Ложка дёгтя

«Cosa diavolo! Почему в этой проклятой таверне так холодно!» — стуча зубами, подумал Летос, с трудом открывая глаза. Отыскать одеяло на ощупь не вышло, вероятно, во сне юноша сбросил его на пол. И почему это кровать такая жесткая? Да еще и... трава? А что это ещё может быть? Такое зеленое, холодное и мокрое, с ползающими по стеблям муравьями? Муравьями?! Летос резко сел и огляделся — неудивительно, что он замерз и так и не смог найти одеяло, откуда ему взяться в лесу? Но как он сюда попал, и почему кроме нижнего белья на нем нет ничего? Вообще ничего. Голова болела немилосердно, ужасно мутило, а язык во рту казался сухим, как прошлогодняя корка хлеба. Лихорадочно осмотревшись по сторонам, Араннай понял, что действительно находится на лесной поляне, которую окружали громадные деревья. Солнце только поднималось и было довольно сумрачно, густая растительность не очень-то пропускала свет — темно, сыро и холодно. Так холодно, что кожа стала гусиной, а зубы начали отбивать дробь. Последнее, что юноша помнил — улыбающуюся девушку, которая протягивала ему кубок вина, многообещающе глядя в глаза. — Idiota! — с трудом выдавил из себя, пугаясь звука собственного, охрипшего до неузнаваемости голоса. — Bulletto! Prosciutto! Только полный кретин мог попасться на такую дешевую уловку! И что делать теперь? Куда идти? Без одежды, босиком, без оружия, амулета и без единого медяка в отсутствующих карманах? На глаза набежали злые слёзы, и юноша шмыгнул носом — только разреветься не хватало! Он же не маленький ребёнок в самом деле! И разве отец стал бы так себя вести, окажись на его месте? «Кому ты врешь, Летос, — ехидно шепнул внутренний голос, — отец никогда бы в подобное дерьмо не вляпался! Это только ты мог повестись на похотливые взгляды дешевой шлюхи! Да уж, незабываемая ночка выдалась, господин Араннай! Антиванский Ворон! Ага! Орлесианский петух скорее — распустил перья, деньгами швырялся... Такого дурака только ленивый не обобрал бы до нитки!» Что, собственно, с ним и сделали. Впрочем, отругать себя он успеет, гораздо важнее выбраться из этого леса, а потом вернуться в город, в ту таверну, там, в комнате он оставил свои вещи — хотя бы одеться будет во что. Летос застонал, представив, как входит в город в одном белье: смешки, град соленых шуточек, да и кто сказал, что его вообще пустят в Амарантайн в таком виде? Придется пробираться в город окольным путем, избегая стражников, но есть ли он — этот окольный путь? Откуда Летосу знать, как можно незаметно проскользнуть в обнесенный стеной город? Эх, если бы он не относился так наплевательски к тренировкам и обучился у отца умению становиться практически невидимым! Зевран так и не сумел добиться от него удовлетворительного результата. Летос отлынивал от занятий, используя все возможные способы. Пользуясь доверчивостью матери, прикидывался больным, жаловался то на головную боль, то на рези в животе, то на ломоту в костях. Юноша прекрасно знал, как реагирует чародейка на его несчастный взгляд и жалобы, внутренне усмехался, видя, как мать начинает хлопотать вокруг него, как уговаривает отца отложить занятия, потому что Летосу нездоровится. Зевран окидывал сына подозрительным взглядом, но отказать Еве не мог. «Braska! Если бы я не валял дурака, если бы слушался отца, разве попал бы в такую переделку?» — впервые пришла в голову юноши здравая мысль, что отец был не так уж и не прав, и требовательность его вовсе не являлась придирками... Эх, если бы можно было вернуть назад так бездарно потраченные дни! Но что толку теперь отчитывать себя? Так можно окоченеть совершенно, если продолжать сидеть на месте и заниматься самобичеванием. С каждым мгновением зубы стучали все сильнее, Летос обхватил себя руками за плечи и осмотрелся — похоже, справа виднеется тропинка. Куда-нибудь она его точно выведет, хватит торчать посреди поляны, как покрытый пупырышками, посиневший, стучащий зубами столб. Тропа петляла между деревьями, юноша почти бежал, надеясь таким образом согреться, но убежать от того, кто бесшумной тенью следовал за ним, не сумел. Зверь был огромным и матерым, поседевшую морду волка покрывали многочисленные шрамы, правый глаз отсутствовал, как и половина левого уха. Волк-одиночка, за которым давно охотились, но поймать так и не смогли. Он мастерски обходил капканы и волчьи ямы, заманивал охотничьих псов в глубь леса и там перегрызал им глотки, оставляя тела охотникам, словно издевку. Однако не так давно со зверем приключилась беда — пущенные по его следу псы сумели загнать хищника в угол, драка была долгой, изматывающей и кровавой. Волк убил их всех, но и его изрядно потрепали. Несколько дней зверь отлеживался, зализывая раны, а голод терзал его все сильнее. Раньше он брезговал мясом людей, эльфов и гномов, предпочитая обходить этих двуногих стороной, но теперь выбирать не приходилось. Этот отвратительно воняющий чужак станет его сегодняшней добычей. От голода брюхо прилипло к позвоночнику, с клыков, белоснежных и острых, стекала липкая слюна, нетерпение гнало хищника вперед, словно лесной пожар. И вот его жертва остановилась, оглядываясь по сторонам. Что же, самое время! Огромный волк появился перед Летосом, словно материализовавшись из Тени. Сердце юноши тут же ухнуло в самые пятки, и он замер на месте, уставившись в желтый глаз зверя. Тихое, низкое, угрожающее ворчание вырывалось из полуоткрытой пасти, а задние лапы слегка подрагивали — хищник готовился к прыжку. Мгновение и волк словно взлетел над травой, преодолел в прыжке разделяющее их расстояние и повалил юношу на траву. Единственное, что успел сделать Летос, — рефлекторно закрыть горло рукой, в которую и вцепился зверь. Араннай закричал от невыносимой боли, чувствуя, как острые зубы хищника вгрызаются в его плоть. Столкнуть с себя волка не получалось, а тот с каждым мгновением все сильнее впивался в предплечье юноши, всё плотнее сжимая зубы — еще пара перехватов и кость хрустнет, и тогда зверь перегрызет Летосу горло. Кровь, смешанная со слюной, стекала по шее и груди Аранная, он на мгновение заглянул в единственный глаз волка, а оттуда, из полыхающей злобой желтой бездны, на него смотрела смерть. Но внезапно хватка ослабла, зверь коротко заскулил и рухнул прямо на Летоса, придавив того к земле. — Благодари творцов, шемлен, что я услышала твой крик! — послышался женский голос, а через мгновение волчий труп с юноши стащили, и Летос увидел ту, что спасла ему жизнь. Молодая долийка насмешливо смотрела на него — практически обнаженного, залитого своей и волчьей кровью. Но когда девушка увидела, во что превратилось его предплечье, улыбка исчезла, а украшенное татуировками лицо стало серьезным. — Вот что, шем, поднимайся, тут неподалеку есть ручей, там промоем рану, и я попытаюсь хоть немного тебе помочь! И почему ты раздет? Это новая шемленская мода? — Я... меня ограбили, — выдавил Летос, хватаясь здоровой рукой за протянутую руку девушки, — я только недавно в себя пришел... здесь, в лесу. А тут волк, — юноша бросил быстрый взгляд на труп зверя и только сейчас заметил стрелу, оборвавшую жизнь волка. Лук, из которого она была выпущена, висел у девушки за спиной. Она была одета так же, как долийские охотники на картинках, которые показывала Летосу мать, рассказывая о своих путешествиях: над плечами девушки виднелись рукояти двух кинжалов, длинные, каштановые волосы были собраны в хвост, оставляя открытым слегка округлое миловидное личико с большими карими глазами, подчеркнутыми тонкими татуировками. Но любоваться спасительницей было некогда — истерзанная зверем рука горела, а кровь текла, не останавливаясь. Летос пошатнулся, но устоял на ногах и даже нашел в себе силы возразить. — Я не шемлен, мой отец такой же эльф как и ты, — юноше была известна нелюбовь долийцев к людям, так почему бы не пустить в ход свое проклятое происхождение, авось подобреет эльфийка, узнав, что он ей родня. — Твой отец — долиец? — она бросила заинтересованный взгляд на уши Летоса, которые выдавали эльфийскую кровь, текущую в жилах этого черноволосого парня с глазами такого странного цвета. — Нет, долийкой была его мать, — в голове юноши зазвенело, а к горлу подступила дурнота, — так что я не шемлен. — То, что твой папаша — плоскоухий не делает эльфом тебя! — усмехнулась незнакомка. — Как тебя хоть зовут-то, шем? — Летос Араннай, — ответил он, изо всех сил цепляясь за ускользающее сознание. — А я — Элайя... — голос девушки был слышен словно издалека, — эй, ты это чего? — спросила она, но ответить Летос не успел — мягко шмякнулся на траву рядом с волчьим трупом.

***

Пришел в себя юноша от несильных, но неприятных ударов по щекам. Застонав от боли, снова вернувшейся вместе с сознанием, Летос открыл глаза и увидел нахмуренную физиономию долийки, склонившуюся над ним. Сколько он провалялся без чувств, юноша не знал, но солнце уж успело высоко подняться над горизонтом, и стало заметно теплее. — Хватит дрыхнуть, — девушка поджала губы, — или ты решил еще и простудиться? Разлегся тут, тоже мне. Поднимайся! — Но, моя рука... — Летос застонал. — Что — рука? — фыркнула Элайя. — Ты на руках всё это время ходил? Вставай! Сцепив зубы, юноша оперся здоровой рукой о траву и поднялся, заметил, что раненая рука перевязана аккуратно и умело — по всей видимости, пока он был без сознания, Элайя времени даром не теряла. Вероятно, девушка не раз делала подобные вещи и, стоило отдать эльфийке должное, справилась она отлично. — Ну, что уставился на свою руку? — в звонком девичьем голосе слышалась откровенная насмешка. — Да, я тебя перевязала, бальзам наложила, он боль снимает, кровь останавливает, да и заживают раны быстрее. — Спасибо, — Араннай посмотрел на свою спасительницу, — ты — маг, да? — С чего взял? Я — долийская охотница, а на охоте всякое бывает... Бальзам меня мать делать научила, вот она как раз и маг, и Хранительница клана. — Так твой клан находится неподалеку? — спросил он. — Нет, в последний раз я видела своих родных в Бресилиане, а это — лес Вендинг. Но с какой радости ты меня допрашиваешь? — опомнилась она. — Вот что, шемлен, тебе повезет, если волк окажется не бешеным, и раны не воспалятся. Тогда через несколько дней станет намного лучше. — А если он был бешеный? — Летос сглотнул и затаил дыхание, предчувствуя недоброе. — Тогда ты умрешь, — жестко бросила Элайя, — если не найдешь мага, который сможет тебя исцелить. — Braska! Моя мать — маг, — парень облизнул пересыхающие губы, — но домой я не вернусь. — Что, сбежал от мамочки? — хихикнула долийка. — Она тебя, красавца, небось женить хотела на какой-то девице, да? Ты откуда вообще? — И никто меня женить не собирался, — буркнул Летос. — Я просто решил путешествовать. А родом я из Антивы. — Откуда? — её глаза расширились, — то-то акцент у тебя странный... Не ферелденский. — Я — антиванец, nizza, — Араннай зябко поежился и пожаловался. — Я совсем замёрз, у тебя нет ничего, чтобы набросить на плечи? — Откуда? — усмехнулась она. — Если ты ещё не заметил, я девушка, и мои вещи тебе вряд ли подойдут. Но так ты действительно простудишься, а тебе только этого и не хватало. Вот что, Летос, тут неподалеку когда-то был долийский лагерь, я там свою палатку разбила. Так уж и быть, позволю тебе воспользоваться моим спальным мешком, пока я приготовлю лекарство. — Согласен, — спорить Летос не стал, потому что, несмотря на пригревающее солнце, его лихорадило, зубы снова стучали, и больше всего на свете юноше хотелось согреться. Задумываться над тем, почему это девушка вдруг решила о нём заботиться, Араннай не стал, а молча и как можно быстрее последовал за долийкой. «Антива... Антива... Я из Антивы, — звучали в голове Элайи слова нового знакомого, пока она вела Летоса за собой к палатке. — Надо же, какое совпадение! Лиан тоже был антиванцем, может, и этот парень — Ворон? А если так, то возможно, он знает Лиана... А что, если уговорить его вернуться домой и самой отправиться с ним? Ведь как я отыщу одного-единственного эльфийского убийцу в чужой стране?» Сомнения в том, что её план вообще можно осуществить, посещали долийку уже не раз. Даже до этого леса она добралась с трудом, так что же говорить об Антиве? Желание отыскать Лиана и самой стать Вороном не исчезло, просто девушка начала понимать, что между «хочу» и «могу» зачастую очень большое расстояние и не всегда можно его преодолеть. Но Митал смилостивилась и преподнесла ей подарок в виде Летоса — грех им не воспользоваться! Стоит, пожалуй, расспросить юношу поподробнее, но сначала придется согреть недотёпу, да и волк успел изрядно потрепать руку Летоса, а это плохо и может стать еще хуже. Элайя из всех сил надеялась, что зверь не сломал парню кости, ведь лечить подобные травмы она не умела, впрочем, всему своё время.

***

Араннай шел следом за девушкой, изо всех сил стараясь не отставать — остаться одному ему не улыбалось. Похоже, бальзам не сильно обезболивал — с каждым мгновением руку дергало всё сильнее, и приходилось прилагать массу усилий, чтобы не застонать. Да где же этот её лагерь? Не может он располагаться очень далеко, иначе эльфийка не услышала бы крика. Да и неплохо было бы обмыться — его шею и грудь покрывали разводы засохшей крови, отчего кожа казалась стянутой и чесалась. Услышав негромкое журчание ручья, Летос тронул долийку за локоть. — Постой, слышишь, тут вода неподалеку, — невольно облизнул пересохшие губы. — Я хотел бы помыться... — А что? Это мысль! — девушка окинула его худощавое смуглое тело критическим взглядом и скривилась. — Тобой только детей пугать. Если бы ты внимательно слушал, то запомнил бы, что лагерь я около ручья и разбила! Впрочем, теперь юноша и сам видел небольшую палатку, расположенную неподалеку от быстрого прозрачного ручейка, чей журчащий голосок и слышал Летос. — Значит так, иди-ка ты ополоснись, а я пока спальник приготовлю, — скомандовала Элайя, и Араннай безропотно потопал к ручью. Долийка забралась в палатку, достала свой спальный мешок и мешочек с травами, из которых собиралась заварить целебное питье для антиванца. Сейчас ему нужно отогреться и успокоиться, и как раз это юноша и получит, выпив её отвар и забравшись в теплый, подбитый изнутри нежным заячьим мехом спальник. Когда Летос подошел к палатке, ещё более продрогший и несчастный, ведь вода в быстром ручейке была ледяной, Элайя молча указала юноше на лежащий около палатки спальный мешок. — Забирайся скорее, от стука твоих зубов у меня уже в ушах звенит! — Немудрено, мимо таких ушей ни один звук не промахнется! — съязвил в ответ Летос, устраиваясь в её спальнике, в который, к счастью, сумел поместиться. — Вот что, красавчик, — Элайя закончила разжигать костер и повернулась к юноше, по физиономии которого расплывалась довольная улыбка — наконец-то тепло и как приятно нежный мех касается кожи. — Кончай остроумничать! Я и передумать могу, вытряхну тебя из своей постели, да еще и пинка дам для ускорения, уяснил? — Capisco, — виновато буркнул он, — я не хотел тебя обидеть... Просто у отца уши не такие, хоть он тоже эльф, — мысли начинали путаться, похоже, долийский бальзам все-таки действовал, потому что боль почти утихла, а от мягкого мехового тепла потянуло в сон. — Это потому, что твой отец — плоскоухий, а я — долийка, понял, антиванец? — спросила она. — Угу, — глаза закрывались, и с каждым мгновением было всё сложнее бороться с накатывающей волнами дремотой. — Эй, ты, умник, — громко воскликнула девушка, — а ну не спать! Тебе еще отвар выпить нужно! — А может — потом? — умоляюще уставился Летос медовыми глазами в карие и насмешливые глазищи своей спасительницы. — Что-то мне спать ужасно хочется... — Ну ты и слабак! — презрительно сплюнула эльфийка. — Ты что, не можешь себя в руки взять? — Не могу, — едва слышно ответил он и тряхнул головой, пытаясь отогнать сон. — Не хочешь ты, вот в чем дело! — девушка бросила в подвешенный над костром небольшой котелок горсть каких-то трав, и над поляной поплыл приятный, бодрящий запах. — А иногда нужно себя заставлять! — она повернулась к юноше. — Еще немного и будет готово, а ты лучше сядь, а то точно уснешь, — она ободряюще улыбнулась. Летос послушно сел, благо мешок позволял это сделать, и уставился на огонь, вдыхая густой травяной аромат. — Скоро уже? — спросил, облизнув губы. — Скоро только наги родятся! — усмехнулась долийка. — У вас в Антиве все такие нетерпеливые? — Нет, — опустил голову Араннай, — не все. Только некоторые. — Ладно, страдалец, держи, — она осторожно перелила готовый отвар в глиняную кружку и протянула юноше. — Обязательно выпей всё до капли, а потом можешь и поспать. Летос вытащил и спальника здоровую руку, принял лекарство, поднес к губам, сделал большой глоток, обжегся и закашлялся. — Вот недотёпа! — рассмеялась долийка. — Что бы ты там ни рассказывал о своем папаше — ты самый настоящий шемлен! Весь в свою мамашку, вероятно! Никогда не поверю, что она у тебя магесса! Маги в Круге живут, да и детей от эльфов не рожают! Наверное, на самом деле она у тебя обычная служанка, да? Работала, небось, на какого-то богатея вместе с твоим отцом-эльфом, да и согрешила с ним невзначай, вот ты и родился... — она вдруг осеклась, увидев, как вспыхнули миндалевидные глаза парня, сколько гнева и ярости плескалось сейчас в них. — Basta! — выкрикнул он. — Моя мать не служанка! Она — героиня Ферелдена, Ева Амелл. Тот самый Серый Страж, который спас всех вас от Мора! А мой отец — Зевран Араннай, Грандмастер Дома Воронов, самой известной в мире Гильдии наёмных убийц, ясно тебе, дикарка? Из всего, выкрикнутого Летосом, Элайя услышала только это — Грандмастер Антиванских Воронов, а потому даже на тон юноши, высокомерно-презрительный, внимания не обратила. — Так кто, говоришь, твой отец? — переспросила, словно не расслышала. — Грандмастер Антиванских Воронов Зевран Араннай, — четко, по слогам, произнес Летос имя, которое совсем недавно почти ненавидел. — А почему я должна тебе верить? — прищурившись, спросила девушка. — Это любой может заявить. Докажи! Дерзкое и вызывающее выражение тут же исчезло с лица юноши, он опустил голову и тяжело вздохнул. — Нечем мне доказать. Я же говорил тебе, что меня ограбили. У меня было кольцо члена Гильдии и амулет, который мама для меня сделала. Теперь ничего не осталось, — Летос шмыгнул носом, но через мгновение нашелся. — А ты чем докажешь, что твоя мать — Хранительница? Стала бы ты в таком случае болтаться где попало! Путешествует она, ага, так я тебе и поверил! Скорее всего, это тебя замуж выдать хотели, ведь у вас, дикарей, приняты браки по договоренности, да? Мне мать рассказывала! Возникшее было сочувствие к опустившему голову антиванцу мгновенно испарилось. Как смеет он так высокомерно отзываться о долийцах? Захотелось ответить Летосу тем же, уколоть побольнее, и Элайя, презрительно сплюнув, сказала. — А с какой это радости я должна что-то тебе доказывать? И всё-то ты врешь про отца! Не может быть у Грандмастера такого растяпы-сына! Настоящий Ворон того волка голыми руками задушил бы! Так что, если ты Ворон, то я — королева Орзаммара! — В таком случае позвольте выразить вам своё почтение, ваше гномье Величество! Что-то далеко вы от Морозных гор забрались и где ваши верные деширры? — съязвил Летос. — Мне вообще плевать веришь ты мне или нет, поняла? — он отвернулся от девушки, ссутулился и сделал очередной глоток. — Кто ты такая, чтобы я тебе что-то объяснял? Хочешь доказательств — милости прошу в Антиву! Только сомневаюсь, что тебя к отцу пустят! Хотя забавно было бы рожу Лиана увидеть, когда у Грандмастера аудиенцию дикарка попросит! — Летос хохотнул. — Да он в жизни тебя не пропустит! Элайя собиралась ответить такой же резкостью, поставить на место наглого неумеху, взирающего на неё с поистине королевским величием, но произнесенное Летосом имя прозвучало, как пощечина. Оно заставило девушку вздрогнуть и снова удивленно воззриться на юношу. — Повтори, что ты сказал? — попросила она. — У тебя действительно со слухом проблемы! — фыркнул он. — Уши бы прочистила, что ли! Я сказал, что тебя, дикарку, в жизни не пропустили бы к отцу! У него на таких, как ты, времени нет! Он — Хозяин Гильдии, а ты кто? — Кто меня не пропустил бы? Ты назвал имя... Или мне послышалось? — долийка упорно не замечала его сарказма. — Ты о Лиане, что ли? Это отцовский любимчик... Личный... телохранитель! Bastardo! Скотина белобрысая! — Летос буквально выплюнул эти слова, а потом замолчал и, допив содержимое, отставил кружку в сторону. Не желая продолжать разговор, он снова улегся, невежливо повернувшись к эльфийке спиной. Теперь Элайя действительно поверила, что этот наглец не лжет. Таких совпадений не бывает, не будь он сам Вороном, откуда мог бы знать о Лиане? Да уж, везет ей в последнее время на антиванцев! Осталось только уточнить, тот ли это Лиан. Пока совпало только имя и цвет волос, но мало ли в Тедасе таких эльфов? Надо обязательно спросить, какого цвета глаза у этого телохранителя и есть ли тонкий шрам на правой брови. Однако творцы действительно к ней милостивы! Даже если этот парень и не сын Грандмастера, он тоже Ворон и знаком с Лианом, а значит, не придется разыскивать белокурого убийцу вслепую! Достаточно просто уговорить Летоса взять её с собой в Антиву... Хотя, стоп! Какие тут могут быть уговоры? Она, кажется, не так давно спасла ему жизнь? Так вот пусть и расплачивается! — Эй, ты, Ворон, — окликнула она Летоса, но ответа не услышала. Эльфийка собралась было вспылить, но вовремя передумала. Осторожно подошла и заглянула в лицо юноше — Араннай крепко спал, дыхание его было ровным и глубоким — её отвар подействовал безупречно. Ладно, отложим переговоры до пробуждения антиванца. Девушка достала свой легонький кошель и пересчитала деньги — негусто, даже золотого не наберется. А нужно еще купить Летосу одежду и оружие, ведь в таком виде далеко не уйдешь. Что ж, придется использовать последнее средство. Тяжело вздохнув, долийка вынула из висящего на поясе мешочка несколько драгоценных камней. Их дарил ей на дни рождения отец. Теонор всё собирался изготовить из самоцветов украшения для своей маленькой принцессы ко дню ее свадьбы, да так и не успел. Отец погиб, а камни так и остались холодным сверкающим напоминанием о самой страшной потере. И как бы ни было сложно, придется с ними расстаться, ведь больше взять деньги просто негде. Она охотница, но не воровка!

***

Архитектору все еще не верилось, что совсем скоро его планы наконец-то станут реальностью — этот мальчик со скверной в крови, Летос, сын Евы Амелл, находился совсем рядом. На нем больше не было защитного амулета, равно как не наблюдалось рядом и его матери, портить отношения с которой Порождению Тьмы не хотелось. Но и пренебречь такой возможностью он не мог. Ни за что! Шесть долгих лет Архитектор безуспешно пытался найти замену крови Аранная-младшего. Порой Порождению тьмы казалось, что очередной опыт увенчался успехом, но… Проходило несколько часов и он с горечью убеждался, что и в этот раз ничего не вышло. Отчаяние… Похоже, именно так называют люди это чувство, когда руки опускаются и хочется все бросить, перестать тратить время и силы на поиск заменителей вожделенной крови Летоса. Однако человеком Архитектор не был, его чувства, эмоции и желания были подчинены железной воле, а пытливый ум усердно пытался найти выход из тупика. Насколько проще всё это было бы, не находись Летос с матерью в Антиве! Тогда можно было тайком проникнуть в особняк, погрузив его обитателей в глубокий сон, и, взяв немного крови, так же незаметно исчезнуть. Но они были в Антиве, а переправиться через море, если ты — Порождение тьмы, задача практически невыполнимая. Где найти капитана, который согласится взять на борт хотя бы Послушника? Да и если бы нашелся такой не слишком щепетильный капитан, который смотрел бы на деньги, а не в лицо пассажира в капюшоне, и благополучно доставил бы посланца в Антиву, это ничего бы не решило. Без магии проникнуть незамеченным в поместье Грандмастера просто невозможно. Архитектор знал, что недостатка в охранниках и телохранителях в особняке не было. А стоило только пустить в ход магию, и о присутствии Послушника тут же узнала бы Ева Амелл. Шансов даже просто уцелеть, не говоря уже о победе, в схватке с Серым Стражем у Порождения тьмы не было. Защищая своего сына, магесса попросту размазала бы Послушника по ближайшей стене, не позволила бы сказать ни слова. Бессмысленная жертва, напрасная смерть. Единственный, кто мог сразиться с Амелл на равных, — он сам, но Антива — не Ферелден. Слишком далеко, слишком рискованно отправляться туда лично. Он точно так же мог погибнуть, и что тогда будет с его детьми? Все его труды пойдут прахом, и через некоторое время по Тедасу прокатится новый Мор, а этого никак нельзя допустить. О том, чтобы переправить в Антиву крупный отряд с заданием любой ценой раздобыть кровь Летоса, нечего и думать. Таким образом он просто отправит своих детей на смерть. Муж Евы Амелл прекрасно знает, что представляют из себя порождения тьмы, он научился их убивать, а такое не забывается. Убийца и магесса — вместе они составляли грозную силу, с которой Архитектор был вынужден считаться. Единственное, что ему оставалось — ждать, время от времени бросая взгляд в такую далекую Антиву. Кровь Серого Стража позволяла ему наблюдать за чародейкой и ее сыном, но только наблюдать. И вот несколько дней назад он почувствовал присутствие Летоса совсем близко. По всем признакам юноша находился в Ферелдене, в том самом лесу Вендинг, где когда-то была расположена одна из лабораторий. Антиванец был «виден» ясно и четко, потому что защитного амулета на Араннае-младшем больше не было. Шанс. Тот самый, пренебречь которым никак нельзя. Архитектор уже давно рассчитал, что потребуется для его опыта, и если предположения окажутся верны, и кровь юноши будет именно такой, как представлял себе Архитектор, то вскоре все его дети станут свободными, угроза Мора исчезнет навсегда и, кроме того, он сможет помочь и самим Серым Стражам, необходимость в которых отпадет. Именно этот козырь он собирался использовать в переговорах с Летосом, чтобы убедить юношу добровольно отдать ему кровь. Ведь в таком случае Еве Амелл не в чем будет его обвинить. А потому, не откладывая более, Архитектор вызвал к себе Послушника и дал тому четкие и ясные указания. Летос Араннай, в целости и сохранности, должен быть доставлен в лабораторию как можно скорее. Так же необходимо найти женщину, которую Архитектор планировал посвятить кровью юноши, раса будущей Матки значения не имеет. Послушник внимательно выслушал Творца, согласно кивнул и поспешил собирать отряд. Чтобы подняться на поверхность и отыскать юношу в лесу Вендинг, где тот в данный момент находился, потребуется несколько дней. А чем быстрее будет выполнен приказ, тем лучше. Для всех.