Scrappy fragments

Когда это случается в первый раз, Стив уверен, что Вселенная попросту дала сбой. По-другому и быть не может. Он уже привык, что иногда (не так уж и часто) его узнают на улице. Смотрят, фотографируют, когда думают, что он не видит, порою даже просят автограф. Но сегодня ему кажется, что на него откровенно пялится буквально каждый встречный, как будто у него на лбу написано: «Капитан Америка». Разгадку он обнаруживает, только когда приходит домой и видит собственное отражение в зеркале лифта. Он понятия не имеет, как долго ходил с черной краской вокруг глаз, но, судя по реакции окружающих, – прилично. Он ужасно зол на Вселенную, ведь если она полагает, что можно забрать у него Баки и попытаться всучить вместо него какого-то другого человека, то она не на того напала. Краска вокруг глаз на самом деле бьет по самому больному, вместо радости и предвкушения вызывает только горечь. Ему жаль человека – скорее всего, военного, – с которым его вдруг попытались связать. Но поделать он ничего не может. Он покупает себе стандартный набор: карманное зеркало, мицеллярная вода и ацетон. Они должны помочь избежать подобных эксцессов в будущем. Когда это происходит во второй раз, ему кажется, что Вселенная решила жестоко над ним подшутить. Ему просто нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя. Неизвестный снайпер скрывается за кромкой крыши со скоростью, недоступной обычному человеку, Николас Фьюри истекает кровью посреди его гостиной, соседка – Агент 13 – переговаривается с кем-то по телефону. Стив идет в ванную умыться. Привести мысли в порядок. В зеркале у него точно такая же краска вокруг глаз, как и у снайпера, стрелявшего во Фьюри. *** – Мне нужно научиться писать левой рукой, – говорит Стив, когда Сэм навещает его в больнице. Тот в ответ согласно кивает (не потому, что понимает, а скорее потому, что с сумасшедшими лучше не спорить). Стив осознает, что совсем не обязательно писать на руке, можно и на других частях тела, только вот все упирается в то, сколько пройдет времени, прежде чем Баки заметит его послание. Вообще в последующие дни Стив чувствует себя неплохой карикатурой на очень навязчивого рекламного агента. Который готов из-под земли достать, лишь бы только предложить свои услуги. В первый раз Баки к их встрече оказывается совершенно не готов. У него загнанный взгляд и дерганые движения. Его пугает и Стив, и тот факт, что кому-то вообще удалось его разыскать. Он боится, что вслед за Стивом придут другие, и не знает, что никто не будет идти по его следу с таким же упорством. А если кто-то попробует, Стив лично с ним разберется. – Сейчас не время, – произносит Баки, не глядя Стиву в глаза. На нем невероятно изношенная куртка. Ветхая, как и все на чердаке, на котором Стиву наконец удается его перехватить. – Встретимся позже. Пожалуйста, уходи. Встретимся позже. Завтра или послезавтра. Может быть, через полгода. Лучше никогда. Ну точно как в ситуации с рекламными агентами. Баки даже достает пистолет. Хочет показать серьезность своих намерений. Стиву приходится приложить усилие, чтобы не улыбнуться. Разве его остановит пуля? Разве его остановит хоть что-то, когда речь идет о Баки? Но он не хочет, да и не имеет права загонять Баки в тупик. Поэтому Стив кивает. Наверное, Баки действительно многого не помнит. Например, что Стива невозможно переубедить. Стив знает, когда сделать шаг назад. Когда кивнуть, поджать губы и временно уступить. А потом предпринять еще одну попытку. Он совершенно уверен, что Баки ни в коем случае ничего от него не примет. Но он может хотя бы попытаться. Стив снимает куртку и кладет ее у лестницы, ведущей с крыши. По крайней мере, она теплая и неброская. Нет ничего плохого в том, чтобы ее забрать. *** Он пишет Баки каждый день. Не просто так Вселенная дала близким людям особый способ общаться. Он начинает с разумных доводов. «Мы просто все обсудим». «Я могу помочь». «Тебе не нужно разбираться со всем в одиночку». Заканчивает нытьем. «Бак, пожалуйста». «Я скучаю». «Просто ответь». Нытье, конечно, срабатывает, потому что ноет Стив структурированно и последовательно, и в какой-то момент надпись на его руке гласит: «Надоел, сил нет». Еще у него на запястье есть адрес и время, а больше ничего и не нужно. *** – Вообще не понимаю, как так получилось, – говорит Баки. Их новая встреча начинается по обыкновению настороженно, но заканчивается тем, что Баки лежит в объятьях Стива на пыльном чердаке и очень негодует по поводу такого развития событий. Стив же считает, что ему не на что жаловаться. – У меня есть теория, – говорит он и замолкает. – Какая? – нетерпеливо спрашивает Баки и даже приподнимается на локте. – По поводу чего? – По поводу тебя и меня. Мне кажется, когда в небесной канцелярии нужно отчитаться, например, о настоящей дружбе, тут же тыкают в нас. Вот, посмотрите, есть Баки и Стив из Бруклина – чем у них не настоящая дружба? А потом проходит почти сто лет, и нужно снова отчитаться, и опять начинается: так вот же, Капитан Америка и Джеймс Барнс! Чем не образец настоящих чувств? И так далее. Баки тяжело вздыхает, как будто в жизни большей глупости не слышал. *** Когда это происходит в очередной раз, Стив уверен, что его Вселенная в лице Баки обнаглела до невозможности. Люди в лифте улыбаются и тактично стараются на него не смотреть. – У тебя на щеке нарисована улиточка, – доверительно сообщает ему Наташа. Стив практически уверен, что сегодня вечером кое у кого кое-где будет нарисовано кое-что другое. Ему ужасно хочется домой, пусть и с улиточкой на лице. У него на правой ладони написано: «Я тебя люблю», а чуть ниже: «Захвати по дороге молока». А это кое-что да значит.