Записка

Часто тень скрывает за своими мрачными просторами некие секреты и тайны, порой столь уродливые на свою суть, что не рискуют открываться нашим взорам, а порой абсолютно безобидные и мелкие, не имеющие важности. Часто мы сами в тень сознания прячем всё то, отчего так душа болит избавиться, предавшись пучине забвения, многие из нас всё отдадут, лишь бы только стереть насквозь бьющие лучом боли воспоминания, которые никогда не прекратят напоминать о себе в той или иной степени. Однако, увы, слишком непосильна и велика цена избавления и искупления, ведь ни одна высшая сила не способна уничтожить прошлое, если только ради этого не придётся рискнуть здоровьем или вообще умереть, но тогда, смысл ли есть. А как любимые переживут потерю? Как бы ни было стыдно, как бы ни было больно, но наша жизнь ─ не белая полоса удачи, не освещаемая яркими лучами солнца поляна, бережно накрытая куполом безмятежности и спокойствия, нет, существованию нас в потоке времени свойственно принимать самые разные оттенки, что частенько блещут тонами пустоты и мрака. Он видит своё прошлое одним страшным сном, бесконечно повторяющимся сквозь ночь, он слышит неумолимый гул в ушах, который режет слух и мешает сосредоточиться на определённых значимых вещах, в его глазах, сверкающих изумрудными гранями, время от времени угасает свет тепла, чья искра загорается только если рядом находится сердцу близкий и родной человек. А сколько раз повторять, что нельзя рыться в своём прошлом, как в старом сундуке на чердаке, былые дурные воспоминания сгущают краски настоящего и мешают насладиться их пестрящей теплом цветовой гаммой… Но, опять же, обо всём просто так не забудешь. Адриану ещё повезло, что ему не дано восстановить в памяти мельчайшие кадры его жизни, будто специально вырванные чей-то рукой, но даже несмотря на это, юноша не мог до конца принять то, что собственными руками готов был загубить всё то, ради чего жил. В первые времена всегда тяжело влиться в поток жизни, трудно переварить в сознании недавние события и всё, что прямо или косвенно с ними связано. И если уж на личности переходить… Ведь в злосчастную ночь, лишь на время перечеркнувшую жизнь двух влюблённых сердец, Адриан мог бы избежать своей участи, мог бы проявить бдительность хоть на пару секунд, но почему-то он не сделал этого, а ведь какой опасности он мог вообще ожидать. И до сих пор считал юноша себя виноватым, даже спустя несколько дней после окончания мрачного отрывка его ещё долгой жизни, он ведь знал, что мог бы противостоять опасности, если бы видел её. Если бы почувствовал… Но так ли это просто? Все каверзные ситуации, волной воспоминаний тревожащие существование каждого из нас, просто так не смогут самих себя изжить, разве что только избавиться от прошлого можно одним единственным способом. Человек должен отпустить, смириться, принять, только вот далеко не каждый из нас способен решиться на такой смелый и отчаянный шаг, ибо сила духа различна у всех, а как трудно понять, что всё, это конец, а что было то и прошло, и не имеют значения времена, осыпавшиеся мелким песком в наших дрожащих ладонях. «Я не могу заставить её почувствовать то, насколько сильно я люблю её», ─ часто Адриан повторяет самому себе в порыве тяжких мысленных терзаний и раздумий в холодном свету полумесяца, разрезавшего небесную гладь ярким и острым лезвием сабли. А Маринет беспокоится… Наивная девушка поспешно посчитала, что теперь в жизни её всё наладилось, а на страданиях наконец-таки можно поставить жирную чёрную точку и обвести её несколько раз для пущей убедительности, но не тут-то было. Радость ─ чувство мимолётное, непостоянное, равно как и насыщение собственной жизнью, и Маринет сама на ногах с трудом держится, ведь понимает трепещущее сердечко то, что любимый человечек страдает. Ему нужна поддержка, забота, именно то, что юная леди может сполна Адриану дать, да ещё и вкупе со своими нежными и искренними чувствами. Ох, не для того Бражник был побеждён, не для того, чтобы потом после его смерти герои жалели обо всём сотворённом тёмными руками зла. Рука к руке, ─ и сидят они рядышком совсем, робко соприкасаясь ладонями, они ищут ответа на все насущные вопросы во взглядах друг друга, правда только темнота, окружающая со всех сторон, искажает действительность, тени порождают ложь и врут не хуже людей. Её милый внешний вид как лик ангела предстаёт взору Адриана, что ничего не может замечать, кроме сияния в небесного цвета лазури глаз, что сияют подобно драгоценным камням. Сапфир, украшающий столь же красивую, как и лицо, душу, тепло родного тела, что греет сильнее простого огня, пылающего в камине. Её чувства обманывают её же саму, он пытается убедить себя в том, что всё, конец мукам и боли, больше не нужно плакаться в подушку по ночам и замазывать чёрным маркером дни в календаре, она ощущает искренность и нежность объятий, слышит трепетный и низки голос. Отголосками в сознании заблудилась боль, равно как и затерялась сама Маринет в самой себе, в эмоциях, в жизни и памяти, покрывшейся густым туманом. Не пропала романтика, и любовь не угасла, разгорелась, но сердечко дрожит при одном только упоминании о кознях Бражника и его чернокрылой свиты. «Про наши жизни книги не писаны», ─ в шутку Адриан выпалил не думая, после чего слегка вздрогнул, поняв, что же за чушь он несёт. И снова эта ночь и прохлада ветров, пробивающихся сквозь открытое окошко в пространство уютной комнатушки. Когда же солнце для них двоих засияет, и весна всеми красками расцветет, пестротой очертаний заворожив впечатлительный дух? Увы, но того знать не дано никому. ─ Хватит, ─ сквозь тишину пробился твёрдый девичий голос, произнёсший решительно и быстро одно лишь слово, что тут же заставило Адриана вынырнуть из пучины собственных рассуждений, что так мучают и терзают, от чего душе аж не по себе становится. ─ Ты о чём? ─ юноша смог из себя выдавить только лишь вопрос, что являлся риторическим на самом-то деле, парень прекрасно понимал, что же его возлюбленная имела в виду и на что конкретно пыталась намекнуть. Хватит себя мучить… А ведь и не поспоришь, не попробуешь поступить вопреки однословному совету, ибо в том нет ни единой толики здравого смысла. Только ведь чувства просто так не сожжёшь в огне забвения, опять же, они цепляются к душе подобно колючкам репейника, попавшим в волосы, и вырывание былого порой дорогого стоит, в том вся правда. ─ Извини, я… Я просто задумался. ─ Задумался… В таком случае, я тоже, но подумай, сколько же можно? Мы оба знаем, что сейчас между нами происходит нечто странное, ─ Маринет протяжно вздохнула и опустила веки с тоскою, осознавая всю плачевность запутавшегося клубка так надоевших проблем. ─ Это не касается наших чувств друг к другу, в них я никогда не сомневалась, но… Тебе не кажется, что мы оба слишком загоняемся по поводу всего того, что было? А ведь с умом и сказаны слова, заставившие Адриана задуматься, действительно, с какой стати он, сильный и крепкий на дух юноша позволил себе так раскисать? Но тут же снова порыв его внезапный сменился на тоску и грусть, не вернёшь утерянное душевное благосостояние простой фразой. А не будь Маринет рядом… Парню внезапно пришло озарение, ─ а дано ли ему представить то, как любимая жила целый год? Без родного сердца и трепетных чувств, без проявлений нежности и ласки… Об этом даже мимолётно подумаешь, так тут же дрожью по коже мурашки пробегут. ─ Ты в очередной раз права, Маринет, просто как-то непривычно немного, ─ Адриан проронил тяжкий вздох, в порыве размышлений нахмурив брови. ─ Сначала я ни о чём не думал и просто наслаждался тем, что ты наконец-то рядом со мной, но потом я вдруг всё осознал и понял. А зря… Только лишних проблем нажил. ─ Не один ты виноват, ведь мне тоже не по себе после всего произошедшего. Просто пойми… Я люблю тебя. И мне больно видеть тебя таким. Нет в мире более внушительной силы, чем слово, фраза, да просто хотя бы одно предложение, только лишь произнесённое без пустоты в голосе и души. Он видит перед собой эти глаза, голубизной сияющие, и только лишь померкнувший в них свет так и молит о пощаде ли, о помощи… Ей страшно смотреть в будущее, хоть Маринет в душе глубоко и знает, что упиваться болью придётся недолго, ибо всему в нашей жизни когда-то приходит финал, а такого явления, как «бесконечность», попросту не существует. Девушка робко тянется к руке любимого и сжимает его тёплую, чуть вспотевшую ладошку пальцами, холодными, словно поверхность зимнего льда. Эта дрожь… Нет, она не замерзает, скорее, просто стынет в жилах кровь от ощущений всего пережитого, в то время как изнывает от ран сердце, в коем никак не может затянуться сквозная дыра. Когда мы причиняем боль кому-то, особенно если осознанно, мы должны помнить, что человека ранить ожжет наш поступок, и это увечье навсегда шрамом оставит внутри след. Так и сейчас, пускай и закончились тёмные времена и густота мрака в небесах рассеялась, память об этом останется до скончания лет. Отчего и больно ─ прошлое жить нам мешает иногда, оглядываясь назад, мы просто не видим того, что происходит в настоящем, и время стремглав мчится, пролетает часами и сутками. Мы не успеем опомниться, как спустя годы проснёмся и поймём, что всю жизнь мы просто прозевали, а оно ли нужно? «Я люблю тебя», ─ и в жизни ничего не надо кроме этих значимых для любого человека слов, они всегда пригреют и помогут настроиться на правильную волну, да только вот Адриану пока что трудно было внушить то, что не должен он вести себя так. Сам не свой… Как же печально, когда страдает человек, обычно всех пытающийся осчастливить, когда меркнет тёплая и искренняя улыбка, а мысли купаются в дёгте. Настало время отпустить... Иначе жизни просто нет. ─ Я понимаю это как никто другой, ведь я тоже люблю тебя. Именно поэтому мне жаль… Я ведь вспомнил то, как чуть не убил тебя несколько раз. Лишь твой взгляд нас с тобой спасал. Я любил тебя даже не пытаясь вспомнить, кто ты такая на самом деле, ─ мечтательно Адриан пробубнил и обернулся, чуть вздрогнув от ощущения холодных прикосновений на своей руке. ─ Именно поэтому мне тяжело смириться. Ты ─ самое дорогое, что у меня есть, а я чуть не потерял тебя. Я себе этого никогда не прощу. ─ Какой же ты всё-таки глупыш, ─ Маринет подвинулась чуть ближе к Адриану и нерешительно опустила голову на его плечо, прижавшись к парню с долей нежности и заботы. Чувствам ничего не надо доказывать, ясно всё само ─ девушка не считала своего любимого виноватым во всём, что приключилось годом ранее и до недавних пор. ─ Кто тебе сказал, что ты виноват? Ты сам себе? Просто не думай об этом. Ну же, где тот Адриан, которого я знаю и люблю? Давай, возвращайся, иначе мне тоже будет плохо, как и тебе. Человек, крепкий и духом сильный, родная душа, чувственная и чистая… Пережитый год оставил отпечаток, Адриан слышал дрожь в голосе любимой, понимал, что она чувствует то же самое, что он, она пытается убедить себя и любимого в том, что всё хорошо, прошли времена и ладно, а сама-то не может убедиться в этом. Не терпят лицемерия искренние чувства, разве что только если к нему не прибегли во благо, как Маринет сейчас. Ей просто хочется вновь увидеть улыбку, лицезреть блеск в глазах и их сияние, излучающее заботу и тепло, радость и созерцание, как и прежде. Их крепкая любовь уже смогла пережить тяжелейшее испытание, осталось лишь сделать последний шаг. ─ Знаешь… А ты права. Мы ведь с тобой вместе, верно? Мы победили Бражника, избавили Парижан от угрозы зла, это значит ведь, что нам больше ничего не угрожает? ─ задумавшись над своими собственными словами, произнёс Адриан, коснувшись губ боковой стороной полусогнутого указательного пальца ─ Хотя, будет трудно свыкнуться со всем… Но мы с тобой справимся. Как нам скажут, что в будущее нужно смотреть с оптимизмом, пред глазами представлять лишь картины, нарисованные самыми яркими красками, да вот ответ на всё это, ─ ерунда. В будущее заглянуть пытаться даже ведь не стоит, ибо ни одни высшим силам и ни одним людям не дано понять, что их может ожидать на очередном жизненном повороте, какая боль, какая удача. Не существует прошлого и будущего, почему же? Даже мизерная секунда, прошедшая, ─ уже то, что было, секунда следующая ─ то, что будет, и чтобы не прозевать медленно ускользающий песок часов нашего времени, нужно отпускать всё то, что осыпалось прахом, отбросить пылинки, летящие нам в лицо. Чем меньше мы думаем, тем больше живём. Маринет и Адриан должны усвоить это и принять свое положение таким, каково оно есть. Они уже вместе, так что ж ещё-то надо? Понять. Забыть. Отпустить. Они убеждают себя в том, что всё хорошо, счастье существует вновь, они наслаждаются ценными мгновениями точно также, как и когда-то давно, до тех времён, пока тёмные часы не ударили гонгом, оповестив о начале великой душевной боли. Старый календарь, едва ли не замазанный чёрным фломастером полностью, выброшен, а на его место вот уже повешен новый с разноцветной картинкой сверху. В трепетной любви нет места мраку, равно как и не найдётся для него приюта в сердце, что бьётся лишь за душевное спокойствие и счастье. Отпустить ─ нелегко, но вот жить с тяжким грузом гораздо труднее, и влюблённые поняли это, к сожалению, припозднившись совсем чутка. Они бы никогда не разобрались в себе, если бы не находились друг с другом рядом, ибо человек одинокий есть наполовину мёртвый, что одной ногой в мире, одной в самом себе. Одиночество грозит замыканием в самом себе, болью, непониманием, а вкупе с рытьём в прошлом оно и вовсе опасно для жизни, точнее, существования человека в окружающем его мире. «Без тебя я не могу жить», ─ слова Адриана, предназначенные для его любимой, искренне свидетельство того, что юноша никогда не бросит свою милую леди, не оставит её и не покинет, не позволит ей оставаться наедине с самой собой и грустить вечерами. Они знают, ─ время пощадит, залечит раны, огрубеют шрамы и кровь души не прольется больше, ибо некому брать ножи в руки и начинать резню по самым больным местам. «Мы сами себе мешаем», ─ ах, как же она оказалась права, ведь для человека нет никаких препятствий, разве что кроме его самого. В том правда нашей жизни и всего, что с ней связано. Моралей не нужно искать, ибо одна из них предельно ясна. В одиночку мы проблемы наши пережить не сможем, даже самому сильному и крепкому человеку нужен кто-то, кто всегда будет рядом, кто сможет понять и успокоить. А чего ещё надо… В том и правда, ─ в прошлом ковыряясь, мы сами себе яму на кладбище заранее роем.