s o u l f u l d a n c e

-И когда жизнь стала такой дерьмовой? -Рассуждал вслух паренек, жадно потягивая дым из фильтра сигареты, прижавшись спиной к стенке своего балкона.Глаза бегали по машинам, которые так отчаянно ревели моторами в спешке. Дым струями выходил из пропитанных никотином губ, клубясь в холодном воздухе,сливаясь с ним. Большое чувство агонии в свои-то шестнадцать лет.Хотя еще рано рассуждать о смысле жизни в таком возрасте. В СМИ пишут, что такой возраст очень опасен для подростков, в основном потому, что всякая дрянь может поместиться в эти маленькие амбициозные головы. Но Хосока нельзя назвать амбициозным или одним из тех, кто с крыши летит при первой же трудности. Нет. Просто паренек по своей природе слишком наивен, чтобы сразу разглядеть в человеке то, от чего он бежал всю жизнь. А ведь попадаются же в мире люди, которые в общем-то с тобой всегда, и тебе с ними комфортно.Ты не думаешь о них ничего плохого, но приходит время когда их «Я» вылезает наружу.Да что там вылезает, сочится ядом из всех щелей. А ведь никто и не знает, что больнее: потерять семью, потерять дорогого человека, потерять себя? Для каждого человека свой рай, в который может и пропускает всех кого попало, но после отбирает только тех,с которыми готов провести остаток своей жизни. Кто знает, сколько мы еще проживем, сколько всего еще повидаем, какая судьба нас ждет за тем поворотом или на улице, через дорогу. Странная все же эта штука — жизнь. Звонок в домофон сбивает Чона с мысли. Он тушит половину сигареты, не мня остаток табака и лениво следует на бесящий его звук. Гостей он не ждал, да и некому в общем было его навещать. Ведь школу он уже закончил, как несколько дней или недель назад. -Да, кто это?-С легким вздохом протянул Хосок, держа трубку у уха. -Йоу, Хорс, это твоя судьба!-Заливаясь смехом, произнес некто в трубке. От чего Чон резко дергает рукой от уха и нажимает на кнопку, чтобы открыть дверь. Смех и голос за пять лет он запомнил хорошо. Почему за пять,потому что Пак, чертов, Джун всегда так смеялся и попал в их класс из-за переезда.Но парни быстро сдружились, читая манхву на переменах и смотря на уроках аниме.Два распиздяя, ничего не скажешь. Но оставаться в мире своих воспоминаний пришлось недолго - вскоре послышался стук в дверь. Джун всегда так стучал, чтобы Хосок понял, кто это к нему приперся с утра по раньше. Чон жил один. Нет,у него были родители, правда в разводе. Отец ушел, ну, а мать, что мать. Родителей не выбирают, она часто оставляла маленького парнишку для себя одного, родного, который сам себя не оставит. Открыв и увидев этого хитро улыбающегося говнюка, который прятал что-то за спиной, он не смог сдержать свою улыбку и не пустить его внутрь. Так же Чон не мог сдержать своего любопытства и попытался заглянуть за спину. -Что там?-Потянувшись на носочках, пытался заглянуть. Но ничего не было видно, ведь дружок то у нас ростом 176 сантиметров,а тот в свои 16 еще и до 170 не дорос. -Хмм, то, что тебе явно понравится.-С легким кивком, мол «закрой глаза», смотрит на распирающего от интереса рыжее бестие, которое вот-вот будет его обнимать.Закрыв глаза, Хосок тяжело вздохнул, закусив губы.-Открывай!-Тут же послышалось над ухом,и глаза мгновенно распахнулись, но на лице был полный пофигизм. -Я знал, что ты алкаш, но не на столько же.Где стащил? Лицо Пака помутнело, ведь это не та реакция, которую он ожидал. Чон пристально посмотрел на реакицю своего друга и посмеялся. -Да успокойся, я так и знал, что ты не чаю пришел попить. Раздевайся давай, а я пока стаканы достану. -Какие же у тебя глупые шутки,Хосок!-Буркнул Джун, пройдя к шкафу и аккуратно повесил свою одежду. Несмотря на то, что они с Чоном два сапога пара, вечно прогуливали, устраивали драки, издевались над девчонками, оба были воспитаны, не особо дурными. На самом деле, они придумали этот образ «плохишей», после первой увиденной драки Хосока с одним из их одноклассников. Не то что бы он забияка, но на тот момент ему хотелось поставить его, как все говорят на «место». Меньше будет рот открывать и кучу глупых слухов о нем распускать.Так Джун первый раз увидел Чон Хосока, такого с одной стороны обычного безобидного, а с другой -ураган, который унесет далеко и желательно надолго. -Эй, мистер неженка, стаканов нет, кружки только.- Хосок со вздохом подошел к столу и потрепал свои рыжие волосы. -Да и так сойдет, какая разница из чего пить, главное, пить и наслаждаться. -Идиота кусок. Прошло два часа. На кухне слышался гогот, который прекращался, если только на пару минут, чтобы послушать какую-то историю из прошлого. Начинались они как и все другие «А ты помнишь..», «А когда…». Этим двум было явно уже веселее, хотя бы Хосок не выглядел, как мрачная туча и лучезарно улыбался. Но от опьянения хочется лечь на что-то мягкое, закурить и заливать все 80 градусным абсентом. А еще больше хочется танцевать, что, в общем-то, и приходит первым в голову. Включив стерео систему, что-то из громкого и быстрого, под которую можно бешено двигаться из стороны в сторону, Чон задвигался, как чувствует, как хочет, отдаваясь полностью музыке. Джун округлил глаза, наблюдая за плавными Хосоковскими движениями. Он не мог и представить, что под такую музыку можно так плавно двигаться, да и вообще двигаться, а не просто прыгать и трясти своей головой. Так обычно делают на концертах подобной музыки. У каждого музыкальный кайф выражается по-своему. Как только композиция кончилась, Чон делает потише, чтобы присесть обратно и покурить. -Чувак, это нереально круто!-Огромный восторг послышался в голосе. Джун даже встал, аплодируя своему другу. -Да фигня это, ты же видел все фильмы со мной про танцы, "Шаг вперед" или "Уличные танцы". Вот там они круто двигались, хотя актеров чему не научи, он сделают все в идеале. -Нет, ты явно переплюнул этих лохов, тебе бы заняться тан…-Пак не успел договорить, его тут же перебивают,после чего слышится щелчок зажигалки и тяжелый вдох и выдох. -Забудь об этом, я уже наступал на эти грабли. -Ох, ты кусок придурка, раз зарываешь свой талант! Надо быть смелее, тебе бы это не знать! Стоило Джуну закончить свою фразу, как он снова жадно отпивает из кружки и подходит к Хосоку, обхватывает руками того за щеки. На что тот шумно сглатывает, замирая на стуле. Смотрит прямо в глаза своего друга и не понимает, что происходит. Пак же резко хватает за тонкое запястье недоумевающего приятеля и ведет в комнату. -Эй, что с тобой? Куда мы?-Хосок все больше удивляется поведению Джуна, нет он конечно знает, что от него жди все, что угодно, но что-то идет не так. Не получив ответа, плетется медленно за светлой макушкой, не зная, что его ждет. И это напрягало парня все больше и больше. Оказавшись на кровати, он жмурится от приземления. Голова и так кругом, а тебя еще просто заталкивают на кровать. Почувствовав холодные руки на своем торсе, Чон сжимается и хватает за руки явно обнаглевшего друга, кинув на него злобный взгляд. -Да что с тобой, мудила? Ты слышишь меня вообще?-Но ответа вновь не последовало, вот только руки Пака оказались сильнее Хосоковских. Это ввело его в еще больший шок и панику. Ведь Пак никогда не участвовал в драках, по крайне мере когда был рядом Хосок. Кто же мог подумать, что он такой сильный.Стоило хоть немного отвлечься, как руки оказываются за головой, и на помощь остаются только ноги, но и те не особо полезны в данной ситуации. Тут же Чон чувствует прикосновение губ к своей шее, чертовски жжет, вызывая неприязнь. И орать нет сил, в горле образовался огромный комок, комок который криками не пробьешь и не проглотишь. Единственное, что слышал Джун, это шипения и всхлипы. Каждая мышца сжималась от ядовитых прикосновений свободной руки, сжималась настолько, что приводила к судорогам. Не так себе Хосок представлял свой «первый раз». Он хотел что-то особенно романтичное, и,блядь, не с парнем, а уж тем более не с лучшим другом. Послышался звон от пряжки ремня, разлепляя глаза, парень замечает, как ремень резко оказывается в районе его запястий, туго сжимая их твердой кожей. Руки Пака теперь могли спокойно двигаться по телу, задевая соски, он слышит очередное шипение с матом. -Аиищ! Чертов ублюдок, как только я освобожусь тебе..-Несмотря на прямую угрозу, губы Чона накрываются чужими, горячими. Джун крадет первый поцелуй, который он тоже представлял себе не так. Не такой влажный, не такой отвратительный на вкус. Даже никотин казался слаще этого дерьмового поцелуя. Губы плавно отходят, оставляя расстояние на случай, если Хосок решит попытаться вмазать. -Ты такой дурачок, Чон Хосок ,никогда не замечал моих чувств, -горько произносит Пак, разглядывая разъяренное лицо.-поэтому я демонстрирую тебе их прямо сейчас. Не замечал, Хосок действительно не замечал, но как можно заметить любовь своего лучшего друга, когда ты не чертов гей и даже не бисексуал. Глаза снова жмурятся от прикосновения в районе паха. Так и хочется вмазать с колена, но положение чересчур неудобное. Даже не пнешь. Ноги плотно прижаты к месту изгиба ноги, движение для удара будет не внушительным. Руки начинают пульсировать от сжатия плотной кожей. Громкие рыки и слова начинали чаще вылетать с губ Чона. Джун пытается вызвать у него эрекцию, но нихера не получается. Паку приходит идея, просто подолбиться, пока тот еще не отрезвел до конца. Пуговица легко расстегивается и слышно, как ширинка начинает растягиваться, обрываясь звенящим звуком. Джинсы и белье, которые так плотно прилегали к ногам, стали спускаться, от чего глаза открываются максимально широко, но нет сил подняться. Нет сил даже вертеться. Чертово головокружение не хочет оставлять беднягу, а чувство ярости все растет. Как только Джун избавился от нижней одежды Хосока и своей, надрочив свой член, который уже чуть ли не колом стоял от «прекрасных» рыков его друга. Он приподнимает Чона за изгиб ног крепко прижимая их торсу, опять же обезопасив себя от неожиданного удара. Помогая рукой вставить по самые «помидорки», что получилось весьма благополучно. Он входит с большим упорством, ведь кольцо мышц было сжато максимально. Это отдалось протяжным криком от боли, наверное, единственное, что смог выдать из себя Хосок. Это было чертовски больно, хочется расслабиться, но мысль о том, что сейчас будешь выебен своим другом, не шла ни в какие ворота. От чего Джуна забавляли крики Чона, он никогда не видел, как ему было больно. Садист? Самый настоящий. Продолжая надавливать головкой на анальное кольцо, он наконец проскакивает во внутрь, продолжая проникать всей длинной своего члена. Дойдя до конца, Пак издает протяжный «победный» стон, Хосок, в свою очередь, судорожный крик, закусывая его губой. Сжимаясь полностью Чон дрожит от боли и чувства предательства. Расценивая все как глупую шутку, поцелуй — ладно позлится и успокоится, погладил по члену — выбил бы пару зубов, но это — отвратительно! Пак начинает медленно двигаться, чувствуя как стенки плотно сжимают его член. Безумно нравится, начиная наращивать темп, он следит за выражением лица друга, но не находит в нем ничего из «мне так хорошо» Хотя,это его не особо и волновало, ему сейчас хорошо, а он потерпит немного для своего друга. Можно ли теперь его сейчас им назвать? С каждым толчком, который отдается по комнате вместе с всхлипами и рычанием, Пак наращивает темп почти до предела и кончает прямо во внутрь, прямо в Хосока. -Я люблю тебя.-Ядовитое для ушей предложение вышло из Джуна, вместе с довольным протяжным стоном. Такого с девушкой не ощутишь. Да и по согласию не интересно, девушки будто «ведро», которое способно имитировать стоны. А тут рычат, смотрят с взглядом убийцы, возбуждая собой. Хотя Чон всегда его возбуждал. Надев свои джинсы, Джун решает удалиться, оставив Хосока в таком положении, не думая даже развязывать для своей же безопасности. Авось сам развяжется, когда протрезвеет и придет в себя. Хотя Чон уже давно протрезвел. И ему оставалось только встать и перегрызть глотку этому мудаку. Но все тело так болело, ныло и не хотело даже шевельнуться. Мозг приказывает, но тело не слушается, совершенно.