Однажды в Шотландии...

Кто-то назовет эту историю случайным стечением обстоятельств, кто-то судьбой, а кто-то даже не подумает, что в этой встрече есть что-то необычное. Но решать, кто из них прав – дело читателя. Шотландия. Тридцать первое декабря две тысячи пятнадцатого года. Окрестности Фолкерка. Стейси грустила: канун Нового года, праздника, который она привыкла проводить в окружении семьи и друзей, а она застряла в этом Богом забытом пригороде старого шотландского городка. Из-за обильных снегопадов небольшой аэропорт Фолкерка отменял ее рейс уже третий день подряд. Вот что им неймется – в России новогодние праздники пол месяца, а тут двадцать восьмого декабря назначают встречу! Какое уж тут праздничное настроение? Даже есть не хотелось… Усилием воли она решила создать самой себе праздник. Как там говорил Хемингуэй? «Праздник, который всегда с тобой». И пусть она не в Париже, а в шотландском захолустье, куда ее занесло, теперь уж точно по «последней» командировке в этом году, можно хотя бы попытаться проникнуться новогодней атмосферой. Все, что для этого нужно – свечи, маленький рождественский венок, любимые фрукты (аппетита все равно нет и не предвидится), любимый сыр и бутылка сухого красного вина. Боясь потерять «боевой» настрой, девушка накинула пушистую шубку с теплым капюшоном (никакой снег не страшен!), обулась в любимые сапожки (несмотря на высокий каблук, удобные, а и без того изящная ножка, в них смотрится так, что Золушка от зависти умрет), и поспешила в сторону ближайшего супермаркета. Сказать, что Гарретт был зол или хотя бы раздражен, было бы неверно. Все, что он чувствовал, когда решился все бросить и уехать в любое место мира, просто купив билет на ближайший рейс, усталость… Огромная, вселенская усталость… Если бы он мог умереть, то назвал бы ее смертельной. Он, вампир, переживший не одну войну и битый сотни тысяч раз, впервые чувствовал себя таким уязвимым и беззащитным. Да и кто бы его за это осудил, когда возлюбленная, с очень непростым характером, вместо слов недовольства только посылает в тебя электрические разряды, а после неделями не разговаривает и обижается, что «он опять ничего не понял»? И как понять, если с тобой не говорят? Замкнутый круг, в котором он уже просто задыхался. Если бы ближайший рейс был Катманду, то он поехал бы и туда! На этот раз повезло Шотландии… Заснеженная, немного сонная страна дарила ощущение спокойствия и умиротворения, да и что говорить, живности тут было немало, так что искать сонных бомжей, от которых после насыщения тошнота два дня не отпускает, не было необходимости. Лучше вкусная «морковка», чем тухлое мясо! Неделя в местном «раю» превратила его в почти «добродушного обывателя». Нежная косуля и неимоверное количество шотландского виски сделали свое дело. Он даже вспомнил, что сегодня люди празднуют Новый год! Венки, елки, праздничные гирлянды и густой снег… Виски уже не хотелось, а бутылочка вина цветом напоминающая темную, венозную кровь, была бы кстати. К тому же и магазин сверкает новогодними огнями в двух шагах от него… Посчитав это достаточной причиной, он зашел в двери и тут же направился к винному отделу. Какая удача! Кьянти почти пятнадцатилетней выдержки. Бутылка уже пыльная и ценник со скидкой! Не любят шотландские парни итальянской «кислятины» - им же хуже! Его пальцы схватили не бутылку, а ладонь девушки, что за секунду до него, сделала подобный выбор. Гарретт отпрянул - сказать, что он обжегся о пальцы незнакомки было бы враньем по отношению к самому себе! Он посмеивался над Эдвардом раньше, когда тот заводил речи о «личном сорте героина». Дурак! Вот и все, что сейчас билось в его затуманенном мозге… Вот его «личный сорт героина» довольно кладет бутылку вина в корзинку и идет к кассе… И ему не хочется ее выпить за углом того же магазина, запивая горячую кровь прохладным кьянти, ему хочется, чтобы она была его всегда… Тут не только жажда насыщения, тут потребность Иметь с большой буквы! Как будто у него была маленькая, бархатная коробочка в которую он до сих пор не поместил прекрасную жемчужину… Все, на что был способен его затуманенный виски и страстью мозг – это проследить за ней. Он дал себе обещание, что придет завтра, но ее окна были так близко, а вампирское зрение так остро… Последним гвоздем в крышку гроба его самообладания стало то, что она вышла из ванной, скинув влажное полотенце и облачившись в халат, хотя эту, почти прозрачную паутинку цвета сливок в чашке каппучино, назвать халатом мог только мужлан. Она зажгла свечу в центре венка, красиво разложила фрукты и сыр на тарелке, а после уже потянулась к штопору – открыть вино. Пара секунд, и вот уже другие пальцы выхватили бутылку и горячий шепот скользнул по коже: «Я хотел насладиться этим вином, но в компании такой сладкой малышки, я боюсь, что не замечу характерной кислинки». Девушка вздрогнула от неожиданности, но стоило ей взглянуть в глаза незнакомца, как она замирает в его руках, завороженная. Гарретт редко применял свой дар «убеждения»: барышни и так прохода не давали, падкие на внешность – помани пальцем и «оно» твое! Но сейчас он не хотел рисковать, а если точнее, он просто ХОТЕЛ! Тонкий пеньюар был бы порван, но Гарретт не любил портить красивые вещи, так что просто снял его, а вот дальше держать себя в руках не стал – его малышка, а теперь она была только его, оказалась прижатой к стене, беспомощная, с зажатыми тонкими ручками над головой. Все, что он ей позволял – это сделать глоток воздуха между страстными поцелуями. Он понимал, что это эгоистично, неправильно и Карлайл бы прочитал целую лекцию. Но сейчас он не смог бы от нее оторваться, даже если бы в него каждую секунду посылали разряд тока. Он был с девушкой весь – и телом, и душой, а мысль, что она под его «очарованием» гнал прочь. В эти минуты для него было главным то, что она отзывалась на каждое его движение, а он упивался ею и ее стонами. Яркие лучи солнца, проникшие в окно с рассветом, застали его за созерцанием спящей девушки. Впервые за неделю пребывания в Шотландии, он увидел ясное небо, без единого облачка. Кожа сразу же засияла искорками, и, страшась расспросов, Гарретт поспешил покинуть постель, стараясь не разбудить сонное чудо. Он решил вернуться вечером, после захода солнца и тогда, если она позволит, он будет обладать ей без всяких вампирских трюков, если же нет, то он не сдастся, пока она не влюбится в него, что бы для этого не потребовалось. Луна с неба? Право, какой пустяк! Он сделает ВСЁ!!! Но его новогоднее счастье неожиданно закончилось, придя в этот небольшой коттедж вечером, он застал только пустые стены и огарок свечи в венке… Кто она? Где она? Как можно быть таким идиотом и даже не спросить имя? Как ее теперь найти? Он сам не понял, что прокричал это, бессильно опустившись у двери… - Девушка уехала еще до обеда. Это коттедж братьев МакФлеттов, те еще жадные говнюки! Здесь останавливаются те, кто им нужен по бизнесу, хоть от их конторы далековато, но кто об этом знает, пока не доедут в нашу глушь? Спросите на почте, обычно они оповещают свою тетушку-почтальона о «гостях», чтобы она успела прибраться в доме, может она подскажет имя, - заявил ему подросток лет тринадцати. Для своих лет он был очень наблюдателен и категоричен в суждениях! Заметив скептический взгляд Гарретта: - Я летом месяц стриг газон перед домом, но мне не досталось ни шиллинга. «Дождей не было, вся трава пожухла, за что тебе платить?» - передразнил парнишка. - Спасибо, друг! – теперь у Гарретта был план действий, а главное – надежда! *** Стейси старалась не просыпаться: сейчас ее сон был как никогда реалистичен. Ей всю неделю снился этот незнакомец, ставший уже навязчивой идеей: руки, губы, горячий шепот, от которого кожа покрывалась мурашками… А этот сон был просто волшебным, она чувствовала запах, тяжесть руки на талии и его губы на шее… Сквозь сон она прошептала: - Пожалуйста, больше не уходи! Я не могу без тебя! Хоть во сне побудь рядом… И все же проснулась от жаркого поцелуя в губы и голоса с усмешкой: - Я нашел тебя на другом конце света, как я могу уйти, когда так долго искал и обрел свою жемчужину? – Гарретт был счастлив, оказывается, что и его «личный сорт героина» нельзя заворожить… Всё было настоящим с самого начала, а то, что это не закончится никогда, он решил рассказать ей утром… Сейчас в его планах разговоры были лишними…