Это не просто игра

       Позже вечером, после обеда и урока трансфигурации, Гермиона сумела дать другой поцелуй Гарри, но в этот раз в макушку его головы. После она убежала в спальню девочек. Гарри понял, что следующий ход за ним. Игра затормозилась на два дня прежде, чем «это» случилось. И Гарри и Гермиона полагали, что это большая забава и хорошее отвлечение от учебы. Несколько Гриффиндорцев были посвящены в игру, но хранили полное молчание. Ни один из них не хотел столкнуться с разъяренным Роном. Гермиона дала следующий поцелуй в подбородок Гарри, чтобы разбудить его — никто не знал, как она пробралась в спальню мальчиков без того, чтобы разбудить кого — либо. Невысказанное правило игры должно было возвратить поцелуй в то же самое место, в которое он был получен. После этого, он с трудом дождался окончания обеда, чтобы поцеловать ее. Гермиона ушла в спальню рано, мучаясь от головной боли, от которой она хотела избавиться с помощью отдыха. Гарри ждал около часа, а потом пошел к ней. Любой, кто заметил его идущего по неправильной лестнице, не сказал ничего или сделал вид, что не заметил. Остановившись перед ее дверью, он открыл ее, осмотревшись внутри. Гермиона лежала на кровати и читала. Он замер. Гермиона вздохнула и отложила книгу на тумбочку, потом устроилась поудобнее и закрыла глаза. Одна из ее рук откинулась за голову, другая, уютно лежала на груди. Гарри тихо прикрыл дверь. Вид Гермионы был таков, что в голову поползли не совсем «дружественные» мысли. Но когда он увидел, что ее глаза действительно закрыты, он осторожно зашел, чтобы не разбудить её. Как только он добрался до ее кровати, Гермиона, внезапно оттянула свою подушку и кинула ее в него. Она громко рассмеялась. Гарри захлебнулся от неожиданности: «Думаешь, что это забавно?». Гермиона смеялась и кивала. Тогда он бросил в нее другую подушку, рассмеявшись, поскольку она весело завизжала. Позже они швыряли подушки друг в друга и беззаботно хохотали. Гарри в последний раз бросил подушку и вдруг увидел, как близко он с Гермионой. Он мог поцеловать ее. Он наклонился вперед, его губы были меньше чем на дюйм от ее кожи, она взглянула на него. Они оба замерли, так как его губы коснулись ее губ. Их глаза были широко раскрыты, а губы отказались нарушить контакт. Наконец, Гарри отодвинулся, его глаза были все еще широки, а его дыхание было немного беспорядочно от удивления. «Твоя очередь», с трудом выговорил он и вышел из спальни, оставив все еще ошеломленную Гермиону на кровати, сжимающую в руках подушку. Гермиона провела всю ночь без сна, чтобы решить, что делать. Она не хотела прекращать игру. Поцелуй Гарри был тем, что она тайно стремилась получить уже давно, но она не была уверена, как это скажется на их отношениях. Игра все упрощала. Он поцеловал ее в губы, даже при том, что сделал это неумышленно, но это подразумевало, что она была должна сделать то же самое. Время под душем было потрачено на разработку плана — когда и как поцеловать Гарри? Поспешно одевшись, и расчесав волосы, Гермиона схватила свои книги и помчалась вниз по лестнице. Она затормозила в конце лестницы, увидя Гарри, сидящего на кресле. Он дремал. Она на цыпочках подошла к нему, придерживая книги, и без всякого предупреждения прикоснулась губами к его губам. Его брови приподнялись от удивления, но глаза остались закрытыми. Она смогла почувствовать его удивление и радость от продолжения их игры прямиком к губам, которые в данный момент были слегка изогнуты в уголках от легкой улыбки. Книги непроизвольно посыпались вниз из ее ослабевших рук. Гермиона держала поцелуй довольно долго, и отодвинулась когда услышала отличительную поступь Рона, спускающегося вниз по лестнице. Ее дыхание было более учащенным, чем обычно. Глаза Гарри открылись, и от этого ее дыхание стало еще более прерывистым. «Моя очередь?» спросил Гарри. Его голос, почему она раньше не замечала, какой он особенный — и сейчас этот голос вызвал дрожь по её спине. Кивнув, она молча собрала книги с пола и пошла немного неустойчиво к портрету. Он облизнул свои губы и ощутил на них вкус губ Гермионы. Он понял, что этот вкус то, что он безумно жаждет. Сегодня, он даст ей другой поцелуй. Потребовалось несколько часов. Чтобы в классе никого не было, он знал, что она немедленно помчится в библиотеку, чтобы учиться как всегда усерднее, чем все остальные. Он, наконец, нашел ее в одной из наиболее изолированных секций библиотеки, она была повёрнута спиной к нему, наклонившись над столом. Очистив горло, Гарри осознал, что выглядит крайне удивленным, когда Гермиона повернулась и столкнулась с ним. Он быстро наклонил голову и прикоснулся к ее губам, одной рукой придерживая ее за спину. Чтобы сделать этот поцелуй особенным, он разделил свои губы и провел слегка языком по ее губам. Он не ожидал её удивленного удушья, которое позволило получить доступ к сладкому рту. Он почувствовал, что её руки обняли его спину, а тело прижалось к нему, позволяя понять что, эта игра не была односторонним появлением чувств. Гермиона быстро расслабилась и вовлеклась в поцелуй. Отодвинувшись, он улыбнулся, заметив ее разочарование, и почувствовал некоторое удовлетворение, когда увидел румянец на её щеках. Сделав шаг назад, Гарри был очень благодарен, что их мантии были широкими и свободными, так как почувствовал, как сейчас его тело прореагировало на нее, и он не хотел, чтобы кто-нибудь еще заметил это. Подмигнув Гермионе, он вышел из библиотеки так же спокойно, как и вошел. Их игра теперь занимала все его мысли. Он думал только о Гермионе. Он промечтал весь урок трансфигурации, от рассеянности наделал кучу ошибок на зельях. Они просто не могли насытится своей игрой. Гермиона добавила в нее элемент нежности, случайно пробежавшись своей рукой вниз по спине Гарри в течение одного из ее поцелуев. Её постоянно поражало то, что уже после более чем сорока поцелуев с Гарри, каждый из них оставался необычным и оставлял о себе память. Они были мягкими, сладкими, нежными, более горячими, столь же знакомыми ей как дыхание. Она задавалась вопросом, закончится ли эта игра, и чувствовала, краткую острую боль опасения. Это была боязнь, что единственный путь, который игру остановил бы в настоящий момент состоял в том, чтобы Гарри уехал навсегда, и наиболее пугающим опасение из всех — опасение, что она никогда снова не испытала бы вкус Гарри на своих губах. Гермиона проснулась рано утром в субботу с этими мыслями. Подвернув руку под голову, она уставилась на темные шторы и подумала о настоящем значении игры — значении, о котором она не думала прежде — прежде, чем не осознала вкус поцелуев Гарри. Теперь она жаждала. Появилась вездесущая боль низко в животе — незнакомая боль, которая была все последние четыре дня. Снова прикрыв глаза, Гермиона стала размышлять и решила, что у нее накопилось уже достаточно доказательств, что Гарри, возможно, хочет быть больше чем другом из-за вызывающих головокружение поцелуев. Но видит ли она его больше чем друга? Когда она думала о Роне, теплое, приятное чувство появлялось в душе — но это было подобно событию, которое она видела только в оттенках серого цвета. Она знала, что волосы Рона были ярко рыжими, знала, что его глаза были цвета орешника, знала, что его кожа склонна к сжиганию, если он останется слишком долго на солнце, то будет весь усыпан веснушками. И ей казалось, что он такой изученный за все годы и знакомый подобно собственной тени. Когда она думала о Гарри — каждый раз называя его имя в беседе — она чувствовала, будто ее уши взорваны горячей захватывающей музыкой, она ощущала все более чутко. Ей казалось, что она только что посадила цветы и наблюдала их цветение впервые. Глаза Гарри были умны и необычно зелены, его темные непослушные волосы умиляли, его более гладкая кожа вызывала зависть. Для нее все в нем было великолепно всегда. Мечты о Гарри в закрытых глазах так настоятельно реагировали на ее тело, посылая интенсивные волны удовольствия. «Отлично, сегодня я решу вопрос того, действительно ли я вижу Гарри только как друга», подумала Гермиона Сегодня была её очередь, чтобы поцеловать его, и она уже придумала отличный способ разбудить Гарри. Выпрыгнув из кровати, что редко кто делает это рано утром, Гермиона порылась в шкафу, ища более красивую одежду. Быстрый взгляд на солнце сказал ей, что сегодня будет тепло, так что лучше всего надеть что-то тонкое и воздушное. И она нашла — великолепную белую рубашку, более нарядную, чем ту, что она обычно носила. Соединив это с простой школьной юбкой, она одела пару гольфов и ботинок, собрала свои книги, пергаменты, перо, палочку, и почти сбежала вниз по лестнице. Она хотела быть сейчас с Гарри.