Плен

Жёсткие кожаные ремни плотно обхватили кисть и лодыжки мужчины. Он без сознания. Голова с россыпью светлых волос висит безвольно, будто кукольная. Оголённые торс, мощный и рельефный, покрыт синяками и ссадинами. В нескольких метрах к железному столбу прикован другой мужчина. Он, в отличие от первого, в сознании. Весь перевязан массивными железными цепями. Рот затянут тряпкой, которая служит кляпом. Он вгрызается в неё зубами и зло шипит. Глаз не видно, их закрыли тёмные слипшиеся пряди. Леви дёргается резче, ещё и ещё раз. Замок на цепях опасно скрипит. Зик хмурится и кивает головой Бертольду, чтобы замотал нерадивого пленника получше. Бертольд мешкается, рыскает по углам в поисках верёвки или чего-то вроде того. Амбар, в котором они находились, был скупо обставлен, и кроме сена тут ничего не водилось. -Хех, вот это напор, капрал. Предлагаю тебе успокоиться. Из этих оков тебе всё равно не вырваться, только силы зря тратишь… и моё терпение, — добавил Зик уже жёстче. – Вот, бери пример со своего командора, висит себе и не рыпается. Главнокомандующий титанов подходит к Эрвину очень близко и берёт его лицо в свои ладони. -Да, да, ошибки быть не может. Определённо он! А как похож…поразительно. Такая же трагичная судьба. Хех, всё-таки в нашем мире невыгодно быть слишком умным, — он медленно опускается к шее Эрвина и чуть сжимает. Леви вырывается, цепи врезаются в плоть, тонкой струйкой идёт кровь. -Не хочешь, чтобы я трогал его? Ну уж прости. У него есть кое-какая информация, так что придётся помучить твоего командора. Только он до сих пор в отключке хм… не очень хорошо. Зик отходит немного и с размаху бьёт Эрвина в лицо. Никакой реакции. Он делает это ещё и ещё раз. Леви вырывается так сильно, что Бертольду приходится держать его. Помогает не очень. -Всё, не могу больше. Это кощунство, портить такое красивое личико. Подождём, пока он очухается сам. Времени у нас много, так ведь, капрал? Леви глядит максимально угрожающе. По его рукам стекает алая кровь, в раны впиваются цепи, но это последнее, на что он обращает сейчас внимание. Этот Зик. Кто он, чёрт его дери, такой? Откуда знает Эрвина? Какую информацию хочет получить? Зик, тем временем, уже опустился на корточки подле капрала и достал небольшой карманный ножик, приставил его к щеке. -Да, пытать тебя, долго и изощрённо, было бы сейчас очень интересно, но сомневаюсь, что ты располагаешь нужной нам информацией. Или он всё рассказал тебе? Вы, мальчики, всем друг с другом делитесь? — Зик вздёрнул бровь и криво ухмыльнулся. Сейчас он напоминал Кенни. Леви стало неприятно от самой мысли об этом. А в следующее мгновение холодное лезвие коснулось кожи, и из пореза побежала тёплая кровь. -Эй, не отвлекайся, смотри на меня. Зик поднес нож к губам и влажно лизнул лезвие. -Хех, кровь Аккерманов. Ни с чем не спутаешь. Леви дёрнулся, пытаясь дотянуться до мужчины, но получил резкий удар сапогом. Он больно ударился о железный столб затылком, и всё кругом поплыло. -Хех, какой же ты неугомонный тип. Ну ничего, скоро мы обнулим тебя, и ты приобретёшь нового хозяина. Леви застыл. Такое развитие событий его совсем не порадовало. Оно было в разы хуже смерти. Зик вновь устроился возле командора и произнес негромко: «Хм… какой же ты на вкус, интересно?» Лезвие резко прошлось по всему торсу, от ключицы до пупка. Порез был достаточно глубоким, из него тут же хлынула кровь. Леви начал вырываться, но цепи держали надежно. Он угрожающе зарычал в сторону Зика. Тот, впрочем, только ухмыльнулся и припал к ране языком. Его полуприкрытые веки подрагивали, а язык влажно водил по оголённой коже. Он обхватил Эрвина за талию и мягко вылизывал грудь, пресс, живот. Кровь размазалась по бороде, из-за чего та приобрела бардовый оттенок. Леви так плотно сжал челюсти, что их свело. Не выдержав своего бессилия, он отвернулся. Над телом Эрвина прямо перед его глазами издевался какой-то ублюдок, а он не мог ничего сделать. От этой мысли всё в капрале буквально кипело. -Эй, — коротко бросил Зик и дал знак Бертольду, чтобы тот поднял голову Леви, — ты должен смотреть. Для кого я так стараюсь? Леви грубо дёрнули за волосы, заставив запрокинуть голову. Зик, с лукавой ухмылкой, продолжил своё грязное занятие. Теперь он не сводил взгляда с капрала ни на минуту. Почти нежно вылизывал низ живота и ухватился за ремень на форменных брюках. -Хех, ну надо же. И сюда затекло, — Зик резко дёрнул ремень за пряжку и завозился с ширинкой. Леви начал вырываться с новой силой. Такого надругательства он терпеть уже никак не мог. Зик, тем временем, вплотную притиснулся к бёдрам и широко, демонстративно лизнул пах. Потом, обхватив Эрвина под ягодицы, начал медленно посасывать. Он уже полностью прикрыл веки и выглядел, как человек, который получает невероятное удовольствие от того, что делает. Капрал всё никак не унимался, вырывался с двойной силой и старался смотреть куда угодно, только не на влажные губы, тонувшие в ворохе брючной ткани и ласкающие то, на что Леви даже в общей душевой стеснялся опустить взгляд. Злость, боль, обида и, почему-то, ревность — всё это смешалось в единый комок и сжигало мужчину изнутри. Зик, раскрасневшийся, с опухшими алыми губами, поднялся с колен и вновь взял в руки лицо Эрвина. Уже очень нежно прижался к чужому лбу. Он начал что-то сбивчиво шептать прямо в губы мужчины и смотрел на него так, будто знал уже очень давно. Разобрать было сложно, отчётливо слышались лишь: «Мальчик, прости, мой маленький…» и ещё что-то в этом духе. А потом он бросил нетерпеливый взгляд в сторону Леви и отдал приказ: «Выруби его. Он так навредит себе». В следующую секунду Леви почувствовал, что сзади его приложили чем-то очень тяжёлым и железным. Последним, что он увидел перед провалом во тьму, были широкие руки Зика, перебирающие светлые пряди, и расфокусированный взгляд Эрвина. Он, всё-таки, пришёл в себя.