Другая реальность

      Мне так плохо. Кажется, что моя кожа пылает. Хорошо, что Снейп убрался отсюда. Ненавижу, когда он со мной возится. После такого хочется побыть одному. И разобраться со своими проблемами я также смогу самостоятельно.       Поднимаю с холодной земли, понимая, что простуда мне сейчас не нужна, и заправляюсь. Вдруг резкая боль пронизывает меня внутри. Я вскрикиваю. Даже плачу, но все же беру себя в руки. Это сейчас очень необходимо. Затем заворачиваюсь в мантию, придумывая ложь для Гермионы, которая уже нашла для меня лекарство, и иду в ее спальне. Парватти и Лаванда вскрикивают, увидев меня в таком виде. А подруга очень обеспокоена.       - Что с твоей рубашкой? - спрашивает она дрожащим голосом.       - Долгая история, - небрежно отвечаю, забирая приготовленный для меня тюбик.       Хорошо, что Герми настолько недогадливая. Жаль, что Том не такой. Представлю, что он мне сделает, когда узнает о ночи со Снейпом. Пожалуй, кожу с меня спустит, если до тех пор этого не сделает Снейп, когда в следующий раз откажусь ему отдаться. А так и будет, потому что изменять Тому я больше не буду. Ходить с девушками он мне позволяет, но желать других ребят или мужчин мне запрещено. И ночь со Снейпом мне совсем не понравилась. Она оказалась слишком болезненной, а я так хотел ласки. Зачем я только согласился ему отдаться? На что я рассчитывал? И поговорить об этом ни с кем нельзя, потому что не поймут.       - Спасибо! Даже не знаю, чтобы я без тебя делал, - признаюсь Гермионе и иду в туалет в их комнате, чтобы обработать свои ожоги. Мазь невероятно нежна для кожи, излечивае раны и через минуту от них не остается и следа.       «Ура!», - кричит моя душа, хотя и понимает, что прикосновения Снейпа останутся навсегда в моей памяти.       Я оправдываюсь перед собой, уверяя, что совершил подвиг перед своим общежитием, пока что-то утверждает, что сделал это ради себя, стремясь ощутить прикосновения Снейпа. Только вот я хотел это не так. Я хотел этого как с Томом во сне...       Мне стыдно за такое. Я постоянно чувствую влечение к слизеринцу, мысленно умоляя взять на столе в своем подземелье. Только очень нежно, как когда-то Том.       Вижу у нас и с Реддлом не ладится. Он постоянно бродит с Малфоем, а я каждый вечер хожу к директору, чтобы учиться чувствовать Волдеморта.       - И что даст то, если я его почувствую? - интересуюсь у директора.       - Мы сможем найти его и положить конец войне, - отвечает хороший Дамби, тепло улыбаясь. - Она должна прекратиться, Гарри, - пытается убедить меня господин директор.       Я не спорю. Вспомнив все потери, понимаю, что это очень нужно миру. Но чувствовать Волдеморта мне не хочется. Я хочу видеть только Тома, к тому же почувствовать как быть таким, как он.       Концентрируюсь, пытаясь поймать его сознание или хотя бы отпечаток прошлого. Через час плодотворных попыток мне наконец удается осуществить свое желание.       Теперь я Том Реддл. Знаю, что Гарри ненавидит меня. Пусть, и я его тоже. Он имеет все, чего я никогда не имел. Говорит, что к нему плохо относились родственники. А у меня не было и таких плохих. Скулит из-за того, что получает Снейп. Достало. Честно. Знал бы, какую травлю в Слизерине пришлось пережить мне, а когда я подрос, Дамблдор начал меня насиловать каждую ночь на отработках. В первый раз я пошел к директору и рассказал всё как есть, но он мне не верил. Дамблдор умело убеждал всех в том, что прав. Что я просто не хочу сидеть на его отработки. Тогда директор ему поверил и снова вернул меня к нему.       Я очень боялся этой встречи. Понимал, что Дамби так просто мне этого не простит. Действительно, не простил. Лишил голоса и пытал «Круциатусом», наслаждаясь моими страданиями.        - Ты будешь делать все, что я тебе скажу, если не хочешь, чтобы это повторилось снова, - безжалостно выпалил Дамби.       И я делал, пока не стал сильным. Я учился быть сильным, чтобы однажды окончательно преодолеть его. К сожалению, не получилось. Я снова оказался в его руках по прихоти Волдеморта, а хороший Дамби превратил меня в очередную игрушку Гарри Поттера.       Надоело, что весь мир вращается вокруг этого мальчишки. Надо его проучить, чтобы наконец узнать свое место.       Мне приятно постоянно сопровождать Поттера. Нравится видеть, как он хватается за шрам из-за меня. Как корчится от боли. Это хорошо. Мне тоже бывает больно. Хорошо, что не один я страдаю. Мы почти постоянно вместе: живем в одной комнате, сидим на уроках тоже вместе. Меня все замечают. Я всем нравлюсь. Рейвенкловцы ценят за ум. Грифиндорцы - за то, что племянник Дамблдора. Пока они знают меня так. Пусть. В последствии я полностью покажу себя. Наконец-то смогу делать то, чего никогда раньше не мог себе позволить. Я могу. Меня никто не узнает, кроме Дамби, Снейпа и Гарри. Это хорошо. Можно начать все с начала. Соревнуюсь на гербологии с Гермионой, побеждая ее. Грязнокровка кривится. Раньше ее никто так не опускал.       Замечаю, что это невероятно понравилось Малфою. Да и я его привлекаю через родство с директором.       Подходит к нам. Знакомится. Я пожимаю ему руку. Зовет присоединиться к себе. Он так самоуверен. Еще один самовлюбленный нарцисс.       - Нет, мне надо сидеть у Гарри, - отвечаю, притворно разочаровываясь.       - Ой, Том, можешь идти. Я справлюсь без тебя, - уверяет гриффиндорец, пытаясь скорее от меня избавиться.       «Нет, не получится. Мне нравится тебя мучить. Я никуда не пойду», - быстро решаю для себя, оставаясь у гриффиндорцев.       С ними не весело. Хорошо, что можно будет вечером после всего пойти выпить с Малфоем и его товарищами.       После уроков иду есть вместе со всеми, представляя запах сигары, который буду вдыхать сегодня вечером в до боли знакомой гостиной родного общежития. Я сяду в удобном кресле напротив камина и стану рассматривать желтое пламя с красным оттенком, пока оно будет приятно греть меня, напоминая, что я дома. Потому что это и был мой дом. Только мой, хотя случались крайне плохие моменты, но все же я очень люблю это место.       В этом мы с Гарри похожи как близнецы. Вижу, что он совсем ничего не ест, потому что его тошнит. Я радуюсь тому, что мальчишке плохо. Кажется, просто не могу простить ему того, что он имеет и не ценит этого.       Во время обеда Гермиона постоянно что-то рассказывает. Кажется, я ей очень нравлюсь. Никогда не думал, что в меня кто-то влюбится, но похоже, что ошибался: моя выдающаяся фамилия добавляет вес. Через неё мне постоянно уделяют внимание. За две недели с начала учебного года я успел устать от такого и теперь убегаю от людей, пытаясь ограничивать себя компанией интересных мне слизеринцев. Поэтому, доев, поднимаюсь, чтобы быстрее отсюда выбраться. А Гарри привязывается за мной хвостиком.        - Куда ты? - удивляюсь.        - С тобой. Я же должен приучаться, - напоминает он.        - Можешь немного отдохнуть. А то сорвутся мозги, - позволяю и иду сам.       Надо написать доклад по трансфигурации. Смотрю тему. Такая знакомая. Пишу по памяти, старательно выводя буквы. Я пишу очень быстро и хорошо. Слышу грохот. Поворачиваю голову. Вижу, как посреди зала замерла Джинни, пялясь на меня. Она плачет. Подруги спрашиваю, что такое. Но девочка молчит.       Она помнит меня.       - Понравился племянник Дамби, - говорит подруга.       - Племянник, - тихо лепечет рыжая.       - Да, - говорит брюнетка. - Он его племянник. Но такие ребята не достаются таким, как мы, - разочарованно говорит девушка.       Джинни соглашается. Садится на стул, пытается писать. Не выходит. Она не может меня забыть. И не может находиться со мной в одном помещении. Уходит, что-то удачно солгав.       А я за ней. Догоняю в безлюдном коридоре, ведущем к Большому Залу. Хватаю за руку.       - Ты куда? - озабоченно интересуюсь.       Джинни поворачивается. Смотрит на меня, не веря, что это я.       - Это действительно ты? - Спрашивает она.        - Я, - утвердительно киваю.       Видимо, она сейчас ударит меня за все, что натворил. Но рыжая касается моего лица, проверяя настоящий ли я.       - Наверное, неправильно то, что я чувствую. Но я рада, что ты вернулся, - признается девочка.       Прижимается ко мне.       - Только ты меня один понимал.       - Я делал вид, что понимаю, - говорю.       Но она не слушает. Настолько одинока, что готова простить мне все, что я натворил, и начать все с чистого листа.       - Я так долго была одна, Том, - говорит Джинни, крепче обнимая меня.       Она меня никогда не отпустит. Ни за что. Это радует. Я наконец кому-то нужен. Обнимаю в ответ и целую в лоб.       - Сделай это еще раз, - просит она.       И я делаю. Только на этот раз касаюсь ее губ. Они без помады, но сладкие. Мне невероятно нравятся наши детские ласки, но я знаю гораздо больше. Хочется почувствовать еще что-то. Расстегиваю ее блузку. Посыпаю поцелуями шею, грудь. Опускаюсь на живот. Она тихонько стонет, боясь, что нас услышат. Снимаю белье. Касаюсь языком ее клитора. Двигаю им, пока не кончает. Джинни очень румяна. Стоит, прижимаясь к каменной стене.       - Зачем ты это сделал? - спрашивает она.       - Ты этого заслуживаешь, - отвечаю.       И это правда. Заслуживает не только это, но и счастье. К сожалению, я не смогу его дать, пока буду марионеткой Дамби. Да, чуть не забыл о нем. Надо до восьми доложить о том, как справляется Гарри. И, конечно, потерпеть, как он будет входить. Пьет афродизиаки. Подрывает здоровье, но не может отказаться себе в удовольствии переспать с молодым парнем. Надеюсь, он скоро себя доведет до могилы. А если нет, то я помогу ему в этом.       Связь прерывается. Я снова становлюсь собой, но теперь уже не так смотрю на директора. Теряю к нему доверие, понимая, что мои родители умерли из-за мужчины.       - Я ненавижу вас, - бросаю напоследок.       Надеюсь он прочитал то, что я увидел, и не посмеет приближать к Тому, иначе я не буду помогать ему.       «Ладно», - мысленно соглашается Дамблдор, пока я быстро иду по коридору к гриффиндорской гостиной. Кажется, эту партию я выиграл. И Том будет мне благодарен.