Домик на дереве

Мы с Кэрол договорились встретиться в три часа пополудни у заброшенного парка, где в детстве многие из нас проводили все свое свободное время. Я пришел немного раньше, а все из-за того, что мне сегодня просто не терпелось увидеть ее. До этого мы виделись только во время занятий, да и то, когда оказывались в одном кабинете. Хоть мы и старались проводить больше времени вместе на переменах, но этого нам все равно не хватало. После школы Кэрол сразу же бежала домой, готовиться к экзаменам, а я, вместо того, чтобы сидеть за учебниками, шел в лес, где готовил для Кэрол небольшой подарок. Мы не прогуливались в свободное время, не сидели у Кэрол в гостях, не общались с друзьями уже около месяца. Всех поглотила подготовка к экзаменам, а теперь, когда все уже позади, и до выпускного вечера осталось совсем немного времени, мы с Кэрол сразу же договорились о том, чтобы провести целый день вместе. Я сел на ближайшую лавочку, где и просидел минут десять, после чего, завидев знакомый силуэт, встал, встречая ту, по которой безумно скучал. Кэрол, догадываясь о том, что я приготовил ей сюрприз, оделась в свое лучшее платье. Конечно, оно было немного не в тему, но тем не менее, смотрелось на ней шикарно. Она шла ко мне быстро, а когда расстояние между нами сократилось, сбавила шаг, игриво улыбаясь и показывая этим, что теперь прибавить шаг должен я. И я прибавил, подошел к ней и вместо того, чтобы обнять, просто поднял на руки, направляясь в сторону леса. Кэрол смеялась и целовала меня, совсем не сопротивляясь. Как же я скучал по ее смеху! Буквально за считаные минуты мы добрались до места. Я поставил ее на землю и попросил закрыть глаза, что она покорно сделала. Поворачивая ее лицом в нужную сторону, я опасался, что моя затея покажется ей странной и нелепой. Но отступать было поздно, поэтому, едва совладав с дрожью в голосе, я попросил Кэрол открыть глаза. - О Боже, - она засмеялась и посмотрела на меня, а потом - снова на домик на дереве, на который я убил почти месяц. От страха у меня живот свело. Почему до меня сразу не дошло, что ей не понравится? Я уже начал злиться на себя, что зря убил столько времени, когда мог просто подарить ей мишку или букет, как вдруг она продолжила: - Я с детства мечтала о нем! Так долго папу просила!.. Но он постоянно оправдывался тем, что у нас на участке нет дерева, - и, смеясь, Кэрол побежала к лестнице. – Ну же, давай за мной! Я пошел следом, втихомолку посмеиваясь над тем, как за пару секунд она превратилась из серьёзной, почти взрослой девушки в десятилетнюю девчонку-сорванца. Она обрадовалась, а это значит, что я попал в яблочко. Я подождал, когда она заберется внутрь, и последовал за ней. Она сидела на коленях, широко улыбаясь и с интересом разглядывая стены. - Здесь столько всего можно придумать! - Кэрол улыбалась, переводя взгляд от одной стены к другой. – Вот сюда можно будет повесить наши фотографии с тобой. А тут - со всеми друзьями. Жалко конечно, что ни Лори, ни Рик, ни Шейн сюда не поместятся, хотя… Она вытянула руку, схватила меня за футболку, притянула к себе и, все так же улыбаясь, поцеловала. Дыхание прервалось моментально. По ее губам я скучал, хоть и сам не понимал, насколько сильно. Они были шершавыми, но мне так даже больше нравилось. Люблю, когда она кусает губы. Я обнял ладонями ее лицо, провел большим пальцем по губам. Начал целовать, спускаясь к шее, а затем - к груди… Я обожаю ее нежную кожу: от нее всегда исходит тонкий, почти неуловимый аромат, а цвет похож на сладкое топленое молоко… Я потерял счет времени, целуя ее плечи, и открыл глаза, только когда почувствовал, как ее тело покрылось «гусиной кожей». - Нам и вдвоем хорошо, - закончил я. - Я люблю тебя, Дэрил Диксон. - Угу. Кажется, я сейчас сделал что-то не то. Кэрол скрестила руки, резко отвернувшись от меня и упершись в стену отсутствующим взглядом. Я растерялся, не понимая, что с ней творится. Может, она просто слишком устала за эти две недели? - Что не так? – спросил я, положив руку на ее плечо. - Ничего. Совсем ничего, - она старалась говорить спокойным тоном, но даже ежу понятно было, что ей это дается очень нелегко. - Да хватит уже! Ты не можешь сказать, что случилось? Зачем зря нервы насиловать? - Меня просто раздражает твое вечное «угу»! Что тебе не говори, одно только «угу» и услышишь в ответ! Неужели так сложно ответить по-человечески, Дэрил? – Кэрол укоризненно посмотрела на меня. - Зачем? Ну, скажу я, что люблю тебя… И что с того? Сильнее любить стану? Хватит бред нести. - Вот так? – возмутилась она. – Значит, то, что я тебе говорю - бред? Может, мне с тобой тоже междометиями общаться? А что ты так на меня смотришь? Будем ходить друг с другом, угукать, агакать… Очень романтично! - Хватит уже злиться, блин, - пробурчал я. – Какая разница, что именно я тебе скажу! - Может, я хотела бы услышать что-нибудь приятное! - А это место, где мы сейчас сидим, на которое я убил почти месяц, ради которого я таскал доски на своем горбу каждый день, разве не признак того, что я старался для тебя? Может, ты думаешь, что я себя так порадовать решил? - Нет, Дэрил. Просто мне хотелось бы слышать более внятные речи, кроме странных звуков, потому что создается впечатление, что ты пропускаешь мимо ушей все, что я говорю!.. *** Мы стояли с Кэрол у нашего дома, на участке которого я построил домик для Софии. Хоть и не нашлось подходящего дерева, пришлось включить воображение и приобщить к делу брата, чтобы хоть как-то, но разместить немалого размера домик сразу на двух молодых деревцах. - А он не рухнет? – спросила Кэрол, когда я показал ей нашу работу. – Ну, помнишь, ты делал тогда домик, но он был намного прочнее, чем этот. - Вообще-то нет, - улыбнулся я, глядя, как София пытается забраться наверх по веревке, полностью игнорируя лестницу. – Он обвалился уже на следующий месяц. Хотя причиной могло быть и то, что туда повадились залезать «торчки». - Жаль. Милый был домик. Мне он тогда сразу понравился. Жаль, что у меня было мало времени, чтобы туда приходить почаще. Зря я тогда вообще уехала… Она замолчала, глядя на свою дочь, которая уже была в домике, забравшись по веревке, хотя и не без помощи Карла. А я смотрел на женщину, которая обладала невероятным умением оставаться жизнерадостной, невзирая на любые невзгоды, и видел в ее глазах грусть. И вопросов не надо было задавать, чтобы понять, что ее тревожит. Она и так все сказала. В ту пору мы слишком много времени отдавали учебе и слишком мало – друг другу. Мы были знакомы с первого класса, но, наверное, за все эти годы просто не успели взять от жизни то, что следовало. И поссорились-то тогда по глупости. Ну, уехала она - писали бы письма друг другу, виделись редко… Зато потом все было бы хорошо. И ребенок у нас был бы наш, общий. И я бы чаще говорил, как люблю ее. Ведь это правда: всегда любил, только молчал почему-то. Да и сейчас молчу. А так хочется сказать!.. Но каждый раз, когда я, собравшись с духом, пытаюсь это сделать, она, словно специально, перебивает меня. И я опять молчу. Молчу зря. Может, говори я об этом почаще, все у нас сложилось бы по-другому: без этого чертова Эда, без слез, горечи, тоски и непонимания. От опрометчивых решений ее удержало бы знание, что я люблю ее больше, чем она себе может представить. Тогда ей просто необходимо было это знать, а я не понимал, как она в этом нуждается. Я мало что делал для нее и почти ничего не говорил. Только самому себе подтверждал эту истину, но не ей. А Кэрол это было гораздо важнее, чем мне. - София кажется очень счастливой,- улыбнулась Кэрол, поворачиваясь ко мне. – Спасибо, Дэрил. - Я люблю тебя, - выдохнул я, глядя в ее глаза. - Угу, - улыбнулась она, доверчиво прислоняясь к моему плечу.