Nobody needs you, nobody loves you

POV Джерард Я проснулся от звона будильника. Дёрнувшись от неожиданности, я понял, что крепко прижат к тёплому телу позади меня. В голове всё ещё был лёгкий туман, но воспоминания о событиях вчерашнего вечера мгновенно его разогнали. Фрэнк не оттолкнул меня, а, наоборот, помог. Я действительно стал чувствовать себя лучше, гораздо лучше. А то, что он остался со мной после, только возвысило его в моих глазах. Марк никогда не думал обо мне, заботясь только о собственном удовольствии. Едва он заканчивал надо мной издеваться, он уходил, предоставляя мне самому справляться с болью во всём теле. Но больше всего меня удивило то, что я смог получить удовольствие и провалиться в сабспейс. Это ни с чем не сравнимое ощущение, когда душа и тело словно существуют отдельно друг от друга. Мне казалось, что я был далеко от этого мира, что уже не смогу вернуться назад, но голос Доминанта и его сильные руки возвращали меня в реальность. И я хотел повторить это снова. Я хотел повторить это с Фрэнком. Я попытался перевернуться на спину, но отказался от этой идеи, едва моя задница коснулась кровати. Всё-таки Фрэнк вчера постарался, я был уверен, что остались синяки. Но впервые в жизни это заставило меня улыбнуться. Будильник снова зазвонил, и в этот раз Айеро зашевелился. Его руки исчезли с моей груди, а сам он отстранился, оставляя меня без уютного тепла. Мужчина отключил будильник и потянулся, разминая мышцы, пока я внимательно разглядывал татуировки, которыми было покрыто его тело. Вся его грудь была в рисунках, а всё, что ниже, было скрыто одеялом. Заметив мой взгляд, Фрэнк ухмыльнулся, встал с кровати и раздвинул шторы, впуская в комнату яркие солнечные лучи. Он был абсолютно голый, и я вспыхнул, быстро отводя взгляд в сторону. Послышался смешок. — Доброе утро, Джерард. Хорошо спал? — Да, — я всё ещё стеснялся поднять взгляд. — Спасибо Вам, Господин, — я не был уверен, как я должен обращаться к мужчине после вчерашнего вечера, потому что всем было ясно, что наши взаимоотношения теперь изменятся, причём сильно. — Тебе не нужно обращаться ко мне как к Господину. Оставим это для сессий, если, разумеется, мы будем их проводить. Помни, одна из основ любых отношений — добровольность. А в остальное время зови меня Фрэнком. — Хорошо, Фрэнк. — Вот и славно. Если ты в порядке, то мы можем сейчас позавтракать, а потом я пойду на работу. У тебя же уже каникулы, верно? — Да, — я поднял взгляд на мужчину, увидев, что он надел большой чёрный халат. И я был одновременно рад и огорчён этим, ведь теперь я не могу любоваться его телом. — Отлично, тогда ты сможешь хорошо отдохнуть сегодня. Ты вчера буквально отключался, вряд ли ты хорошо выспался. Сейчас только восемь утра, — с этими словами Фрэнк вышел из комнаты, и через пару минут я услышал, как в душе включилась вода. Улыбнувшись, я перевернулся на живот и поудобнее устроился на подушке. Задницу саднило, и я понимал, что в ближайшую пару дней сидеть мне будет крайне неприятно, но я ни о чём не жалел. За один вечер Фрэнк смог мне дать больше, чем Марк за почти год совместной жизни. Сейчас я чувствовал себя в безопасности, на душе было спокойно, а быстрые шаги в квартире придавали уверенности. Я был не один. Впервые кто-то сам захотел остаться со мной. Впервые я чувствовал себя нужным. И я был счастлив. Хоть я и сомневался, что Фрэнк сможет ответить взаимностью на мои чувства, я не собирался сдаваться. Повалявшись ещё несколько минут, я встал с кровати, завернулся в одеяло и, чуть поморщившись, пошёл в сторону кухни. Одеваться мне было лень, к тому же, Фрэнк прав, я действительно хочу поспать ещё. На кухне Доминант варил кофе, стоя у плиты в одном полотенце, которое было завязано на бёдрах. Капли воды стекали с волос Фрэнка на спину и грудь, а потом ниже и ниже. Мои мысли снова стали уползать не в том направлении, я захотел развязать это несчастное полотенце и попробовать его кожу на вкус. Я думаю, мужчина позволил бы мне это сделать. Но, взглянув на часы, я понял, что времени на это у меня нет. — Фрэнк, — я решил задать интересующий меня вопрос, — ты же не против, если я устроюсь на работу? — сейчас я спрашивал разрешение на многие поступки. Я хотел показать, что я уважаю его решения и готов им подчиняться. Хотя я надеялся, что Доминант будет не против. Я нашёл одну интересную подработку в галерее. Им нужна помощь в оформлении помещения индивидуально под каждую выставку. Да, я буду всего лишь помощником дизайнера, но это уже на шаг ближе к моей мечте стать известным художником. — Почему ты спрашиваешь об этом? — поинтересовался мужчина, разливая кофе по чашкам и доставая варенье к тостам. — Знаешь, хоть я и направляю тебя, я не собираюсь брать полный контроль над твоей жизнью. Я не из таких Доминантов. Так что делай, что считаешь нужным, и то, что хочется именно тебе, а не кому-то другому. Тогда ты будешь счастлив. «Я уже счастлив», — подумал я и взял чашку со стола. Я решил поесть стоя, так как сидеть сейчас было довольно больно. Я заметил, что Фрэнк посмотрел на меня и усмехнулся, но это была не злобная насмешка, как у Марка, а ласковая улыбка. И у меня внутри что-то радостно затрепетало. Может, это и есть те мифические бабочки? Когда Фрэнк ушёл, я позвонил в галерею и договорился о собеседовании. Пока я был единственным кандидатом на эту работу, так что шансы на успех были крайне высоки, так как в объявлении было подчёркнуто, что сотрудник требуется срочно. Меня это радовало, и я, насвистывая весёлую мелодию, пошёл в ванную, потому что заснуть снова у меня сейчас вряд ли бы получилось. Спустя полчаса я вернулся в спальню Фрэнка, чтобы забрать свою одежду. Я с радостью бы оставался тут каждую ночь, но вряд ли Доминант этому обрадуется. Я помнил прошлую ночь достаточно отчётливо, помнил своё признание в любви, но мужчина, кажется, решил, что это просто слова, сказанные под влиянием сабспейса. Но я не собирался от них отказываться. Тут мой взгляд упал на беловатые разводы на простынях, и моё лицо мгновенно покраснело. Воспоминания нахлынули с новой силой, и я почувствовал тянущее чувство в низу живота. Я постарался быстро отогнать от себя эти мысли, чтобы не возбудиться сильнее, но в голову настойчиво лезли образы того, чем ещё мы с Фрэнком могли заняться на этой кровати. И я всё сильнее хотел остаться здесь навсегда. Я поменял бельё, забрал одежду и пошёл в комнату, которую уже давно называл своей. Действительно, Фрэнк позволял мне самому решать, какие вещи будут лежать в шкафу, какие важные для меня предметы будут лежать на подоконнике, но самое главное — он позволял мне заниматься рисованием, даже сам купил мне несколько альбомов и карандаши, которыми я так любил работать. Я показывал ему некоторые свои наброски, но он никогда не увидит один из альбомов, практически полностью изрисованный его портретами. Я открыл ящик прикроватной тумбочки, достал этот самый альбом и простой карандаш и стал делать набросок. Но в этот раз я рисовал не только Фрэнка, но и себя, стоящего на коленях. Я ненавидел эту позу из-за её уязвимости и открытости, но рядом с Айеро я не чувствовал себя униженным, когда опускался перед ним на пол. Я хотел ему подчиняться, возможно, надеть ошейник с его именем, хотел ему принадлежать. Я дорабатывал рисунок весь день, пока наконец не остался доволен результатом. И я думал, что если когда-нибудь и решусь показать мужчине остальные свои наброски, то этот точно останется только моим. На рисунке были изображены я и Фрэнк, причём я стоял на коленях, а на моей шее был тонкий ошейник. Доминант был одет в джинсы и белоснежную рубашку, а в одной из его рук была плётка, в то время как я был полностью обнажён, а мои руки соединены за спиной. Но самое главное — на наших запястьях были одинаковые чёрные браслеты. Сейчас я всё ещё носил браслет Марка, а Фрэнк — свой старый коричневый. Я не знаю, почему он не со своей родственной душой, а до сих пор возится со мной, но то, как он избегает этой темы, наталкивает на определённые мысли. От размышлений меня вырвал звук открывающейся двери. Удивлённо я взглянул на часы, обычно мужчина возвращался только через полтора часа. Я быстро убрал альбом и вышел в прихожую. Фрэнк снимал куртку, а его лицо было непроницаемым, но я чувствовал исходящую от него ярость. Я испугался, что сделал что-то не так, и уже хотел задать вопрос, но Доминант опередил меня: — Надо серьёзно поговорить, пошли на кухню, — я молча последовал за мужчиной, гадая, что же меня ждёт. Я перебирал самые разные варианты, начиная необходимостью срочно съехать и заканчивая тем, что Айеро нашёл свою родственную душу. В молчании мы сели за стол, и Фрэнк протянул мне конверт, на котором было написано его имя. Я вопросительно посмотрел на него. — Сегодня курьер принёс мне это письмо. Оно от твоего Доминанта. По моей спине пробежался холодок, и я, не ожидая ничего хорошего, открыл конверт и достал записку. Я начал читать, понимая, что у меня огромные проблемы. «Фрэнк, мне тут донесли, что мой сбежавший сабмиссив у тебя. Я бы хотел его вернуть, а то без родственной души я чувствую себя некомфортно. К тому же я хотел бы узнать причину, по которой Джерард сбежал, ведь я о нём заботился. Я думаю, мы могли бы договориться о том, как вернуть его мне. Обещаю, что оставлю твою компанию в покое, если поговоришь с ним и заставишь вернуться. В противном случае, я могу довести дело до суда, но не думаю, что тебе нужны лишние проблемы. У тебя десять дней на то, чтобы образумить Джерарда. С уважением, Марк Купер» Я в панике перевёл взгляд на Айеро. По сути, я был для него никем, и он вполне мог вышвырнуть меня из своего дома на улицу, где меня тут же зацапает Марк. Но я надеялся, что он окажется другим. В глубине души я верил, что мои чувства могут оказаться взаимными. Я хотел остаться с ним. — Что ты об этом думаешь? — поинтересовался Доминант. — Я не хочу к нему возвращаться, — я старался, чтобы мой голос не дрожал, но воспоминания обо всех ужасах жизни с Марком превращали меня в запуганного зверька. Только не он. Кажется, я единственный сабмиссив, который мечтает о том, чтобы никогда не встречать своего истинного. Он принёс мне только боль. Я хотел остаться в этой квартире с этим Доминантом, но если он прикажет мне уйти, я ничего не смогу сделать. Это не тот приказ, которому я смогу сопротивляться. Сколько сабов погибло от осознания, что они никому не нужны? Все давно перестали считать. И сейчас у меня есть все шансы стать одним из них. — Пожалуйста, позволь мне остаться, — последние слова я практически шептал. Я был готов опуститься на колени и умолять, позволить Фрэнку сделать со мной всё, что он захочет, только бы он разрешил мне остаться. — Ты не обязан к нему возвращаться, если не хочешь. Ты можешь попробовать отсудить у него право на тебя до твоего совершеннолетия. — Как думаешь, с какой вероятностью мне удастся это сделать? — невесело спросил я. — Два процента, Фрэнк. У меня нет шансов. И к тому же я не собираюсь отказываться от своих слов. Я помню вчерашний вечер до мельчайших подробностей, и каждое сказанное мною слово — правда. Я люблю тебя, Фрэнк. Я заметил, что в глазах Доминанта мелькнула тень, и уже приготовился услышать приказ выметаться из этого дома, который разобьёт мне сердце, но вместо этого я услышал лишь сухое: — Ты можешь остаться. Посмотрим, что можно сделать с Купером. И Доминант ушёл в свою комнату, поставив точку в нашем коротком разговоре и не ответив на моё признание, пока я пытался осознать происходящее и разобраться в собственных чувствах и эмоциях. Я был прав, Фрэнк не любил меня, но он позволил мне остаться. Возможно, в его душе всё-таки есть чувства? Но тут я вспомнил, что Марк может довести дело до суда, и тогда у нас нет шансов. Марк Купер не умеет отступать от своих целей, готовый идти по головам. В эти моменты в его глазах горело пламя безумия, сжигавшее всех на своём пути. И я боялся, что совсем скоро оно доберётся и до нас. И тогда спасения не будет.