You know it's gonna get better.

POV Маргарет "19 декабря, 04:17 Дорогой дневник, я не знаю, как остановить это. Я не знаю, как избавиться от пустоты внутри себя. Как справиться с этим в одиночку. Как перестать делать это с собой. Как сойти с этого неверного пути. А может и верного? Кто сказал, что приглушение душевной боли физической запрещено? Кто сказал, что я должна справляться с этим спокойно, не виня и не причиняя себе вред? По-другому не получается. Как бы я не пыталась уйти от этого занятия, все мои мысли, все ведения собирались в огромный тёмный комок, который обрушивался на меня, каждый раз все сильнее и сильнее сдавливая душу. Я потеряла контроль. В начале мне казалось, что все пройдёт как в старшей школе, у меня появиться поддержка и лучший друг сможет вытащить из этого омута. Но в этот раз я перешла все рамки (если такое вообще возможно, не вскрыв при этом вены). Каждый чертов раз, когда я оставалась одна со своими мыслями, они начинали пожирать меня изнутри. Внутренний голос постоянно твердил "Это ты виновата. Ты виновата в её смерти. Ты не приехала. Ты знала, что ей плохо и не приехала. Ты ужасная дочь. Из-за тебя она умерла.". Горячие слёзы обжигали моё лицо и тяжело падали на белые наволочки. Рука автоматически тянулась ко второму ящику сверху, в котором лежала та железная коробочка. После вчерашнего разговора с Майклом я перестала чувствовать что-либо. Ни голода, ни тепла или холода, ни физической боли, ни душевной. Лишь пустоту. Как она распространяется по моему телу. Заполоняет мой разум. Я не понимаю, что творю с собой. На мне почти не осталось живого места. Мне нужен тот, кто сможет вытащить меня. Кто поможет забыть обо всем. Но, черт возьми, кто я такая, чтобы сопротивляться в данный момент своему разуму? Я действительно виновата в смерти своей матери. И мне придётся жить с этими мыслями до конца жизни. Но долгой ли она будет?"

***

Я нахожусь в своей старой детской комнате. Она изменилась. Или же изменилась я. Все та же одноместная кровать, все те же потертые и исписанные мной обои, которые я никогда не меняла, все тот же ночник в форме большого небесного фонарика, который мне подарили родители на Рождество из-за моего страха темноты. Не понимаю, что я забыла здесь. Я не вижу потолка. Вместе него темнота. За окном темнота. - Рит, все хорошо? Почему ты не спишь? "Мама? Что она здесь делает?" - Мелькает у меня в голове, но вместо того, чтобы произнести это вслух, я уже оказываюсь возле окна, где стоит она. Моя мама. Она здесь. Со мной. - Красивый вид, неправда ли? - Говорит она, смотря в темноту за стеклом. - Но там же ничего нет..там пустота. - Именно, доченька. - Она протягивает свою руку к моему лицу и слегка дотрагивается до правой щеки. - Пустота - это прекрасно. Ты ничего не чувствуешь. Твои родные гибнут, но тебе плевать. С ее лица не сходила кривая улыбка. - Мама, я не понимаю. Вернись ко мне, я скучаю. - Ты все понимаешь. Если бы не ты, то я могла бы вернуться. - Не говори так. Ее улыбка, даже не смотря на то, что была кривой, в секунды исчезла с лица. Цвет кожи резко изменился с телесно-розового на синий с оттенком фиолетового. Глаза моей матери покрылись белой пеленой, из-за чего нельзя уже было различить цвет радужки. Волосы начали вместе с слоем кожи сползать и с неприятным, тошнотворным звуком падать на пол. Я отвернулась. - Смотри! Смотри, что ты со мной сделала! - Нет! Я ничего не делала! Прошу, прекрати. Ее жилистые руки схватили меня за плечи и начали трясти изо всех сил. Прекрати. Я не виновата. Прошу, вернись.

***

Я встала рано утром, часов в семь. Снова кошмары. Они не покидают меня со дня похорон моей матери. Обескураженная, напуганная и вся в холодном поту, я просыпаюсь. Из-за кошмаров удаётся прилечь на 3-4 часа. Для жизнедеятельности этого достаточно, поэтому я не думаю об этом. Я стояла около своей двери в комнату и прислушивалась, ожидая выяснить, проснулся ли Майкл или нет. Вчера, когда он увидел мои запястья и попросил не врать ему, я испугалась и не знала, что сказать. Убежав в свою комнату и заперев дверь на щеколду, поняла, что меня начало трясти. Врать лучшему другу - самое больное чувство, не включая пустоту. Я слышала, как он побежал за мной и, увидев запертую дверь, ударил кулаком по ней, начал медленно спускаться вниз. Мы оба сидели на полу, поджав под себя ноги, оба напуганные и ничего не понимающие. Нас разделял лишь какой-то кусок дерева. Спустя пятнадцать минут тишины, я услышала голос Майкла: "Маргарет..я не знаю, что у тебя произошло. Но поверь, я знаю тебя и знаю, что ты не сможешь справиться с этим в одиночку. Прошу, объясни мне все, когда будешь готова. Я тебя люблю, слышишь?". По моим щекам текли слезы от слов Клиффорда. Он был абсолютно прав и он прекрасно знал меня. Знал, как никто другой. Но я не готова. Не готова рассказать ему сейчас, не хочу этих косых взглядов, излишней заботы и постоянной проверки. "Да, Майкл, я тоже люблю тебя. Прости.." - это все, что я смогла вытянуть из себя и при этом не разреветься ещё больше. Сейчас же я не уловила никаких звуков жизнедеятельности из квартиры, поэтому решила выйти из комнаты, чтобы заварить себе чай. Я попыталась открыть дверь, но мой план с блеском провалился. На полу, рядом со входом в мою комнату лежал Майкл, свернувшись клубком. Ох, да вы серьезно? Он спал возле моей двери, чтобы удостовериться, что я в порядке? Перешагнув его, я направилась в гостиную за подушкой и тёплым пледом, чтобы немного устроить Клиффорда поудобней. Ничего другого я не придумала, да и не сделала, потому что его тушу моё тело бы не выдержало. Снова вернувшись в гостиную, я заметила, что приставка с телевизором были выключены. Это означало, что Майкл выключил их, зная, что останется на ночь возле моей двери. Я сидела на своём самом любимом месте в этой квартире - на подоконнике. Когда мы с моим лучшим другом только въехали сюда, то первым делом я заметила это огромное пространство под окном. Оно ничем не отличалось - белое и пластиковое. Но, немного моей разработки, маленьких подушек, пледа и уютных вещичек сделали этот подоконник местом раздумий, где можно было наблюдать за прохожими и посетителями "Алой Розы" со второго этажа. Сейчас я рассматривала влюблённую пару, которая сидела за столиком на улице. Они явно вели диалог и чем-то очень важном для них. Это можно было сказать по тому, что оба держались за руки и влюблённо смотрели друг другу в глаза. Я сидела на своём любимом уютном местечке, держа в трясущихся руках горячий зелёный чай с запахом винограда. Пытаясь совладеть с собой, мысли беспощадно вспоминали вчерашний вечер. Волна страха снова захлёстывала меня. Когда это закончиться? Я услышала шаги босых ног по полу и скрип паркета, а это значит, что Майкл проснулся. При заварке чая, у меня возникла мысль, что Клиффорд все же скоро встанет, поэтому я сделала ему кофе и поставила его на журнальный столик перед телевизором, на котором лежали джойстики, не тронутые со вчерашнего вечера. Поняв, что шаги уже слышны в гостиной, я слегка повернула голову, чтобы посмотреть на него. По выражению лица Майкла можно было понять, что он так же, как и я, практически не спал. Увидев чашку кофе, Клиффорд взял её со стола и направился ко мне. Подоконник отличался своим действительно большим пространством, поэтому моему другу не составило труда поместиться на нем, сев напротив меня. - Доброе утро, Маргарет. Спасибо за кофе. - Произнёс Майкл. В его немного охрипшем голосе звучала нотка напряжения. - Без проблем. - Слушай, Рит..Я не прошу тебя рассказывать мне все, но согласись, если дело дошло до такого, то я заслужил небольших объяснений. - Мой взгляд был все ещё устремлён на ту парочку, сидевшую за столиком, а взгляд Клиффорда был прикован на меня до тех пор, пока он не обратил внимание на дрожащие руки, что держали кружку чая. - Ты мой лучший друг и ты прекрасно это знаешь. И знаешь, что я просто так не отстану. - Майкл отставил в сторону чалку кофе, забрал у меня кружку чая и обхватил мои руки своими, нежно поглаживая их. - Маргарет, я люблю тебя всем сердцем, но мне больно от знания своей беспомощности, пока ты мне все не расскажешь. Пойми, я не оставлю тебя. Как бы трудно не было, мы справимся с этим вместе, как в детстве, хорошо? - Хорошо. - Теперь я уже смотрела в его зеленые глаза, светящиеся добром и тем самым уютом, который он дарил мне на протяжении 5 лет. - Но я пока не готова рассказать обо всем. Пойми, я не хочу нагружать тебя своими личными проблемами. Да и ты не сможешь мне ничем помочь.. - Я не говорю, чтобы ты рассказала мне обо всем из-за долга. Я хочу, чтобы ты сделала это тогда, когда посчитаешь нужным. Большего я у тебя не смею просить. Только одно - прекрати это. Остановись. "Ох, Майкл, если бы я могла.." *позднее* Впервые с момента маминых похорон, на которых меня не было, я решила выйти на улицу. Мне было необходимо развеяться, чтобы хоть малая часть моих мыслей смогла найти своё место в голове. Нужно было много чего обдумать. Но домашняя обстановка и замкнутость в четырёх стенах своей комнаты больше не могла спасать меня, поэтому я выбрала безлюдное место недалёко от дома. Буквально в двух кварталах находился небольшой парк, о котором либо мало кто знал, либо он просто не пользовался популярностью. В нем не было ничего необычного - тропинки, ведущие тебя в глубь парка, лавочки, редко стоящие по бокам этих тропинок, много деревьев, растущих вразнобой. Пожалуй, единственное, что меня больше всего привлекало в этом парке - это фонари. Они были круглой формы, отражали через стекло тёплое, бежево-желтое свечение, которое вызывало спокойствие. Но в данный момент мои часы показывали 16:14 и на улице было не так уж и темно, чтобы они зажглись. Фонари включали примерно в 6 вечера и иногда выключали на ночь, видимо, чтобы не тратить слишком много электроэнергии, так как ночью здесь никого не бывает. Я решила пройти как можно дальше, на самую дальнюю лавочку. Рядом с ней не было ничего необычного: тропинка заканчивалась тупиком, который вел к невысокому склону и речке. Почти дойдя до заветного места, я заметила, что оно занято уже кем-то другим. Расстроившись, обидевшись на весь мир и в частности разозлившись, я развернулась с мыслями о том, что видимо сама судьба не хочет того, чтобы я сегодня получила хоть каплю чертового спокойствия. Но услышав лишь на мгновение мелодию, которую я узнаю отовсюду, мой разум решил не уходить далеко от незнакомца. Он ( Именно он. Я поняла это по короткой стрижке и телосложению. ) сидел на лавочке, держа в руках гитару и играл Ed Sheeran – I See Fire. Видимо из-за моего резкого поворота, который вызвал шорох подошвы конверсов по асфальту, он услышал меня и перестал играть, уставившись в мою сторону. - Извини, если помешала. Я не знала, что здесь кто-то есть в такой время. Это был парень моего возраста. У него были русые волосы с зачесом "назад", голубые глаза. Так же мое внимание привлекло небольшое черное колечко, находившееся на правой стороне его нижней губы. - Ничего страшного, я и сам не знал, что встречу здесь кого-то. - Незнакомец слегка улыбнулся, поправил гитару и подвинулся к левому краю лавочки, видимо, приглашая меня присесть. - Так..ты играешь? - Я начала медленно подходить к нему. - Да, время от времени люблю выбираться в безлюдные места. Здесь играть намного приятнее, чем дома, где с первого этажа на тебя кричит старший брат-засранец. - Его улыбка стала еще шире и он протянул руку в мою сторону, представившись. - Люк. Люк Хеммингс. - Маргарет Оушен. - Я пожала ему руку и выдавила из себя подобие улыбки. Мне все еще было неприятно, что он оказался здесь именно в момент моих раздумий. - Мне очень понравилось, как ты играл мою любимую песню. Люк, увидив, что с этими словами я села на противоположную сторону лавочки, снова поправил свою гитару янтарного цвета, положил длинные пальцы на струны и начал играть ее. Песню, которая заставила меня повернуться. *год назад* - У меня не получается забыть ее, мисс Леви. Как бы я не пытался спрятаться, она находит меня. Везде. Дома, на улице, в школе..в мыслях, во сне. - Эштон, ты должен отпустить ее. Кэлли не может портить твою жизнь после своего ухода, понимаешь? - Да, но она была частью моей жизни. - Но теперь после принятия решения ты должен научиться жить без нее. А она - без тебя. Дальнейшие слова психолога Эштон пропускал мимо ушей. Он уставился на стекло рядом с собой, по которому скатывались дождевые капли. Он не хотел слушать от мисс Леви снова ту речь, о которой они говорят раз в неделю. - Эштон, ты меня слышишь? - Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? - Почему? - Я не хочу разговаривать о ней. - Но Эштон, ты же понимаешь, что у тебя не получиться забыть Кэлли, если ты не выговоришься? - Мне не нужно её забывать. Она бы этого не хотела. Не хотела бы, что бы я запретил ей приходить ко мне.