Недетские шалости

— Ты не обыщешь меня? — буднично спросил темноволосый гном. — Вдруг у меня что-то ценное в штанах? Его обманчиво-наивный взгляд не вызвал в Тауриэль никаких эмоций. Она привыкла — орки и люди Эсгарота не стеснялись в выражениях; в одних и тех же, как правило. И, как правило, остроумным весельчаком считал себя каждый. — Или ничего, — равнодушно бросила эллет и со скрипом закрыла решетчатую дверь темницы. Повернувшись, она окинула взглядом навесные проходы и выбитые в стенах камеры: все тихо. Одетые в кожаные доспехи стражи ходили туда-сюда, держа за шкирку бурчащих гномов или их оружие. Водопад мирно шумел, а черные тени проворно носились вокруг, словно ожидая нужного момента. Леголас возвышался в стороне и чутко следил за окружением, не скрывая лукавого блеска в голубых глазах. Такого же яркого, как сияние металлической чешуи на груди и плечах, но понятного лишь Тауриэль: он слышал. Слышал разговор с гномом и ждал ее, чтобы задать свой обычный вопрос: поиграем, сестренка? Этот голос… он эхом раздался в голове и колючей волной охватил позвоночник. Но эллет не собиралась выдавать свои мысли так легко, поэтому уверенно направилась вперед, надев каменную маску — дар Владыки Леса, который многому научил свою подопечную. Она угадала, и Леголас непринужденно шагнул навстречу, щуря внимательные глаза. — Почему этот гном уставился на тебя? — Кто знает? — резко ответила эллет, принимая вызов. А затем мягко добавила, задавая правила: — А он высок для гнома, не так ли? — Повыше прочих, — взгляд эльфа нисколько не прояснился, но мимолетная улыбка все же коснулась тонких губ, — но такой же безобразный. Тауриэль не сдержала усмешку, но тут же одернула себя: ну уж нет! Не в этот раз. Чувствуя воодушевление от такой победоносной мысли, она небрежно склонила голову и спустилась вниз по каменным ступеням. Но голос Леголаса не позволил уйти далеко: — Нам нужно кое-что обсудить. — Владыка Трандуил звал меня, — возразила эллет, оборачиваясь. — Скажешь, что я задержал. Не приказ и не просьба, но ослушаться нельзя. Хоть эльф и был ей сводным братом, однако в первую очередь являлся сыном Владыки и единственным наследником. И сколько бы дружелюбия ни выказывал — равных здесь не видел. Поэтому Тауриэль вновь поклонилась и шагнула в темноту узкой пещеры. Несмотря на мрак, она видела низкий сводчатый потолок и сеть извилистых трещин на каменных стенах, о которые билось эхо шагов. Мягкое и размеренное, оно так отличалось от звенящего смеха из нахлынувших воспоминаний о детстве, шумных играх и задорном голосе маленького Леголаса, с которого начиналось почти каждое утро: - Поиграем, сестренка? Тогда — лишь вопрос. Но эльфы росли любопытными, и в конце концов их забавы стали не такими уж невинными… Спустя годы трудно найти переломный момент; все изменилось так же внезапно, как оборвался темный коридор, выпуская эллет к желтоватому свету паривших над головой светильников. Она оказалась на мостике из распиленного пополам ствола дерева, змеящегося над пропастью в окружении паутины таких же навесных проходов. Одни спускались к толстым корням и бугристой земле под густым ковром темно-зеленого мха. Другие бежали вдаль, к земляным стенам или ныряли в каменные пещеры напротив выхода из темницы. Туда-то и направилась Тауриэль, вслушиваясь в рваные звуки перемешанных голосов: они доносились из глубокой пещеры в самом низу, где лесной народ отмечал Пир Звездного Света. Но ни одному стражу не должно отдыхать этой ночью, и эллет уколола совесть, хотя… вряд ли Леголас отвлекся бы от дел, сомневаясь в безопасности дворца. С этой мыслью она вошла в широкий коридор, на стенах которого мирно потрескивали факелы, освещая серый камень и округлый потолок. Лестница впереди вела к другому коридору со множеством ответвлений, способных запутать гостя или скрыть его. А дальше еще лестница, и еще коридор. Лестница. Коридор… Тихие и одинокие, пока Тауриэль не пришла на самый верх дворца, к овальному входу и двум стражам, караулящим его. Они мгновенно вытянулись, увидев своего капитана, отчего тонкие кольчуги приветливо сверкнули в оранжевом свете. Оказавшись на королевской половине, эллет замедлила шаг и покосилась на темно-коричневую дверь с золотой ручкой; излучаемое Владыкой Леса напряжение чувствовалось даже здесь. Но оно рушилось возле следующей двери — уютной, родной, хоть и точно такой же. За нее и прошмыгнула Тауриэль, напоминая себе испуганного мышонка на кухне, ведь так и не научилась чувствовать вблизи Трандуила хоть что-то, кроме опасения. Спальня Леголаса — другое дело. Как и хозяин, все здесь источало радушие и никогда не менялось. Та же, что и много веков назад, широкая кровать, укрытая покрывалом цвета зеленой мяты. Те же плетенные из ротанга сундуки, где эльф хранил одежу и личные вещи. Те же каменные стены, неровные, местами выпуклые, хранившие в себе воспоминания об инструментах гномов, строивших этот дворец. И плеск… ровный, обволакивающий плеск бегущего по стене ручейка. Шириной с ладонь, он дрожал и поблескивал у кровати, исчезая в крошечной трещине на стыке с полом. Но недолго Тауриэль наслаждалась его шумом: скоро в комнату вошел принц, держа в руке полупустой колчан. Рыжее оперенье стрел мягко зашуршало, когда он положил их на ротанговый сундук около входа, чтобы приняться за наручи. Не говоря ни слова, эллет подошла и стала распутывать звенящие пряжки на спине Леголаса, обнажая измявшуюся за день светло-серую рубаху. А после отошла к стене, наслаждаясь ее прохладой и движениями эльфа, избавлявшегося от брони. — О чем вы говорили? — спросил он, оборачиваясь. — С кем? — Тауриэль пыталась казаться равнодушной, но озорные нотки в голосе выдали истинный настрой. Заметив его, принц улыбнулся и не спеша подошел, оперевшись локтем о стену возле лица сводной сестры. Вмиг окутав ее своим теплом, перемешанным с терпким, чуть горьковатым запахом. — С темноволосым гномом, — растягивая слова, Леголас внимательно наблюдал за эллет, завлекая ее в глубину своих глаз: ярких, блестящих… — Не помню, — с трудом, но ей удалось вырваться из этой пучины и тряхнуть головой, почувствовав на щеке мужские пальцы. На это эльф тихонько хохотнул и склонил голову набок, любуясь Тауриэль. — Кажется, он предложил что-то? — Теперь его пальцы аккуратно вертели рыжую прядь, ожидая реакции. — Что-то найти? .. — Возможно, — щеки эллет уже разболелись от напряжения, и она не сдержала улыбку, пока забирала у Леголаса локон, — но тебе-то что за интерес? — Я о тебе забочусь, сестренка, — прикосновение к шее заставило ее опустить веки, с наслаждением прислушиваясь к ласке, — вдруг тебе не терпится отправиться к гному и обыскать его. Как следует. Насмешка в голосе отрезвила, но недостаточно: руки эльфа смелели, и вторая ладонь скользнула под воротник, чтобы огладить ключицу, согревая кожу. Заставляя мягкую дрожь пробежать от груди к животу и резко вытолкнуть скопившийся воздух — какое легкое поражение… как всегда. Но Тауриэль не расстроилась и приподняла голову, когда Леголас неторопливо обвел ямочку между ключицами и поднялся выше, чуть сильнее надавливая прохладным пальцем. — Мой принц… — Похоть искрилась во взгляде — эллет знала это. Но слишком уж самодовольная ухмылка напротив разбудила гордость. — Раз вы не против, тогда я отправлюсь к гному. Она хотела оттолкнуться от стены, но успела лишь дернуться, прежде чем рука эльфа сжала плечо: не грубо, но настойчиво. — Тогда я иду с тобой, — его лицо вдруг оказалось ближе, улыбка померкла, а глаза сузились. — Зачем? Постоишь на страже? — Нет, — теплое дыхание неожиданно коснулось виска, — буду подсматривать. На секунду в комнате воцарилось молчание, прерванное сдержанным, но искренним смехом в унисон. — Раз тебе так интересен этот гном, — расслабившись, Тауриэль повернулась и легонько толкнула принца. К ее удивлению, он отступил и скрестил руки на груди, шелестя рубахой, — то иди и сам обыщи его, как следует. — Я могу обыскать, если хочешь, — он поджал губы, чтобы не рассмеяться, и продолжил не сразу, — но только обыскать, не больше… — Дурак, — эллет широко улыбнулась и покачала головой, направившись к выходу. Внезапно расслабленный эльф встрепенулся и схватил ее за локоть. Быстро, но недостаточно сильно: она могла освободиться, только зачем? Все равно это мнимое противостояние отправилось к Балрогу едва ли не с самого начала. — Ай! — взвизгнула Тауриэль, когда ей осторожно заломили руку и прижали грудью к стене. — Мне нужно идти, ты ведь знаешь… — Знаю, — выдохнул принц, и его вкрадчивый тихий голос уже не казался веселым: сквозившее желание дополнилось требованием, — а еще я знаю, как тебе это нравится… Слова почти осязаемо коснулись эллет, проникли в нее, и низ живота сладко дернулся. Затрепетал в такт шипящим вздохам Леголаса, когда он шлепнул ее по ягодице и сжал пальцы. Но одежда скрыла желанное от обоих, и рука эльфа скользнула на бедро к полам одежды, отчего некогда гордая воительница томно застонала: — Проклятье… ты хоть раз дашь мне шанс?.. — Шанс? — горячо шепнул он, касаясь губами уха. — А что ты сделаешь со своей победой? Уйдешь? — Нет, — любопытство ослабило хватку, и Тауриэль повернулась, опустив ладони на теплую грудь принца; его неторопливое, размеренное дыхание завораживало, успокаивало, как и плеск ручейка, — для начала, пожалуй… пожалуй, я велю тебе раздеться. — Начало мне нравится, — сверкнув глазами, Леголас вновь улыбнулся и осторожно шагнул назад, распуская завязки на треугольном вырезе рубахи. Он снимал ее медленно, чуть нервно, обнажив сперва плоский живот. Затем выпуклую грудь с белоснежной кожей и темно-коричневыми сосками, тут же прикрытые упавшими локонами. А после ткань соскользнула с рук, открыв плавные изгибы небольших, но крепких мышц. Низ эльф снимал далеко не изящно, но Тауриэль замечала лишь резкие линии длинных ног и округлые ягодицы. Гладкие, манящие к себе… — Теперь раздень меня, — дрогнувшим голосом велела она, когда вся одежда принца оказалась на зеленовато-желтом ковре. Судя по шумной усмешке, продолжение не разочаровало, и он с готовностью подошел, взяв ладони эллет в свои. Оказавшись на середине комнаты, она расслабилась и закрыла глаза, чувствуя, как Леголас встал за спиной и легонько коснулся пальцами виска. Вдумчиво скользнул ими за ухом, прихватывая мочку, лаская шею. Медленно, аккуратно собрал волосы и отодвинул их, пытаясь не отрываться от обнаженной кожи, пока вторая рука распускала шнуровку на кожаном нагруднике. Он упал с глухим стуком и широкие ладони несколько раз сжали плечи Тауриэль, вынудив ее затаить дыхание в предвкушении, а после взялись за скрытые пуговицы. Нетерпеливые, они справлялись медленно и подстегивались резкими выдохами эльфа, раззадоренного внезапными трудностями. Но скоро плотная ткань упала к ногам, а на смену пришли влажные губы. Широко раскрытые, они осыпали звонкими поцелуями шею, изредка уступая место твердому языку. Необычно горячему, как и руки, проворно вытаскивающие нижнюю рубаху из-под штанов, касаясь то живота, то поясницы. Сняв ткань, принц беззастенчиво стиснул грудь эллет и прикусил ее ухо, вырывая звонкие стоны. И будто желая насытиться ими, сжал челюсти, потирая напряженные соски, отозвавшиеся возбуждающим трепетом, захватившим тело. Собравшимся в лоне, разогревая его. Но недолго эльф тратился на ласки и оказался на коленях перед Тауриэль, беспорядочно оглаживая ее живот и талию дрожащими ладонями. Шершавые из-за тетивы пальцы легко царапали кожу, отражая колючие вспышки под ней и блеск в мутных глазах Леголаса, рассматривавших завязки на штанах. В мгновение ослабив узел, он приподнял ногу эллет и стянул с нее сапог. Второй. Ухватился за края одежды и порывисто дернул ее вниз, чтобы обнять губами косточку на бедре, потягивая ее в такт энергичным движениям рук, мявших ягодицы. Запрокинув голову, Тауриэль старательно ловила каждое прикосновение и содрогалась: ее живот нещадно тянуло, но любовник лишь мучил, дразнил и тихонько посмеивался в ответ на тихие стоны. Стоны и вздохи, кружившие в воздухе, пока эллет не ощутила сильный толчок и поцелуй: глубокий, настырный… Она ответила, сминая губы принца и лаская язык, но не сразу поняла, что уже лежит на нем в окружении раскиданной одежды. Прижимаясь животом к возбужденной плоти, дурманящей разум своей твердостью и жаром, своей влажностью. Мотнув ногами, она освободилась от штанов и села, плавно двигая бедрами и следя за Леголасом: как он прекрасен… Как прекрасны его сдвинутые темные брови и напряженные глаза. Лоснящиеся губы, между которых с шипением вырывался воздух, стоило ей прижаться чуть сильнее. Но внезапно эльф крепко схватил Тауриэль за бедра, показывая, как мало этих ласк. Он завозился, упрямо направляя ее. Врываясь в нее. Замирая с ней. Однако вспыхнувшее между ног наслаждение уже скоро превратилось в муку; ища избавления, эллет выгнулась, принимаясь двигаться. Вначале медленно, размеренно. Затем чуть быстрее. Еще быстрее. И еще… Пока разум не сузился до ощущения бившейся внутри плоти, отметая даже касания эльфа, впивавшегося ногтями в грудь или ягодицы. Больно, но не важно — есть лишь жар. Обжигающий, пульсирующий в чреслах жар. Нарастающий. Ищущий выход. И погасший, когда Леголас резко остановил Тауриэль, вырвав из тумана грудным стоном. Будто куклу, он положил ее спиной на ковер и устроился сверху, вжимаясь в раскрытые губы, но уже без ласки — только исступление сквозило в поцелуе, когда любовники беспорядочно оглаживали языки друг друга. Но сильный толчок прервал их, возвращая к единению и заставив эллет обнять ногами принца, чувствуя испарину на его теле. Чувствуя напряжение, движение бедер. Слушая влажные звуки и шумное дыхание возле уха, раскалявшее кожу. Все это смешивалось, колотилось в ней и заставило потеряться в бездне острого наслаждения…