Братик

      Тор пробыл в Мидграде уже около месяца. За это время случилось как много хорошего, так и плохого. Во — первых, Тор стал более доверчивым с Локи. Подпускал к себе и Тони. Правда, приходилось уговаривать Громовержца, когда начинала идти речь о лечении. Старк жил у себя в башни, маг и ас — в квартире Локи. Всё было бы относительно хорошо, если бы не истерики Тора. Из — за этого, магу пришлось побороть свой страх быть снова изнасилованным Одинсоном и ложиться спать вместе со сводным братом. Хотя, он прекрасно понимал, что в таком состоянии ас не сможет поднять на него руку, а если и сможет, то победа будет, явно не на его стороне. Но не зря говорят, что у страха глаза велики. Всё же не каждый решиться лечь в одну постель с насильником, даже если тот не в состоянии что — нибудь сделать самостоятельно.       В городе царствовала ночь. Часы отбили полночь. Всё погрузилось в мёртвую тишину. Казалось, можно услышать биение собственного сердца. И только один человек, в этой кромешной тьме не мог найти блаженного покоя. Маг лежал рядом с братом и думал о далёком прошлом. Для обычного человека год — уже долго, но не для Бога Лжи и Обмана.

***

      Складывалось впечатление, что только вчера он сидел на кровати в одном номером из самых фешенебельных отелей Нью — Йорка и, как послушный котёночек дожидался своего хозяина, он ждал своего «брата». Ожидание было мучительным, особенно, если ты знаешь, что произойдёт дальше. Всё внутри сжималось, паника окончательно завладела телом и разумом мужчины. — Чего трясёшься как осиновый лист? Замёрз или боишься?       В ответ только осторожный вздох и больше ничего. — Не бойся, ты же знаешь, что я не смогу тебя убить.       Насильник подошел вплотную к своей жертве, осторожно приподнял за подбородок, тем самым отдавая приказ — смотреть в глаза своего хозяина. — Как мило. Сейчас ты похож на маленькую беззащитную зверушку, которую загнал в угол большой и страшный зверь.       Отойдя на пару шагов назад и развернувшись лицом к огромному, на всю стену окну, мужчина добавил: — После того, что ты сделал — тебя убить мало. Я не знаю, почему отец выбрал для тебя именно такое наказание, но я тебе даю слово, что свободным ты себя не почувствуешь. Теперь я стану заглядывать к тебе почаще. Жди меня, как только у меня появиться свободное время, я сразу же приду. И только попробуй сбежать или сотворить с собой что — нибудь. Поверь, ни Фригг, ни мои друзья, ни ледяные великаны, ни Мстители, ни твоя магия и даже Один не смогут спасти тебя. И смерть не станет тебе избавлением. — Голос мужчины был монотонным и властным. — Ты понял меня? — Да, — слова прозвучали чуть громче выдоха. — Я не услышал. Ты всё понял? Повтори! — Да, — чуть громче ответил маг, — я понял тебя. — Вот и славно, а теперь…       Насильник повернулся лицом к своей жертве. В руках он держал наручники и одну из своих любимых игрушек. В глаза промелькнул нехороший огонёк. — Не надо… Я не хочу… — Надо, братик, надо!       С этими словами мужчина подошёл к магу и толкнул на кровать. Одним ловким движением, надев наручники, развел ноги уже нагого тела. И медленно, как будто заботясь о брате, стал вводить в задний проход игрушку. Не смотря на то, что она была и не очень большого диаметра, но из — за того, что насильник не удосужился использовать смазку или хотя бы слюни — боль была ужасной. На простынь стали капать капли тёмно — алой жидкости. Маг зашипел. Немного подвигав её в анусе жертвы, мужчина вытянул игрушку и резко вошёл в не совсем податливое нутро. Боль стала невыносимой, хотелось умереть на месте. Из голоса вырвался дикий вопль. Ударившись о бетонные стены, он стих. — Тише, Локи. Связки порвёшь же себе. — Ха, вытащи, ммм, пожалуйста.       Из глаз хлынули горькие слёзы. Усмехнувшись Тор аккуратно, по — братски стал гладить, словно успокаивая, мага по чёрным волосам. Локи стал проваливаться в беспамятство. — Эй, Локи, ты меня слышишь?

***

      Маг подскочил с кровати в холодном поту. — Чего не спишь? — Я… Я… – Тор, явно, был перепуганным. — Ты стонал во сне, а потом заплакал. — Извини, я разбудил тебя. Ложись спать. — Локи… — Да? — Я не могу. — Чего не можешь? — Когда я закрываю глаза, то вспоминаю Свартальфхейм и… — И что? Прошу, говори. — Тебя, братик. — Вот как, — слова были насквозь пропитаны иронией. — Помню, когда я был маленьким и не мог заснуть, то Фригг читала мне сказки или стихи. Может, стоит попробовать? — Не знаю. — Ну, тогда слушай. «Погасло дневное светило; На море синее вечерний пал туман. Шуми, шуми, послушное ветрило, Волнуйся подо мной, угрюмый океан. Я вижу берег отдаленный, Земли полуденной волшебные края; С волненьем и тоской туда стремлюся я, Воспоминаньем упоенный… И чувствую: в очах родились слезы вновь; Душа кипит и замирает; Мечта знакомая вокруг меня летает; Я вспомнил прежних лет безумную любовь, И все, чем я страдал, и все, что сердцу мило, Желаний и надежд томительный обман… Шуми, шуми, послушное ветрило, Волнуйся подо мной, угрюмый океан. Лети, корабль, неси меня к пределам дальным По грозной прихоти обманчивых морей, Но только не к брегам печальным Туманной родины моей, Страны, где пламенем страстей Впервые чувства разгорались, Где музы нежные мне тайно улыбались, Где рано в бурях отцвела Моя потерянная младость, Где легкокрылая мне изменила радость И сердце хладное страданью предала. Искатель новых впечатлений, Я вас бежал, отечески края; Я вас бежал, питомцы наслаждений, Минутной младости минутные друзья; И вы, наперсницы порочных заблуждений, Которым без любви я жертвовал собой, Покоем, славою, свободой и душой, И вы забыты мной, изменницы младые, Подруги тайные моей весны златыя, И вы забыты мной… Но прежних сердца ран, Глубоких ран любви, ничто не излечило… Шуми, шуми, послушное ветрило, Волнуйся подо мной, угрюмый океан…»       Закончив читать, Локи посмотрел на Тора. Тот мирно посапывал у него на плече. — Да, сколько же с тобой проблем. Хеймдалл, ты же видишь и слышишь меня. И скажи мне на милость, почему же это я должен заботиться о нём? И где, чёрт его дери, делся Один?!