Полярность

— И как так получилось? — Брюс поправляет очки, разглядывая стоящих перед ним героев. Или почти героев. Не суть. Уэйд и Питер переглядываются. Причем Уилсон выглядит настолько недовольным, будто лимон без сахара жует. Непривычно наблюдать подобное, учитывая двинутость и гиперактивность Дэдпула. А… Человек-паук светится, горит изнутри. Губы расплываются в широкой улыбке, а глаза полны теплоты и восторга. Он визжать от радости готов. — Я уверен, что этот придурок, — Питер (это ведь он, да?) пихает Уэйда в бок, недовольно зашипев, — где-то накосячил. Уверен на все сто процентов. Даже больше! Спрашиваете почему? Ну, даже не знаю… Наверное, потому что этот идиот всегда и везде успевает поднасрать. — Обидненько, — Уэйд дует пухлые губы и снова, третий раз за эту минуту, касается своего лица. Гладкого, мягкого, не похожего на неровный пластилин* лица. Паркер — красивый. Дэдпулу всегда нравилось наблюдать за ним, касаться случайно, слушать голос Паучка. Его стоны, смех. Выражение лица во время оргазма. Питер — потрясающий. Даже когда злится. — Обмен телами — это что-то новое, — Тони чешет затылок, зевая. Сонный, уставший Старк сам сел за руль лишь по одной просьбе Питера. Его «приезжай, пожалуйста». Подозрительно. И… Тишина. Голосов не слышно: в этом теле нет рака, нет безумия, нет и Белого с Желтым. Только ворох собственных мыслей и слепой восторг. Странно. — Похоже на сопливую комедию про дуру и идиота, которые друг друга ненавидят в начале, меняются телами и влюбляются, — Питер стягивает с себя красно-черную маску, выставляя покрытое шрамами и струпьями лицо. Уилсон видит себя со стороны, и его тошнит от этого мерзкого, отвратного зрелища — себя. — У вас все наоборот будет, — хмыкает Тони, который никак и ни разу не одобрил фигуру Дэдпула в качестве парня своего протеже. Парня! Пожалуй, в этом плане Старк придерживается старых нравов (если не стебаться над Кэпом, конечно). Нет, ну вы же сами видели Паучка? И Пула… Как такие сошлись? Как?! Даже сам Уэйд не ответил бы на этот вопрос. Просто… совпало. — Ручку прочь от моего Пити, — Уилсон падает на теперь уже до ужаса рослого бойфренда, сцепливая того в объятиях. — Иначе… О, я теперь могу бросаться паутиной? Как-то… Так? Клейкая белая паутина сбивает прозрачные склянки со стола, врезаясь в стену. На пол медленно стекает непонятного цвета жидкость. — Не делай такое дурацкое удивленное лицо, — Питер локтем опирается на голову Дэдпула. — С ним я кажусь… ребёнком. — А не пошли бы вы… Прогуляться, пока не разгромили мне всю лабораторию, — Брюс тонко намекает на то, чтобы все нахрен свалили отсюда. Иначе на помощь придет Зелёный парень. — А я посплю, — Тони чешет затылок. — Джарвис поищет что-нибудь связанное с переселением душ или тел… Одна фиговина. Попытаемся вернуть все на места. — Спасибо, — Питер тепло улыбается Железному человеку. — Забей. И не улыбайся в этом теле. Никогда. Аж мурашки по коже, — Старк машет рукой на прощание, собираясь свалить в спальню. К Пеппер. — Ты себя-то давно в зеркале видел, мистер-козлиная-бородка?.. Слова остаются без ответа. — Эй, Уэйд, — Питер сжимает в ладони руку Пула, — пошли домой? И как тут отказать? *** — Почему ты разгуливаешь без футболки? — Питер валится на диван, вытягивая ноги и закидывая их на подлокотник. На нем спортивные штаны и водолазка. Очень удобно. — Потому что я до чертиков сексуален! И да, мог бы и нагишом, но ты против… Пити, лапуля, у меня же идеальная гладкая кожа! Трогай — не хочу! — Наслаждайся, — вяло машет рукой Паркер. — Разовое же предложение. В теле Дэдпула… странно. Постоянное пощипывание где-то внутри, медленно срастающиеся кости и чувство, будто за тобой следят… Они следят. А кто «они» — непонятно. Регенерация работает только при наличии рака в организме Уилсона, а рак — это боль. И чувствовать её каждую долбанную минуту — не самые приятные ощущения на свете. — Я свеж и бодр! — смеётся Пул, замирая у каждого более или менее отражающего предмета. — И мне так клево! — Клево? — удивлено переспрашивает Паучок. — Да! Молодёжный сленг… Я же все правильно сказал? — Ох! Питер вздыхает невольно, когда Уэйд валится на него сверху. Руками и ногами обвивая крепкое тело, трется носом о шею. — Давай займемся сексом? — Мм? В таком виде? Уэйд целует Питера нежно, медленно, будто они уже насытились друг другом много-много лет назад. Как супруги с пятнадцатилетним стажем. Лениво переплетаются языками, дышат одним воздухом. Уилсон теплый, его приятно касаться покрытыми рубцами пальцами. Уэйд же похотливый и продуманный, он трется полувставшим членом о Питера, завлекая того в свои сети. Знает своё тело, его реакцию на возбужденного Спайди. Наслаждение почувствуют оба — факт. Ведь это обычная прелюдия обычным пятничным вечером почти обычной пары. И не важно, что сегодня гребаная среда. — Я никогда ещё не был снизу, — тихо смеётся Уилсон. Без Жёлтого и Белого он не такой безумный. — Дэдпул… — Я хочу попробовать каково это спать со мной. — Это восхитительно. — Так докажи! На самом деле Паркеру нравится… Эти безумства, странные эксперименты и идейки, от которых крышу сносит. Питер просто влюблен в Уэйда. И он совершенно не хочет знать причину «хочу его и все». Любят ведь вопреки, да? — Ну же, Пити, трахни меня. Паркер фыркает и переворачивается, укладывая Уилсона на спину. — Если ты так просишь… Да, он не просто просит — почти приказывает! *** Уэйд сжимает тонкими пальцами простыню, комкая ту в ладонях. Колени подрагивают, шея затекла от такой неудобной позы — щека к матрацу. — А у меня реально… Ох!.. Огромный член. Он морщится от лёгкой боли, когда головка входит в сфинктер, преодолевая легкое сопротивление. Обилие банановой смазки напрягает, а противный хлюпающий звук… смущает, мать его! Впервые в жизни… Ладно, это не так приятно, как хотелось бы. Не надо было отказываться от того, чтобы Паучок его разработал. Но на свою защиту Уэйд готов сказать, что Малыш слишком увлекся минетом… И Наемника понесло. — Я тебе говорил, — Питер блажено прикрывает глаза, резко толкаясь вперёд и замирая. Тело Паркера помнит все, но Дэдпулу нужно время привыкнуть… Морально. — Как ты… это терпишь, — стонет Уэйд. — Не замечал за тобой любви к острым, болезненным ощущениям. — Скоро узнаешь. Цепкие, изуродованные пальцы проходят по худым и узким бедрам. Ладонь ложится на полувставший член Уилсона, начиная легко вводить нему. Вверх-вниз. Коснуться головки, пройти большим пальцем по уздечке. Гормоны в подростковом теле кипят, бушуют. Поэтому «пять минут и готов» — у Дэдпула снова стоит. — Твою мать, — охает Уэйд, непроизвольно сжимаясь. — Охуеть. Питер фыркает и хватает Уэйда за бедро свободной рукой, начиная двигать тазом. Медленно, плавно, проникая все глубже и глубже. Так, как ему хочется. *** — У меня странно подкашиваются ноги и!.. О, твоя сперма вытекает из задницы! Эпичное зрелище, я похож на эклер, набитый кремом… Сочный эклер! Уэйд хихикает, виляя своей маленькой подтянутой задницей, демонстрируя покрасневший распухший анус. — Ты можешь заткнуться и дать мне поспать? Не думал, что иметь тебя это такое утомительное занятие… Питер накрывает голову подушкой, поворачиваясь на живот. — Это потому что я вкладываю в секс всего себя! Отдаюсь и отдаю. — Уэйд, ложись спать… Или заткнись. — Какое к черту спать? Я хочу наслаждаться жизнью! — Наслаждайся ею подальше от меня… — Тогда я гулять! Не скучай, сладкий! — чмокает его в шею. Боги… *** Уилсон широко улыбается, помогая пожилой даме перейти дорогу. Та не отталкивает его, лишь дружелюбно благодарит и трепет за щечку милого мальчика. Питер всегда внушал доверие: даже убив человека, никто не обвинил бы прелестного мальчика в преступлении. Ну, ангел ведь на такое не способен! Если судить по канонам… Но никто же не станет рыть глубже? И даже то, что Люцифер тоже был ангелом, тает на общем фоне. Но Человек-паук действительно святой. Или груз вины из-за смерти дяди Бена до сих пор тяжёлым камнем гвоздит его ко дну. Кто знает? — Паркер! — верещит кто-то со стороны и хватает Уэйда за плечо. — Привет?.. Благоразумное «не трогай меня, мудак» тонет за недоуменным взглядом Уилсона, устремленным на незнакомца. Нагловатого и противного урода. Бить по морде первых встречных нормально? Если они бесят. Очень-очень бесят, без причин. — Один? — А то незаметно, — фыркает Уэйд, отходя в сторону. Чтобы люди не пихали его локтями, злобно кривя губы. Раньше бы он, несомненно, в ужасе расширил глаза и спросил «ты тоже ИХ видишь?» Ну, этих, воображаемых… — А как же твой «суперклевый парень»? Динамит тебя? Ого, это Пити про него говорил такое? Приятно до чертиков. — Спит. Утомлен жарким утром, пропитанным сексом… Между нами сексом, а не по отдельности. Мы трахались. Вдвоём. Вместе… Блять. Ого, Дэдпул, да тебе бы романы писать про « копья в пещерках» и «вечную и великую». — С тобой все ок, Паркер? — неизвестный прикладывает ладонь к холодному лбу Уилсона. — Ничего не болит? — Ой, все! — простодушно отмахивается Пул, хмурясь. — Что хотел? И часто кто-то касается его Пити? Просто так, чтобы почувствовать тепло этого молодого, сильного тела. Руки, нахрен, оторвет! — Да нет, поздороваться решил. Но думаю, мне пора. Придурок ущербный. Хм? Ну ладно. Уэйд бьёт парня наотмашь, наслаждаясь противным вскриком проходящей мимо дамочки. — За, — Уэйд усаживается верхом на качке и заносит кулак, — свои, — удар, — слова, — удар, — нужно, — удар, — отвечать. … Тетушка Мэй забирает его из участка, прилюдно оттаскав за уши. Молодой человек! Ваше поведение! Ещё раз, и я не знаю, что с тобой сделаю! Что на тебя нашло? Уэйд тогда молчал, опустив глаза в пол. От Питера ему достанется куда сильнее. *** Паркер давится морфином, пытаясь заглушить адскую боль, пронзившую тело. *** — Я нашёл способ вернуть все обратно. Вечером Тони звонит на мобильный Питера. По привычке. — Я не рад тебя слышать, — монотонно вещает Уэйд под пристальным взглядом Мэй. — Это твой молодой человек звонит? Если да, то передай ему, что в ближайшее время ты гулять точно не выйдешь! Значит и она знает об Уилсоне. Похоже, Пити его не стесняется. Совсем-совсем не стесняется, а даже, можно сказать, гордится. Слова «возлюби всуе» будут иметь для Спайди значение «оттрахать до изнеможения». — Нет, тётя… Это мой одногруппник. Редкостный идиот. — Завались, Уилсон, — добродушно предлагает Старк. — И я жду вас в лаборатории. Ксавьер согласился помочь. А, тот лысый старикашка. *** — Наверное, я слишком сильно… Тебя люблю, — мурчит Уэйд и трется носом о плечо Питера. — Как только мы вернем все на места, — шипит Паркер, — я тебя убью. Но прежде ты меня поимеешь. Много, много раз. Дэдпул хихикает.