cannibal anthem

Я тот, кто ест, но ему предназначенно стать едомым, И компас, и ориентир, но все же ведомым, За меня решат быть те, кто ест больше мяса Кто пихнет нас в тринадцать пятых классов. Я задыхаюсь свининой, в глотке нещадно Застряла, жир кутежом и чадом, По рукам течет и прожигает кожу. Я из тех, кто только кур есть и может. Куроеды и свиноедки – милейшие люди, Подавали мышьяк на золоченом блюде. Моя печень заглохла как ни кстати, Я выживу, а вы блюйте, Я отравляюсь, куриные груди, Куриные крылья, куриные бляди. И когда голод больше чем просто ужас, В горле жиром свиным мокрота, голос простужен, Я пытаюсь мяса достать из собственных крыльев – Когда вокруг лишь куроеды, и все дюже сильны. Куропатки и утки разделали бедра, Добрый ужин вечером каждому нужен, И в моих христианских объятиях распростертых, Пищу найдет орел. Постылый вон, кружит. Я не выйду из круга, западная дорога, Куриный вокзал, «Love wings», Перемога! Поезд уносит все пуще от родного порога, За тонны мяса в 20 веке вас ждали бы стены острога. Голова не под лезвием, на плахе не будет томиться, Шкуру не снимут, не смогут череп мой молотом, Я говорю напрямую, пока остальные будут молиться, Цыплятам цыкнут молчать, молчание – золото. Любое мясо – все одно нутра искушение, Центнеры сала и перьев, внушение Не поможет. Все одно – людоеды. И желудок ноет в ожидании очередного обеда.