Вечером

Ты не извращенец. Так почему же тебе это нравится, Генос? Почему ты тяжело сглатываешь искусственную слюну, сжимаешь зубы, напрягаешь подбородок, а сталь между пальцами с нервным звоном ударяется о друг-дружку, дрожит, словно воздух в раскалённой пустыне? Почему ты не можешь оторвать глаз от своего учителя, склонившегося над унитазом в приступе тошноты? Тебе жалко учителя – оправдываешь ты себя, когда очередной булькающий звук вырывается из пьяного тела, а человеческие, ослабшие руки жалобно сжимают скользящий ободок. Сайтаме плохо: грудная клетка его тяжело вздымается, изгиб спины дрожит, дергается каждый раз, когда комок подступает к горлу. Колени скользнули по сбившемуся мягкому коврику, поджимаются сильнее, а тяжесть тела опускается на икры. Лысому мужчине стало немного легче, но горечь и какая-то кислота во рту осталась, горло слегка першит, а низ живота болезненно крутит, словно желудок вывернулся наизнанку и теперь пытается вернуться в первичное состояние, прочистив себя от еды. Мужчина прикрывает глаза и делает глубокий слабый свистящий вздох, прикладывается щекой к ободку в поисках прохлады и опоры. И ты стоишь, наслаждаясь его разбитым видом. Ты ужасен, Генос. Особенно ты отвратителен, когда твои глаза с нескрываемой радостью вперемешку с приторной, скрипящей на зубах сахарной нежностью осматривают уставшее и пустое лицо учителя. Бледное, расслабленно-мягкое с красными, блестящими от слюны губами, ниточка которой паутиной тянется вниз, цепляясь за подбородок. Мокрые ресницы, слабые, тяжело опущенные веки, красные раздражённые уголки глаз, челюсть и горло дергаются при каждом находящем вновь приступе, пытаясь сдержать его, а пальцы ног поджимаются, словно напряжение проходит сквозь всё тело. Жалобный скулёж вновь вырывается из приоткрытого рта Сайтамы, и розовый блестящий кончик мягкого языка пробегается по нижней губе, то ли пытаясь слизать мерзкое ощущение, то ли наоборот смочить и так влажные, нет, даже мокрые губы. -Генооос, - тянет он твоё имя. Ты нервно втягиваешь воздух носом, а затем садишься за спину мужчины, усаживая его себе на колени, а второй рукой касаешься низа его живота, проводишь холодными пальцами по тёплой коже, давишь на неё. Учитель нервно дергается и вновь склоняется над унитазом, выплёвывая теперь желчь, потому что ничего уже не осталось. -Т…ты что… - тяжёлое дыхание, ты почти слышишь потерянные и жалкие ноты в его обычно спокойном, весёлом голосе. Носом утыкаешься в шею, вдыхаешь запах алкоголя и пота, еды и чего-то кислого, терпкого. Твоя металлическая ладонь опускается ниже, сжимая Сайтаму через жёсткий толстый слой джинсовой тёмной ткани, вызывая волну какой-то дикой болезненной дрожи в ногах учителя. -Ген-н…нос… я тебя…ударю… - сипит мужчина, впиваясь пальцами в скользящий белый материал унитаза, жмуря глаза, когда твои пальцы ловко щёлкают на ремне, звонко расстёгивают ширинку, шурша, заползают под ткань розовых трусов. Почему-то в голове у тебя пролетает самодовольное осознание того, что подобная ситуация уже возбуждает не только тебя и что учитель ни за что не ударит тебя. Потому что он такой же, как и ты.