Безумие

Сумасшествие. Оно охватывало его всё сильнее и сильнее – стремительное, головокружительное – поглощая и подчиняя себе. Лотосы увядали и рассыпались в прах. Сжигаемый его странной болезнью, весь мир горел и становился пеплом. Канда сходил с ума. Абсолютно необъяснимые ему самому чувства не давали покоя. Он горел изнутри, разрывался, метался – но ничего не мог с этим сделать. Медитаций стало больше, а спокойствия – меньше, тренировки тоже не приносили чувства равновесия. Сердце больно билось о ребра, пытаясь вырваться на волю. Вся гармония, которую он выстроил между собой и окружающим его миром, разлетелась вдребезги, и в осколках отражался отблеск пламени, которое охватило всё вокруг одной фигуры. Одного имени. Имени, которое он, наверное, никогда не найдет в себе сил произнести. Не ненависть. Но и не дружба. Не привязанность. Просто чертовщина какая-то. Юу не удивился бы тому, что все давно поняли, что с ним происходит. Ведь так бурно он реагировал только на одного человека. Почему же так тянуло к нему?.. К тому, кто, казалось, меньше всего мог бы его привлечь. Странная внешность – как и странная болезнь, которая постепенно разъедала Канду изнутри. Настойчиво и непрерывно. Не давая выбора, лишая воли и затуманивая сознание. Учащенное дыхание в стремлении заполнить нехватку кислорода. Стук в висках. Безумный ритм ударов сердца. Непонятная слабость во всем теле. И как же сложно было при всем этом сохранять маску невозмутимости и хладнокровия!.. Было какое-то мазохистское удовольствие в этом, как и в том, что регулярная болезненная пытка начинала нравиться. Это делало его более человечным. А ведь Юу уже начал было забывать, каково быть таким… Канда знал только одно: рано или поздно, но неминуемо Мелкий будет принадлежать лишь ему одному. И, более того, улавливал в его взгляде понимание того же факта. Блеск в глазах, улыбка с вызовом – это не могло не взбудоражить или оставить равнодушным. И это действовало даже на мечника – точнее, только это на него и действовало. И снова мир рассыпался на части, и сердце замирало. И вновь прикосновения во время тренировок обжигали кожу, и перехватывало дыхание. И рождалась безудержная страсть, а, вместе с ней, и жгучая ревность – к тем, кто постоянно окружал Джокера Бога. Юу не собирался вечно мириться с таким положением вещей. И знал, что стоит ему сделать шаг навстречу – и всё кончится. Всё будет так, как он захочет. А пока что стоило помучить и Мояши, и себя – вряд ли такое сладостное обилие чувств еще будет охватывать его в будущем. Канда услышал шорох за спиной и, обернувшись, увидел в зале для медитаций Уолкера. Уолкера, не отрывающего от него взгляда, в котором без труда можно было прочесть восхищение. Юу хмыкнул и подумал, что, похоже, эта напряженная ситуация кончится намного раньше, чем он предполагал.