, танцы и мальчикодевочек — у крошки из Германии по двум статьям мимо. — Сладкий, сегодня без меня, — Артур высвободил руку из цепких пальцев и постарался добавить в улыбку сожаление, мальчик-твинк улыбнулся в ответ, чмокнул Артура в щеку и растворился в людской толпе на танцполе, кинув на прощание неприязненный взгляд на парня-гота. — Чу-у-ус, — весело крикнул тот и отсалютовал ушедшему бокалом вина. — Мог бы и помочь, — хмыкнул Артур и хлебнул своего бренди. — Стоило, одолжив у бармена нож для колки льда, загробно провыть, что у меня закончились кошки, но такие ангелочки вполне подойдут для жертвоприношения дэр Сатане? — тёмная бровь скептически выгнулась, а губы растянулись в гаденькой ухмылке. — Я бы мог, только зачем? Помогать чуваку, осуждающему мой досуг и выбор напитков, и чьё имя я даже не знаю? — Артур. Парень на секунду запнулся, а потом хохотнул. — Что смешного? — Пф-ф, да так, удивился забавному совпадению. — Тебя тоже зовут Артур? — А? Нет-нет, не Артур. Гендельф! — При чём… А, типа почти Мерлин, — Артур пренебрежительно хмыкнул. Как же его в детстве достали с этими приколами, в шесть он даже перестал играть в рыцарей, хотя очень любил легенду о короле Артуре и рыцарях Круглого стола. — Что ж не Дамблдор? Он тоже старик с бородой. — Ладно, тупая шутка. Зови меня Джетро, никаких волшебников, — парень примирительно поднял ладони вверх. — Просто… Ну, знаешь, Дойль мой любимый писатель, брату читал, да и сам зачитывался все детство, как, впрочем, и легендой о Короле Былого и Грядущего. — И Толкиеном, как я понимаю. — Чувак! Какой подросток не тащился от Толкиена? А ты поклонник мамочки Ро? Дрочил, поди, на профессора Снейпа в шестнадцать? — вернул шпильку Джетро. — Да кто не дрочил в шестнадцать на Снейпа? — Хм, твоя правда, да… В общем, забудь… Так вот, Артур, альтруизм — не моё жизненное кредо. Да и вообще, тебе предложили заказать выпивку, позвали танцевать, а потом, вероятно, осчастливили бы худосочной задницей — где здесь беда? — Беда в том, что я не люблю навязчивость, — святые угодники, ну не объяснять же этому идиоту, что просто предпочитает выбирать сам? И не очень-то возбуждается на суповой набор, коими чаще всего выглядели твинки. Джетро, кстати, тоже не хватало пары-тройки фунтов для большей привлекательности, но Артур списал его худобу на остаточную подростковую угловатость и слишком активный рост, когда мышцы не успевали за быстро вытягивающимися костями. Хотя, возможно, так казалось из-за свободной чёрной одежды, и под ней всё же имелся хоть какой-то рельеф. Чёрт, он только что всерьёз рассматривал этого парнишку как сексуального партнёра? Нужно срочно выпить ещё, и танинами выдержанного бренди изгнать из головы ненужные мысли о том, что у этого ехидного курёнка под футболкой с каким-то неопознанным зловещим принтом. — Вам коктейль от того джентльмена за крайним от бара столиком, — бармен поставил перед Артуром высокий бокал с красной жидкостью, пестрым бумажным зонтиком, долькой карамболы и трубочкой в форме члена на конце. — Сразу нет, верните напиток заказчику, — вызверился Артур, глянув на излишне накачанного мужчину за сорок в белой футболке, обтягивающей солидные бугры мышц на руках и груди, и с таким же коктейлем в руке. Кажется, уже давно пора свалить за свой незаметный столик, а не сидеть у всех на виду, как барышня на смотринах. А всё этот чудаковатый Джетро. Раздражал и притягивал одновременно. — Что, тоже не прЫнц? — Отъебись. — Чувак! Да твой неоновый браслет разъедает мне сетчатку! Чего ты хотел, вешая на себя “не против познакомиться”? — Джетро картинно выпучил глаза и щелкнул по запястью своим голубым клубным браслетом. — Ты пришёл сюда трахнуться, ну так не удивляйся, что на тебя есть спрос. Даже если вокруг все тебе не по фасону. — Можно подумать, ты бы сам польстился на такого партнёра, из-за размеров «банки» вряд ли способного самостоятельно вымыть себе голову. — Так этим коктейлем он тебе и не помыться вместе предлагал. — Ты бесишь, ты в курсе? — у Артура даже ладонь зачесалась дать Джетро подзатыльник, о чём он ему и сказал, допив залпом остатки бренди. — Левая или правая? — Что? — опешил Артур. — Чешется. Какая ладонь? Если левая — к деньгам, правая — к встрече. Суеверия такие суеверия. Но я же сатанист, как ты считаешь, а им, то есть нам, положено верить во всякую чушь. — А ухо какое должно чесаться к затрещине? Ты проверь, вдруг оно! И я тебе с радостью помогу, — Артур хищно оскалился и плотоядно смерил лопухи Джетро взглядом. — Но-но, дяденька, тематические игры не по мне, как бы много кожи и латекса на мне ни было надето. — Жаль, кляп был бы тебе очень к лицу. — Хоть ты и тёзка моего любимого героя легенд, это не помешает мне послать тебя на хер. — А что помешает? — Я, видишь ли, отвык жить по нормальному времени, а это ближайшее к моему дому ночное заведение, где я мог бы выпить вина и расслабиться. И вот, не допил вино, — Джетро показал оставшиеся на дне пару глотков своей белой кислятины и с удовольствием припал к бокалу, жмуря глаза от удовольствия. Кстати, да, а допитое бренди Артура уже пару минут обволакивало желудок тёплыми волнами, а пустой снифтер мерцал в приглушённом освещении клуба, будто масляными потёками. Поэтому он жестом приманил бармена и заказал ещё порцию и, сам себе поражаясь, еще вина для Джетро. — Я сам заплачу, — тут же встрял тот и положил на стойку пятнашку. — Ты же не пытаешься меня закадрить, так что ни к чему покупать мне выпивку. — Катастрофически болтливого сатаниста с чёрным лаком на ногтях? Нет уж, — насмешливо и чуточку равнодушно сказал Артур, думая про себя в первую очередь о цвете браслета Джетро. Бармен поставил на стойку заказанное вино, бренди и ещё один бокал с красным коктейлем, только уже рядом с Джетро. И когда он удивлённо обернулся на давешнего качка в белом, пытавшегося склеить Артура, тот несколько раз изнутри толкнулся в щеку языком и показал зажатую между пальцев двадцатку. Джетро прищурил глаза, залпом выпил коктейль, передёрнув плечами от сладости и крепости, и показал мужику средний палец. — Смотри-ка, а он твой ротик бы вполне закадрил. Аж на двадцатку. А будь ты одет не как малолетний сатанист, вполне потянул бы на полтинник, — Артур весело рассмеялся, глядя на это представление, за что удостоился такого же тяжёлого взгляда и неприличного жеста. — А тебе он даже денег не предлагал. Я танцевать. Приятно сгнить здесь от скуки без меня. Слава Сатане! — длинные гибкие пальцы Джетро перегруппировались в жест Спока, и он спрыгнул с высокого барного стула, направляясь на танцпол. Кажется, Джетро исчерпал лимит оскорблений и шуточек, что ж, пусть потанцует, а Артур вернётся за свой столик, выпьет ещё и присмотрит себе кого-нибудь менее истеричного и худого и, определенно, без лака на ногтях.