Брюки

Жизнь вора научила Соло во всём видеть две стороны. Особенно в неудачах. Не удалось добыть какую-то картину? – Не попался же, значит, будет ещё один шанс. Увести всю коллекцию сразу. Отшила дама? – У недотроги всегда найдётся симпатичная подружка. А то и две. Поймало за жабры ЦРУ? – Всё лучше, чем в тюрьму на границе штата Техас. Нет, Наполеон вовсе не расист южан, просто все тюрьмы строгого режима находятся в южных штатах. Прикрепили к КГБшнику… Ну, то, что всё кончится безумным романом, даже его внутренний философ-оптимист не знал, но тогда безумно будоражила перспектива подёргать русского медведя за усы. Правда, уже после того, как он от этого медведя огрёб. К сожалению, с причинно-следственной связью и умением делать на этом выводы у Наполеона были проблемы и по сей день. Хотя, сейчас ему и не требовалось видеть вторую позитивную сторону в негативе. У него всё замечательно: свобода от ЦРУ, восстановление своей кармы путём спасения мира и уже вышеупомянутый роман с Ильей. Но, видимо, не стоит показывать Вселенной, что ты всем доволен. Она сразу найдет способ проверить насколько крепки твои дзеновские яйца. В этот раз это была миссия в СССР, и не где-нибудь в оплоте цивилизации, а в каком-то закрытом городе в такой области, что даже знания русского были не в силах помочь Наполеону воспроизвести это название. Целью была поимка крысы, которая даже КГБ втянула в продажу разработок очередному психопату. Минусы были следующими: спартанские условия, ступор от русских реалий и невозможность даже коснуться своего любимого большевика. КГБ не сводило с них глаз, и Наполеон не хотел так подставлять свою лучшую половину и себя заодно. Но плюсы тоже были, главный из которых – почти что мальчишеский восторг Ильи при виде русских просторов. Ради этого можно и потерпеть условия чуть лучше, чем в “komunalke”. В конце концов, Соло и на фронте был. А вот один момент с их пребыванием в России висел под знаком вопроса - кухня. Знакомство с русской кухней вплотную прошло уже после операции. На несколько дней им пришлось затаиться на генеральской даче. Особая благодарность от русских коллег. Да ещё и кухарку прислали. И заподозрить этот божий одуванчик в шпионаже не смог бы даже его бывший директор Эдриан. А ещё Соло понял, что значит русская фраза “kormit’ na yboj”. Теперь понятно, почему русские все поголовно вырастают такими шкафами. В противном случае – летом, гостя у бабушки, ты лопнешь. Но надо признать, что выпечка и бесчисленные виды сдобы были ни на что не похожи, несмотря на кажущуюся простоту. В какой-то момент Соло даже ощутил укол ревности – с таким энтузиазмом, как эти пирожки, Курякин его тарталетки и канапе не лопал. Хотя, после порций этой тёти Зины, Наполеон подозревал, что бедный Илюша просто не мог распробовать его изыски – те были ему на один зуб. Вот уж не думал Наполеон, что сырость Лондона он встретит с таким энтузиазмом. Выйти в тот вечер куда-то не удалось – едва они пересекли порог полевой квартиры, Илья набросился на него чуть ли не с утробным рыком. Или он на Илью? Не важно. Главное, что кровать хотя бы не сломали. - И что мы будем делать? – зевая, поинтересовался Наполеон, наблюдая за сборами Ильи рано утром. - Я так понимаю, к Уэйверли я иду отчитываться один, - Курякин повернулся к нему лицом, застёгивая рубашку. - Ага, – Соло лениво потянулся. – Ну, Илюша... Сам меня полночи мучал. - А если бы мы просто приняли душ и легли спать, ты бы всё списывал на акклиматизацию? – русский усмехнулся. - Именно, – Наполеон ослепительно улыбнулся, – Ты с начальством лучше ладишь. У тебя это в крови со времен КГБ. - Сомнительный комплимент, - Курякин накинул пиджак. – Ладно, схожу один. - Я ещё немного поваляюсь и схожу за продуктами, - Наполеон приподнялся, когда Илья наклонился для поцелуя. - А ещё вчера стонал «я больше никогда не буду есть, не буду есть», – Илья игриво прикусил нижнюю губу американца. – Мы же даже не на Новый Год у меня были. - Столько есть я уже точно не буду, – Наполеон фыркнул в ответ. - Хорошо, что нас в Казахскую Республику не направили, - заметил на это Илья, уходя. - Что же там такого? - Там действуют законы восточного гостеприимства. И порции гостям дают ещё больше. - Куда уж больше?! - Главное не съесть всё, а то решат, что ты не наелся, и положат ещё порцию. - Жуть какая, – Наполеон скрылся в одеяле. Неизвестно что пугало больше – такой менталитет казахов или то, что Курякин умудрялся всё слопать. Когда Илья ушёл, он полежал ещё немного и принялся собираться в магазин. Хватит валяться. Чтобы приготовить то, что он задумал, нужно минимум два часа. И рыба посвежее. После ряда утренних ритуалов, Наполеон приступил к главному – одеянию. Он уже успел соскучиться по своим костюмам. Осталось только выбрать, по какому больше всего скучал. Выбор пал на темно-синий, подобранный в тон его глаз. Кажется, он его вечность не надевал. А зря, ведь именно он был на Наполеоне, когда он взял Москву в лице Курякина. С довольной усмешкой, Наполеон надел рубашку и перешёл к брюкам. И вот тут-то что-то пошло не так. Сойтись то они сошлись, а вот застегнуться хотя бы на пуговицу – не желали. Не говоря уже о молнии. Что за ерунда, спрашивается?! - Руки бы оторвать химчистке, – рыкнул Наполеон, глубоко выдыхая, – Посадили мне такие брюки! Небось, теперь по щиколотку! Но дыхательная гимнастика не способствовала застёгиванию брюк. Как и занятия йогой. Поза, правда, была всего одна – лежа на спине, встаньте на мысочки и втяните брюшко, дабы гравитация работала на вас. Хождение по квартире их не «растянули». А беглый взгляд в зеркало окончательно разбил веру в этот миф – длина осталась идеальной. Значило это только одно: русские пирожки и наряды от кутюрье не сочетаются! Вот жеж засада. Столько лет держать себя в идеальной форме, несмотря на любовь к итальянской кухне, одной из самых калорийных в Европе. Пять лет не менять мерок и тут на тебе – неделя на даче – плюс четыре килограмма, минус три костюма от Channel. Зла не хватает! А в перспективе недели две на спарже и куриной грудке и тренировки до седьмого пота. Какая уж тут теперь готовка. Найдя брюки, которые на нем ещё сходились, Наполеон купил всё необходимое и злой вернулся домой. Чёртовы пирожки и ватрушки, чёртов Курякин! Илья тут, конечно, ни при чем, но всё равно, пусть идёт на фиг! Источая волны негатива, Соло уселся в гостиной с книгой, собираясь провести так весь оставшийся день. Даже печенья не погрызть теперь! И вина не выпить! А самое мерзкое знаете что? – Что его поведение больше идёт типичной американской девице на выданье, чем нормальному мужику. Вспомнишь солнышко, вот и лучик. Двухметровый. Источающий столь неуместное сейчас хорошее настроение. - Привет, – он улыбнулся, устраиваясь рядом на диване, – Тебе привет от Уэйверли и пожелания скорейшего выздоровления. - Чем же я болен? – фыркая, ответил Наполеон, всем видом показывая, что не надо его сейчас трогать. - Мигренью. «Ещё и отмазку, как даме придумал! Ещё бы сказал, что эти дни!» - Наполеон скрипнул зубами, сдерживаясь из последних сил. - Приве-е-ет! – пропела Габи, открывая дверь в их квартиру. Фак. Ну это их квартира, у немки есть своя… Чего только через день сюда таскается? - Привет-привет, – ответил Илья. – Что-то я не видел тебя сегодня в офисе. - Я отчиталась ещё вчера лично, если понимаете о чём я, – та довольно хихикнула, видя, как порозовели щёки русского. Ночью бы так стеснялся, ханжа. - Перестань, – фыркнув, русский отправился на кухню. – Чай или кофе? - Кофе! Чаем я уже напилась в России. А если Наполеон испёк те печенья… - Наполеон ничего не пёк и печь не собирается! – фыркнул на это американец. - Почему?! – прозвучал вопрос, поделенный на два голоса. Ну, знаете что. - Потому что, – прорычал Наполеон, вскакивая, – Я вам не кухарка! Я готовлю тогда, когда мне хочется! А сейчас мне печь ничего не хочется! И вообще, с этого дня у меня разгрузка и чистка организма! - Чего? – высунувшийся из кухни Илья непонимающе нахмурился. - Для недалеких - кухня закрыта! – проорал ему на это Соло, направляясь к себе, меча из глаз гром и молнии. Охренели эти «товарищи». Кормить он их, видите ли, каждый день должен. С этой мыслью Соло от души хлопнул дверью. - Что-то я неудачно зашла, – прервала воцарившуюся тишину Габи. Неделя «голодомора», игнора Ильи и силовых тренировок на закрытой базе «дядюшки» ни к чему не привела. Наполеон был вечно голодный, мрачный и тоскующий. А вес уходить и не думал. Этот Илья ещё. Нет, готовить себе он не просил. Мальчик большой, о себе заботился сам. Никаких особых изысков тоже не делал. Простой обед холостяка в основном. Но, видимо, организм, привыкший к порциям тёти Зины и баловству от Наполеона, этим довольствоваться не хотел. Потому что теперь время от времени Большевик перекусывал. Бутербродами! С колбасой! Или ветчиной. Наблюдая за очередным таким перекусом с видом мегеры, Наполеон думал лишь об одном – главное, не утратить остаток мужественности и не залезть ночью в холодильник. За коробкой мороженого. Позорище какое. - Если ты такой голодный, - Илья съел последний кусочек и запил чаем, – Пойди и поешь. Хватит «чистить организм». - Не могу, - Наполеон сделал глоток воды из своего стакана. И вино не начать бы ночью хлестать. Блять. - Почему? – на лице русского появилось выражение растерянного щеночка - Борюсь…, - сгорая от стыда, решил признаться Соло, – С пирожками. - Какими пирожками? – и после этого говорят, что русский язык какой-то непонятный. Кто бы эти афоризмы перевёл. – Мы уже неделю, как в Англии. - А пирожки остались со мной, – фыркнул Наполеон, шлёпая себя по животу, – Здесь,– второй шлепок был адресован заднице, – И здесь. «Сейчас надо мной будут долго и истерично ржать», - подумал он про себя, грустно вздыхая. Какого же было его удивление, когда Илья вдруг усадил его к себе на колени, старательно ощупывая «засилье пирожков». - Знаешь, я работал во Франции, охранял нашего дипломата, - он игриво куснул мочку уха Соло, услышав на это не короткий вздох удовольствия, а обиженное хмыканье, - Так вот, его любовница рассказала об очень интересной диете. Так и называется – французская. - Я такой не знаю, - Наполеон недовольно заёрзал на его коленях. – Знаю только итальянскую – шампанское и икра. Но, боюсь, зарплату быстро на ней промотаю. - О нет, эта работает по-другому, но основных продуктов тоже два, – властно сжав бедро, Илья принялся целовать ему шею, пока рука подобралась выше, к ширинке, невзначай её расстёгивая, – Кекс и секс. Если не работает – убирается первый пункт. - Интересно, – просипел Соло, чувствуя, как рука русского наглым образом принялась ласкать его член, пока поверх белья. - Раз уж мы боремся с пирожками, то сразу начнём со второго пункта, – с этими словами его диетолог погасил свет в гостиной…. - Илья, я не уверен, – нервно пробормотал Наполеон. - Расслабься, мы это тысячу раз делали, – невозмутимо пробасил Илья где-то за его спиной. - Говорю тебе, рано ещё, не вместится, – американец тяжело задышал. – Нужно ещё немного подождать. - Куда дольше ждать, чтобы без дела уже болталось? – Илья властно пригреб его к себе. – Учти, если сейчас выйдет – ты сделаешь, как я люблю. - Я это так и так сделаю, только говорю тебе, не выйдет, – фыркнул Соло. - Что бы всё вышло правильно, ты должен, наконец, расслабиться! – прорычал Курякин, теряя всякое терпение. - Да расслабился я, – Наполеон прикрыл глаза, стараясь не показывать страх. - И выдохни, - руки русского обхватили его за талию, опускаясь ниже. Наполеон послушно выпустил весь воздух из легких, какой только можно. В ту же секунду пальцы Ильи молниеносно застегнули пуговицу на брюках и дернули молнию вверх. Та жалобно звякнув, подчинилась. И знаете, он мог вполне себе дышать. Прием пищи в этих брюках пока невозможен, но начало положено. Надо только посидеть на этой диете ещё недельку. И ещё год избегать пирожков. - Я жду, – Курякин шлёпнул его пониже спины, подгоняя. - Иду-иду, – для закрепления успеха Соло решил, что сделает это прямо в них – тонкие русские блинчики, как любит его Илюша.