Непутевая дочь

      Комната мрачная, но работать здесь хорошо: ничто не отвлекает внимания. Лампа с покосившимся абажуром освещает только заваленный письменный стол. Доставшаяся по наследству мебель черного дуба: тяжелые, пыльные шкафы, немые часы, украшенные ажурной паутиной; окно задернуто.       В хаосе, царившем на громадном резном столе, можно было различить новые и старые книги, рукописи, свитки, пергамент, ручки и карандаши, блокноты, мятые и разорванные в клочья исследования, чертежи, рисунки. На отполированном временем краю стояла потухшая свеча. Рядом и на полу лежали кусочки пепла. Виднеющаяся из-под документов часть стола была покрыта разнообразными алхимическими и математическими формулами, символами, кругами преобразования. Над всем этим сумасшествием высилась темная фигура человека, словно часть интерьера. Его фигура.       Запах. Воняло невыносимо, воняло трупом. Хотелось открыть окно, освободиться от горькой пыли, облепившей горло, язык и небо.       Риза знала, что будет дальше, она уже сотню раз видела этот мрачный сон. Сейчас он повернется и выцарапает на ее спине клеймо боли. Это из-за него она страдает. Родной отец обрек Ризу на мучения.       Страх объял девушку. Она хотела убежать, но не могла. Она хотела кричать, но не могла. Она хотела лишь сделать вдох, но не могла. Она боялась его. Риза боялась собственного отца.       Скрипнул стул, поднялся рой пыли, с противным чмоканьем закапала на дощатый пол багровая кровь.       Он медленно повернулся. Его лицо было серьезным и грустным. Печальные глаза ввалились и резко оттенились синевой. Из приоткрытого рта тонкой струйкой сочилась кровь. Слезы сдавили Ризе горло. Он закашлял, и тягучие капли попали девушке на лицо.

***

      Риза завизжала громко и пронзительно. Она подбежала к окну и распахнула ставни, жадно глотая ртом колючий воздух. Холодный пот щипал глаза. Риза стояла, пошатываясь и вздрагивая всем телом, и временами нервно всхлипывала.       После ледяного, прочищающего разум душа лейтенант подсела к Хаяте. Было два часа ночи, но девушку по ясным причинам в сон не тянуло. Не пугал ее и тот факт, что завтра на работу, а она так и не отдохнула в свой единственный выходной.       Риза пыталась успокоить ураган мыслей у себя в голове, создать в них некий резонанс. Пальцами девушка отстукивала ритм какой-то песенки из своего детства. Она попыталась отвлечься и припомнить все, что ей предстояло сделать на грядущей неделе. И тут она, разбирая дела по дням-полочкам, наконец поняла, какое вчера было число. Сердце дрогнуло.       — Не может быть! — лейтенант моментально сорвалась с места, сбив спящего пса.       На глазах девушки вновь блеснули слезы, послышались сдержанные всхлипывания. Она оделась с быстротой урагана, мгновение назад бушевавшего в ней самой.       — Я забыла! Черт! — яростно выкрикивала Риза. — Я опоздала! Опоздала!       Обескураженный Хаяте даже не успел подумать, что именно она забыла и куда опоздала, потому что его хозяйка закричала:       — Мне надо уехать!       Риза изо всех сил шарахнула дверью. Она рыдала, как и тогда, после кошмарного сна, только еще сильнее.       В день смерти отца Риза всегда приходила на его могилу, чтобы положить цветы, а в этом году забыла.

***

      — Черт! — выругалась Риза, сидя в полупустом вагоне. — Черт! Черт! Черт! Черт! — она рыдала чуть не в голос, как ребенок. — Отец, прости меня.       Девушка с истерическим волнением поглядывала на часы. Почти три ночи. Ризу свернуло в новом припадке ярости. Слезы брызнули с новой силой. Противное, навязчивое чувство не давало девушке успокоиться. Оно терзало ее, сжигало изнутри, пожирало все ее мысли и желания, затуманивало разум. Ненависть заполнила девушку от пульсирующей макушки до кончиков дрожащих пальцев. В этот миг Риза ненавидела всех: этот поезд, его машиниста, спящих за спиной детей и их родителей, но больше всего она ненавидела, конечно же, себя - неблагодарную дочь.       Время шло… Колеса поезда монотонно отмеряли километры… Слезы градом капали на пол, окрашивали в черный цвет серые брюки девушки. Риза уже не понимала, зачем и почему плачет: она плакала просто по инерции, потому что на душе было паршиво, и хотелось спать - истерика хорошенько вымотала ее.       «Что же я делаю? — мелькнуло у нее в голове. — Неужели это я? Как я до этого докатилась?»       Риза неожиданно быстро успокоилась. Глаза сфокусировались. Ненависть исчезла, оставив девушку и навязчивое чувство бороться наедине. Риза ясно ощущала, как эта мерзость шевелится в глубине ее сердца, но девушка не давала ей взять над собой контроль.       «Кто я? — подумала Риза. — Я хладнокровный снайпер, я герой войны, защитник и телохранитель. Пора бы уже взять себя в руки».       Риза с шумом выдохнула. Голова гудела, как жестяное ведро, по которому несколько раз ударили палкой. Девушка уже решила, что неплохо было бы и подлечить свои шаткие нервишки, и чтобы хоть как-то себя отвлечь, она начала с наигранным интересом рассматривать вагон. Лейтенанту не раз приходилось ездить поездом, поэтому ничего ее толком-то и не зацепило. Однако она отметила молодую девушку в белом платье и с большой кожаной сумкой, сидящую чуть наискосок от нее. Девушка эта тоже не спала. Она держала какой-то сверток-не сверток, скорее что-то отдаленно похожее на письмо, иногда разворачивала его и перечитывала. Тогда ее лицо озаряла улыбка тихого торжества, а в глазах танцевали звезды.       «Наверное, это письмо от того, кто ей дорог», — подумала Риза, вспомнила отца и его молодого ученика, и ей вновь стало грустно от своих мыслей.       Девушка не заметила, как провалилась в сон.       Потрясая воздух, проревел поезд.

***

      Риза стремительно и неслышно миновала всю длинную дорогу. По пути она собрала букет из свежих полевых цветов: ромашек, васильков, колокольчиков, тысячелистников…       Небо сияло бесконечным веером света. У горизонта оно, раскрашенное в черный и синий цвета, еще спало, дальше трепетали пестрые облака с вшитыми в них золотыми и розовыми нитями. В вышине небо светилось добром и чистотой, а еще выше прохладный воздух тронула алая рябь. Вся эта картина напомнила Ризе девушку из поезда. Лейтенант улыбнулась. Когда-нибудь она заживет обычной женской жизнью, у нее будет семья и дети, разумеется, тоже.       Появившееся на горизонте кладбище почти испугало девушку. Нечто, подобное зову, всколыхнуло ее изнутри, заликовало и возрадовалось. Это было не то навязчивое чувство, что изводило девушку в поезде. Это была… любовь. Риза четко ощущала клекот и теплоту любви. Хоукай боялась своего отца, но и любила его не меньше. Она не хотела этого понимать, она просто знала, просто была счастлива, что любит его.       Девушка встрепенулась, как ветка, тронутая рукой, и бросилась бежать, разгоняя заблудившихся жучков. Ее локоны лоснились в свете восходящего солнца, рассыпались и растекались, как жидкое золото. Развязанный плащ цеплялся за погруженные в синие сумерки деревья и кусты.       Риза остановилась лишь у самой плиты. От быстрого бега щеки девушки раскраснелись, как спелые яблоки, дыхание сбилось. Она положила собранные цветы рядом с дешевыми, мелкими астрами. Наличие еще одного букета ее слегка удивило, ведь обычно она одна приходит на могилу отца.       Девушка только сейчас почувствовала, что действительно сильно устала. Ноги сами подкосились, и лейтенант рухнула на душную землю.       — Какая же Вы все-таки непутевая дочь, лейтенант.       Ризе хватило мгновенья, чтобы понять, кто это говорит.       — Полковник? — девушка напряженно развернулась. — Что Вы…       — Мало того, что опоздала на целый день, да еще и приперлась в шестом часу утра! — возмущенным тоном перебил ее Мустанг.       Его фигура мерцала в синей тени клена. Одет Рой был прилично, но это не мешало ему сидеть прямо на земле, между оголенных корней дерева. Потное, помятое лицо его выражало усталость и удовольствие. Под носом чернела полоска размазанной земли. Рой был пьян, а в руке держал почти пустую бутылку хорошего виски.       — Полковник, что Вы здесь делаете? — наигранно спросила Риза.       — Навестил своего учителя, заодно... Вааас решил подождать, — протянул тот. — Хотел… сюрприз сделать. Кто ж знал, что Вы... умеете опаздывать.       Хоукай вздохнула.       — Вы что, пили?       — Я замерз! — угрюмо отрезал Рой. — Всю ночь здесь сидел. Прямо на кладбище!       Риза напряглась и сделала серьезно-внимательное лицо, но вдруг так звонко и беззаботно рассмеялась, что даже раздраженный полковник не удержался и улыбнулся, глядя на свою подчиненную.       Девушка поднялась с колен и осторожно проникла в густую тень.       — Даже не дадите мне поговорить с отцом? — игриво спросила Хоукай и подала Рою руку.       Мустанг буркнул в ответ что-то невнятное, но руку принял. Риза тихонько ухмыльнулась. Девушка взгромоздила пьяного мужика себе на плечо.       — Пойдемте, нужно привести Вас в порядок, — лейтенант своим платком вытерла ему грязь под носом.       Рой улыбнулся и добродушно покачал головой. Хоукай бросила на могилу прощальный взгляд и непроизвольно подняла глаза на сияющее небо. Теперь она видела в нем не девушку с письмом, а саму себя.