Nobody needs you, nobody loves you

POV Джерард Всю ночь я пытался освободиться и тихо поскуливал. Я звал Марка, умолял его освободить меня, выкрикивал в пустоту наше стоп-слово, прописанное в контракте и давно ставшее бесполезным, но во всей квартире стояла тишина. Я был почти уверен в том, что мой Доминант ушёл в клуб. Его совершенно не волновало то, что дома его всегда ждал я, так надеявшийся получить хоть каплю любви, он спокойно спал со всеми свободными сабами. Я ненавидел его, но мне предстояло прожить с ним ещё как минимум три года. Под утро, когда первые лучи солнца начали заглядывать в окно комнаты, мне всё-таки удалось провалиться в беспокойный сон. Моё тело было измучено, а сам я уже с трудом осознавал всё происходящее. Почти всю ночь я провёл в возбуждённом состоянии, и сейчас мне хотелось лишь кончить и забыться. Жаль, что Доминант, кажется, забыл про меня. Я метался по кровати даже во сне, моё тело превратилось в оголённый комок нервов. Поэтому, когда Марк всё-таки вошёл в комнату и распахнул окно, я задрожал от прострелившего меня холода. Свежий весенний ветер ворвался в помещение, заставляя меня дрожать. Всех ощущений стало слишком много, и я сломался. Горячие слёзы потекли по моим щекам, а Марк с отвращением смотрел на меня. Обычно я старался не показывать ему своих чувств и последний раз плакал перед ним больше полугода назад, когда он избил меня почти до потери сознания. Он ненавидел слабость. — Какой же ты жалкий, Джерард, — Марк брезгливо начал развязывать верёвки на моих запястьях, стараясь даже не прикасаться ко мне. Я смотрел на него и видел лишь гнев и отвращение на его лице. Судьба жестоко пошутила надо мной, сделав нас истинными и привязав друг к другу навсегда. Наконец, когда я оказался свободен, я свернулся в клубочек на кровати, от чего полосы от плети на моей груди вновь заныли. Мне было так плохо, что я практически не слышал следующих слов Марка, — Вчера вечером выяснилось, что я должен уехать. Меня не будет две недели, деньги на еду лежат в ящике на кухне. И только попробуй за это время найти себе кого-то. И с этими словами мой Доминант вышел из комнаты. Через две минуты хлопнула тяжёлая дверь квартиры, и в воздухе повисла жуткая тишина. И постепенно я начал понимать, что две недели буду предоставлен сам себе. Но лучше мне от этого не стало. Слёзы всё ещё струились из глаз, а возбуждение вновь напомнило о себе. Дрожащей рукой я развязал ленту, которой вчера Марк стянул основание моего члена. Я начал медленно гладить себя по всей длине, практически сразу срываясь на быстрый темп и вбиваясь в собственный кулак. Буквально через несколько минут я кончил, громко всхлипнув. Дорожки слёз засыхали на щеках, а я устало откинулся на кровать. Марк почти всегда оставлял меня неудовлетворённым, ему было важно только его собственное удовольствие. Но сейчас я чувствовал себя несколько лучше, хоть и знал, что, вернувшись, Доминант заставит меня признаться во всех нарушениях приказов и тогда будет очень плохо. Я не знаю, сколько я так пролежал, но скоро зазвенел будильник, напоминая, что школу никто не отменял. Вздохнув, я с трудом поднялся с кровати, чувствуя лёгкое головокружение. Мои ноги будто налились свинцом, я с трудом мог перемещаться. Но я не хотел оставаться дома, где всё напоминало о жестокости Марка, поэтому, преодолевая себя, я пошёл в школу. Я не поел с утра, это уже стало моей привычкой, а деньги забыл дома. Но, сидя на занятиях, я пожалел об этом. Мой желудок крутило от голода, но я упрямо игнорировал это, стараясь сосредоточиться на написанном на доске уравнении. Мел подрагивал в моей руке, когда я писал ответ. Цифры вышли кривоватыми, а моё сердце трепыхалось в груди от волнения, пока учитель проверял решение. Каково же было моё удивление, когда оно оказалось верным. Первая маленькая победа в длинной череде поражений. Вернувшись домой, я сразу заглянул в холодильник. Там было всего несколько йогуртов, а остальная еда пропала, только на столе стояла небольшая мисочка с фруктами. Марк не позволит мне нормально питаться даже в его отсутствие. Я должен стать лучше для него. Открыв ящик, я увидел деньги, которых едва хватит на то, чтобы не умереть с голоду за эти две недели. Доминант просчитал всё, но, по крайней мере, я смогу хотя бы отдохнуть от него, не подчиняясь постоянным унизительным приказам. Как же я ошибался. Первые три дня я действительно чувствовал себя лучше. Следы от плети почти зажили, а старые синяки исчезли, оставляя после себя лишь неприятные воспоминания. Я начал больше заниматься в школе, даже попытался пообщаться с одноклассниками-сабмиссивами, но им я был не нужен, поэтому я просто все свои силы вкладывал в обучение. Но на четвёртый день появились первые тревожные знаки. С самого утра у меня сильно болела и кружилась голова. Я не придал этому особого значения, списывая всё на недоедание, но так как это всё равно было воскресенье, я решил остаться дома. Весь день я просто читал книги по искусству, делая какие-то пометки в блокнотах. Марк редко давал мне возможность заниматься тем, что мне нравится, так что сейчас я был просто счастлив. На следующий день в школе мне стало плохо, и весь мой завтрак оказался в унитазе. Меня выворачивало наизнанку почти два часа, я не мог сделать даже глоток воды. Когда я наконец смог дойти до медпункта, медсестра быстро написала мне справку об освобождении от уроков до конца дня и, бегло взглянув на чёрный браслет на моём правом запястье, посоветовала мне поскорее встретиться со своим Доминантом. И только в этот момент я начал понимать, что именно со мной происходило. Еле добравшись до дома, я схватил ноутбук и лёг на кровать, вбивая в поисковик запрос «ломка у сабмиссивов». Бегло просмотрев статьи, я обречённо простонал, понимая, что угадал. До этого я не сталкивался с ломкой, потому что встретил Марка буквально на следующий день после появления метки, когда из-за боли в руке пролил на него кофе, а после этого он никуда не уезжал больше, чем на три дня, или брал меня с собой. И сейчас я абсолютно не знал, что делать. Проведя беспокойную ночь, на утро я не смог даже подняться с кровати и впервые за всё время моего обучения в старшей школе решил пропустить занятия. Моё тело болело гораздо сильнее, чем от всех избиений, а внутри словно горел огонь. Я мог обратиться с просьбой о помощи к отцу или брату, но один из них меня ненавидит, а второй в Германии, так что это плохая идея. Можно было попробовать обратиться к кому-то из свободных Доминантов, но вряд ли они согласятся просто отдавать мне приказы, не принуждая при этом к сексу. Я знаю, что мне хватило бы простого подчинения до возвращения Марка, но, если он узнает, что я изменял ему, он убьёт меня на месте. Так что мне оставалось лишь мучиться от боли, тихо всхлипывая и кусая подушку, чтобы не закричать. Весь день я пролежал в кровати, изредка вставая и доползая до ванной, на большее сил у меня не было. От любой еды меня тошнило, и скудный завтрак тут же вышел обратно вместе с не растворившейся таблеткой обезболивающего. В тот день я чётко осознал: я ненавижу Марка Купера всем своим существом. Я расстегнул браслет и прожигал взглядом имя на своём запястье, надеясь понять, за что мне такая жизнь. И чем дольше я смотрел на метку, тем сильнее мне хотелось срезать этот кусок кожи. И я поддался этому желанию. Когда я был в ванной, я взял оттуда лезвия. Я недолго думал перед тем, как полоснуть по руке, надеясь заменить внутреннюю боль внешней. Новые и новые порезы появлялись поверх линий на запястье, но проклятое имя всё равно было видно. Я резал всё сильнее, выплёскивая свою ярость и неистраченные чувства. И никто, кроме меня, не знал, что это был далеко не первый раз. Ведь никто не обращает внимания на серебристые дорожки шрамов на моём теле, всем плевать. Белые простыни были испачканы кровью. А я ослабевшей рукой всё резал и резал, поднимаясь выше по руке. Мне было плевать, что я уже не смогу скрыть эти следы, мне просто хотелось почувствовать себя лучше, но это не помогало. Измученный и ослабевший я отключился, ощущая остывавшую кровь под своей грудью. На следующий день идея найти себе партнёра на одну ночь уже не казалась такой безумной. Я знал адреса парочки клубов, в которых Доминанты и сабмиссивы искали одноразовые связи. И к вечеру я понял, что это мой единственный шанс дожить до приезда Марка, чтобы меня убил он. С трудом поднявшись, пошатываясь на ходу от боли и слабости, я попытался привести себя в божеский вид. Попытка с треском провалилась, и я, надев первые попавшиеся вещи, на негнущихся ногах пошёл в сторону клуба. К счастью, ближайший из них был всего в десяти минутах ходьбы, но у меня дорога заняла почти полчаса. И, если бы я знал, что меня там ждёт, клянусь, лучше бы я умер в своей кровати. *** POV Фрэнк Прошла неделя с нашей встречи с Купером, когда я дал ему полный отказ, но он всё ещё продолжал свои попытки объединить компании, сильно раздражая меня. У него были какие-то свои замыслы, в которых я не хотел участвовать. Сегодня был всего лишь вторник, а я уже хотел убивать. Я люблю свою работу и обычно почти не устаю на ней, но сейчас всё навалилось на меня лавиной. У нас сорвался выгодный контракт, две ценные сотрудницы одновременно ушли в декретный отпуск, директор по финансам вышел на пенсию, продажи и производительность начали падать, Купер продолжал действовать мне на нервы, а Джамия заболела. Я злился на всех вокруг и подумывал о том, чтобы вечером встретиться с каким-нибудь безбашенным сабом и провести интенсивную сессию. Обычно это помогает мне контролировать себя и свой гнев и не срываться на сотрудников. В моём сознании всплыл образ Эрики. Она была самим очарованием. Кроме невероятной внешности, у неё было очень доброе сердце. Мы были счастливы вместе, я не раз благодарил судьбу за эту девушку, а потом проклинал за неё же. Эрика была единственной, кто мог справиться с моим буйным нравом. Я любил в ней абсолютно всё. Я всё ещё помнил тот блеск в её изумрудных глазах, который согревает моё сердце и сейчас. Как только часы показали семь вечера, я собрал нужные мне документы в сумку и пошёл к выходу из здания. Засидевшиеся коллеги с удивлением поглядывали на меня, так как обычно я уходил позже всех, лишь изредка позволяя себе отдохнуть по пятницам. Но сегодня был особый случай. Я сразу направился в клуб, где всегда были сабмиссивы, согласные на жёсткий секс и беспрекословное подчинение. Именно это мне сейчас и нужно было. Власть над чужим телом и полное подчинение другого человека. В клубе играла громкая музыка, пьяные и не очень люди танцевали, кто-то уже шёл в сторону комнат в задней части клуба, чтобы развлечься. Осмотревшись, я сразу увидел одного саба, с которым иногда встречался для взаимного удовлетворения. Бедолага в свои тридцать всё никак не мог найти истинного Доминанта, хоть его работа и была напрямую связана с людьми, поэтому ночи он проводил в клубах подобных этому. — Бен, рад тебя видеть, — я присел на соседний стул и подозвал бармена, заказав два бокала виски. — Ищешь партнёра на ночь? Мужчина улыбнулся, взглянув на меня. Мне нравилось, как Бен вёл себя в присутствии Доминантов, не прогибаясь под них, а показывая себя. Иногда мы с ним даже встречались просто для того, чтобы скоротать вечер в баре. — Привет, Фрэнк. Прости, но больше я не смогу спать с тобой, — улыбнувшись ещё шире, Бен показал мне правую руку, на которой, вместо привычного коричневого браслета, теперь красовался чёрный. — Он директор этого клуба, поэтому я здесь. — Я рад за тебя, — и я улыбнулся, искренне радуясь за этого мужчину. Вскоре появился его партнёр, и парочка ушла из клуба, счастливо улыбаясь и оставляя меня в раздумьях о собственной жизни. Я провёл в баре ещё минут двадцать, периодически поглядывая на танцпол в поисках подходящего сабмиссива. И вот я увидел фигуру, робко жавшуюся к стене. Идеальная жертва. Бросив деньги на стойку, я направился к парню, который запуганно осматривался по сторонам. Сейчас он стоял ко мне спиной, так что я подошёл и обнял его, сцепив руки в замок у него на животе. Парень рванулся, но я лишь крепче сжал руки, не позволяя ему отстраниться. — Ищешь приключения на ночь? Я могу помочь с этим. Тело в моих объятиях резко выгнуло дугой, а потом оно обмякло. Парень развернулся, и я узнал в нём вора из пекарни и сабмиссива Марка Купера. — Джерард? Какого чёрта ты здесь забыл? — мой голос резко изменился. Я не переносил сабов, которые изменяли своим Доминантам. Это было низко — предавать доверие того, кто тебя любит. — Отвечай на вопрос, — приказал я после минуты тишины и молчаливого сопротивления парня. — Мне плохо, — Джерард не смог больше противиться своей природе сабмиссива. Его трясло, а голос дрожал. — У меня до этого никогда не было ломки, я познакомился с Марком ещё до первой, а потом он не оставлял меня одного надолго. Но сейчас его нет уже почти неделю, и я… Договорить он не смог из-за судороги боли, скрутившей его тело. Пронзительный крик рвался наружу из его горла, и Джерард до крови прикусил губу, стараясь его сдержать. Но он не плакал, хоть в его глазах и скопилась влага. Я уже не раз видел сабов во время первой ломки, и обычно они рыдают от боли, но Джерард держался. Что же в нём такого, что он не сдаётся, не покоряется своей природе? — Мистер Айеро, пожалуйста, я согласен на всё, только пусть это прекратится! — в голосе уже слышалась подступающая истерика, и я не выдержал. В конце концов, я за этим сюда и пришёл. — Пошли, — приказал я и сразу направился к особым комнатам. Джерард шёл за мной по пятам, его колотило, но я знал, что ему станет лучше, как только мы начнём. Едва мы оказались в помещении с большой кроватью, застеленной чёрными простынями, я отдал новый приказ: — Раздевайся и на кровать. Стоп-слово «музыка». Я пошёл к большому шкафу с различными плётками, стеками, паддлами и тому подобным вещам. Тут было практически всё, что может понадобиться для сессии. Придирчиво осмотрев содержимое, я взял в руки небольшую плеть. Удары болезненные, но следов практически не оставляет, если бить правильно, и они успеют сойти за три-четыре дня. Наклонившись к своей сумке, я достал довольно большой вибратор. Зная Марка, я почти уверен в том, что он хорошо разработал своего саба, так что ему не будет слишком тяжело принять такую игрушку. Но развернувшись к кровати, я понял, что не смогу этого сделать. Болезненно худой Джерард стоял на кровати в коленно-локтевой, тихие, практически неслышные всхлипы доносились с его стороны, а слёзы, всё-таки покатившиеся из глаз, впитывались в простыню. Чёрное постельное бельё ярко контрастировало с бледной кожей, создавая образ невинности. И я понял, что не хочу его разрушать. Но и оставить в таком состоянии тоже не мог. — Пошли отсюда. Я не буду с тобой спать, — я увидел, как Джерард заметно расслабился. Его пугал секс? — Переночуешь у меня, выполнишь какие-нибудь приказы, а там посмотрим. Условие одно — ты должен будешь молчать, когда Марк будет тебя расспрашивать. И только попробуй что-нибудь ему сказать, я на тебе живого места не оставлю. Запомни, это только на одну ночь. Ты понял меня? Только кивок и очередной тихий всхлип служили мне ответом. Кажется, меня ждёт весёлая ночь.