Под кайфом
4 февраля 2016 г., 17:21
๑۩ ▬ 1 ▬ ۩๑
Вечеринка по случаю окончания летней сессии развернулась масштабная: весь холл второго этажа был полностью забит студентами, двери в комнаты — нараспашку, просторный коридор напрочь провонял дешёвым пивом, чипсами и запахом множества тел. Посередине коридора на колченогом табурете кто-то уместил непонятно откуда взявшийся музыкальный центр, внизу стояли две колонки с переплетёнными проводами и вовсю заливалась «turn down for what». Не было слышно ничего, кроме истошно орущей песни. Народу много — собрался почти весь кампус, не повезло только старостам: доказать что-то отбывшей администрации будет трудно. Конечно, Джаред не мог пропустить такую масштабную вечеринку. Из года в год повторяется одно и тоже, но спёртый воздух и запах пота нисколько не умаляет того заряда энергии, который молнией вбивается в его тело каждый раз, стоит только оказаться среди смешения тел и музыки. Предпоследний, четвёртый курс, закончен, можно расслабиться. И не сказать бы, чтобы у Джареда была сложная жизнь, но пройти мимо такого события не смогла бы даже кельтская монашка. Вечеринка идёт полным ходом уже около часа, когда Падалеки пробирается к концу коридора сквозь сплавленные друг с другом тела: ищет Чада и то, что друг должен ему принести. На полу возле комнаты 2.1 сидит парень, на вид немногим младше самого Джареда. Красивый — первое, что отмечает слегка охмелевший организм. Красная клетчатая рубашка, под ней — самая обыкновенная футболка серого цвета, потёртые синие джинсы с торчащими нитками внизу штанин и чёрно-белые кеды до лодыжек. Падалеки притормаживает, оттесняемый толпой всё ближе к нахохлившемуся парню, но попыток подойти не предпринимает — рассматривает, пока на плечо не опускается увесистая ладонь. Чад орёт ему прямо в ухо, потому что из-за чёртовой музыки не слышно ничего: — Пада! Хули встал, я тебя в толчке заждался. Джаред поворачивает голову и кивает в сторону парня: — Что за киска? — Сопляк какой-то, — пожимает плечами Чад Мюррей со всем своим раздолбайством и похуизмом. Знал бы директор, кого старостой назначил — локти бы искусал. — А не-не, погоди, — задумчиво тянет гласные приятель, и Падалеки понимает, что тот уже под кайфом. — Это Дженсен Эклз. Первый курс закончил, проебал экономику, с преподом не поделил что-то, вот Стивенсон и не даёт ему сессию закрыть. Деньжат попросил, но Дженсен то ли гордый, то ли бедный — хер поймёшь. Джаред выгнул бровь: — И откуда?.. — Я староста, чувак. Если хочешь ему присунуть — советую сделать это сейчас, потому что после порошка ты обдолбишься настолько, что твой член либо не встанет совсем, либо не упадёт несколько часов. Я не знаю, что за кайф — сам только попробовал. — Дай сюда, — требует Джаред, и Чад оглядывается по сторонам. Всё по-прежнему: люди танцуют, сосутся по углам и не стесняются лапать друг друга. — Ну-ка, обними меня, — хмыкает Чад и быстро суёт пакетик в задний карман джинс Джареда. — Ладно, покоряй Эверест, мне с Майклом надо ещё переговорить. Завтра увидимся. Джаред согласно кивает, прикусывает губу и направляется к «вершине». Подойдя, плюхается рядом, подтянув колени к груди и кашляет: — Кошечка скучает? — Я тебе не тёлка, отвали, — буркает «Эверест», откидывая голову назад и прикрывая глаза. На Джареда даже не смотрит — продолжает сидеть, фильтруя все звуки и покусывая губы. Какой смысл смотреть на парня, которого и так хорошо знаешь по слухам, гуляющим в коллежде? — Слышал, у тебя со Стивенсоном проблемы. Могу решить, — предложил Джаред, рассматривая натянутую кожу в районе кадыка, убегающие вниз, за воротник, веснушки и выпирающие ключицы. Нет, парень не хорош — он охуенен, очарователен, и да: Джаред хочет ему присунуть. Вся беда в том, что «Эверест» пусть и не тёлка, но его внимание нужно купить, потому что сразу понятно: секс в сортире не для этого парня. «Есть!» — щёлкает в мозгах Джареда, когда Дженсен поворачивает к нему голову, заинтересованно выгибая бровь. Он выбрал правильную стратегию. Дженсен, однако, говорить не спешит, и Джаред, вздохнув, начинает активно жестикулировать, продолжая: — Старик закроет тебе сессию как миленький, больше у тебя с ним проблем не будет, слово Падалеки. Ну, что скажешь? — Скажу: какая цена у твоего одолжения? — Дженсен осмотрел Джареда: брендовая тёмно-синяя рубашка, джинсы чернильно-синего цвета, «Rolex» на правом запястье (левша, что ли?), дорогие даже на вид туфли, вылизанные до блеска (и это-то в пыльном Вашингтоне?). Ясно было одно: «одолжение» ему не по карману. — Ничего сложного, — пожимает плечами Джаред. — Сейчас мы встаём и уходим в какой-нибудь отель, где хорошо проводим время, м, — не привыкший к отказам Джаред проводит тыльной стороной ладони по шее Дженсена, чувствуя тепло кожи, и очень удивляется, когда тот вскакивает на ноги и зло сдвигает брови к переносице. — За шлюху меня принял, или у тебя по умолчанию все такие продажные? — Тише-тише, — Джаред встаёт следом и поднимает руки на уровне груди. — Давай начистоту: ты мне понравился, я решил помочь. Не обязательно трахаться со мной, я предложил просто хорошо провести время, окей? С минуту Дженсен сканирует этого Падалеки взглядом, недовольно поджимая губы и ворочая в голове мыслительные процессы. Джаред красив, вне всякого сомнения, он отлично сложен, это видно по коротким рукавам рубашки, у него каштановые блестящие волосы почти до плеч, раскосые хитрые глаза и тонкие, но очень притягательные губы. Узнай отец о том, что его младший сын — гей, выбил бы всю дурь немедленно. Но это не говорит о том, что Дженсен готов спать с кем попало. Так или иначе, ситуация у него безвыходная: завалил сессию, полетит из колледжа как фанера над Парижем, и опять-таки отец его по головке за это не погладит. Даже думать не хотелось, что мог устроить ему Алан. Джаред стоял напротив, сунув руки в карманы джинс, и тоже разглядывал Дженсена. Его русый хохолок, отросшую чёлку, потрёпанный прикид. Фортуна его в задницу не целовала явно, в отличие от него самого, купавшегося в деньгах родителей с рождения. — Ладно, — сдаётся Эклз, чувствуя, что терять ему нечего. — Поехали. Джаред кивнул и приобнял «Эверест» за плечи, направляясь к лестнице. На улице хорошо: прохладно, из кампуса доносится музыка, на часах три ночи, а небо совсем не усыпано звёздами — оно похоже на синее полотно с дынным ломтем луны, зависшим где-то посередине. Они в тишине идут к выходу, и Дженсен не представляет, как он сможет стать залогом удачно проведённого времени для этого парня. Мысли свои он заминает, напоминая себе, что сессию сдать важнее, чем получить колоссальный пиздец от отца. И даже мать не вступится, потому что шлюха давно сбежала от них к молодому мальчику, оставив его и Джоша, старшего брата, на попечение тирана. Все мысли выветриваются, когда Джаред ловит такси и называет адрес отеля. У Дженсена глаза на лоб лезут от одного только названия «Capella Washington», но Джаред успокаивает его недвусмысленным поглаживанием по бедру, и Дженсен чувствует себя ебучей шлюхой, потому что ничего не говорит против. К чёрту. Он запуган отцом и перетерпит всё что угодно, лишь бы не возвращаться обратно в Калиспелл. Джаред, не встречая никакого сопротивления, победно улыбается, и его тёплая, широкая ладонь прожигает дыру на джинсах Дженсена, заставляя всю кровь приливать к паху. Джаред почти трезв, он выпил всего бутылку «Bud», но чувствует себя ужасно опьянённым и охочим до секса. Он жадно и влажно дышит в ухо Дженсену, практически полностью навалившись на него и придавив к двери автомобиля. И Дженсен молчит, пока Джаред не начинает вылизывать его шею и кожу за ухом. — Падалеки, — шипит Дженсен. — Отъебись. — Прибереги коготки, малышка, — советует Джаред. — Они ещё понадобятся тебе. Когда и зачем Дженсен знать не хочет — смотрит на мелькающий за окнами город, на сливающийся в полоску свет фонарей и прикрывает глаза. Ему нужно выпить, иначе он сбежит от Джареда раньше, чем Стивенсон поставит ему «зачёт». Джаред словно читает его мысли. Он расплачивается за такси и ведёт Дженсена ко входу, мурлыча ему в ухо: — Текила или виски? Джин-тоник, водка? М? — Текила, — отрезает Дженсен. — И ты обещал без секса, так что убери свои чёртовы руки. — Бланко, Ховен, Репосадо? — интересуется донельзя уверенный в себе и наглый Падалеки. — И я не обещал тебя не лапать, окей? — Репосадо. Больше текилы. Джаред расплачивается за огромный дабл с полукрытым бассейном золотой кредиткой, сладко улыбается девушке на ресепшн и, не стесняясь, опускает руку на задницу Дженсена, сминая упругую плоть. Ему нужно взять себя в руки, иначе этот лакомый кусочек сбежит от него прежде, чем выпустит коготки. Они вваливаются в номер, и Джаред тут же просит доставить им текилу с закусками. Они получают всё это за несколько минут и Джаред предвкушает отличную ночь, облизывая губы. — Эй, я думаю, нам стоит сходить в душ и освежиться, — предлагает Падалеки (Джаред, Дженсен, этого баловня судьбы зовут Джаред). — Здесь две душевых кабины. Дженсен пожимает плечами. После душа они располагаются прямо на полу посередине огромной комнаты на большом белом ковре, в котором ноги утопают по щиколотку. Джаред выходит в одном белье, а Дженсен наглухо заворачивается в толстый отельный халат и тянет руку к огромному подносу, на котором стоит бутылка текилы, на блюдечке — нарезка лайма, а рядом солонка. Другой поднос занят едой, до которой Дженсену, в принципе, дела нет. Джаред не мешает. Лениво облокачивается на бок кровати позади себя и наблюдает, как Дженсен сыплет соль на лайм, слизывает и запивает алкоголем прямо из бутылки. Джаред качает головой. — Сейчас я покажу тебе, как нужно пить текилу, детка. С этими словами Джаред встаёт с места и уже через секунду опускается на ковёр возле Дженсена. Он укладывает Дженсена на пол и распахивает халат, кивая: — Я помню-помню: никакого секса. Дженсену это не помогает расслабиться. Он почти гол, чувствует себя жалким Бэмби в лапах охотника, но ничего не делает, продолжая наблюдать за Падалеки, который почти шагнул на границу не-секса и прелюдий. Джаред оглаживает его плечи ладонями, совсем не жадно, успокаивающе, и вся напряжённость Дженсена иголками впивается в его ладони. Джаред прищуривает хитро глаза, берёт с блюдечка лайм и слегка посыпает солью, поднося к губам Дженсена: — Зажми. — Я тебе не тёлка, — повторил-прошипел Дженсен. — Хер тебе. — О, я вижу, — наигранно вздохнул Джаред, склонившись над๑۩ ▬ 2 ▬ ۩๑
Утро для двоих наступило в три часа дня. Болела голова, гудели конечности. Дженсен проснулся в медвежьих объятьях Падалеки от жары и жажды или от звона в ушах, который был похож на инквизиторский набат. Он встал отлить и, не отходя от ванной, из крана залпом выпил несколько больших, ледяных глотков воды. Умываясь, он рассматривал своё отражение в зеркалею и не находил его привлекательным. Возвратившись обратно в комнату, Дженсен увидел остатки белёсого порошка, отельный халат на полу возле бортика бассейна, почти пустую бутылку текилы и ополовиненный поднос с едой. Он даже не помнит, как они вчера ели. Но лучше бы он не помнил, как принимал наркотики. Дженсен с нажимом проводит по глазам, глубоко вздыхает и понимает, что ни о чём не жалеет. Во-первых, поздно жалеть, когда дело сделано, во-вторых, ему уже давненько не было так хорошо, как сейчас, несмотря на боль и перезвон в черепе. Дженсен находит свою одежду с другого края кровати, напяливает и садится на кровать рядом с Падалеки. — Эй. — Мгм, — Джаред что-то урчит и поворачивается на спину, с трудом разлепляя глаза. Спустя секунду в них отражаются воспоминания. — Сколько? — Три, — отвечает Дженсен. — Ладно. Дай мне привести себя в порядок, и мы навестим нашего старпёра. Дженсен кивает и выжидает в кресле, пока Джаред носится по номеру, сетует на мятую рубашку и тяжелую голову. Через полчаса они уже едут на такси обратно к колледжу.∞ † ∞
Стивенсон, чьё лицо напоминает маску на Хэллоуин, ставит «зачёт» и выпроваживает Джареда с Дженсеном прочь из кабинета. Эклз не знает точно, сколько было в конверте, но профессора по экономике всё устроило, и Дженсен не пудрит себе голову по этому поводу. Ещё одна хорошая новость: Джаред предлагает провести летние каникулы вместе. Это значит, что ему не нужно возвращаться домой и два месяца терпеть нравоучения отца, выслушивая, насколько Джошуа лучше него. Дженсен пожимает плечами: почему нет? Стив и Крис, его друзья, уже отбыли по домам, лучшего шанса для него не было. И если он напоминает себе сорвиголову, то кладёт на это, и кидает в сумку нужные вещи. На время учёбы родители Джареда снимают ему дом в Арлингтоне. Не слишком близко до колледжа, но с машиной расстояние прекращает быть препятствием. Автомобиль у Джареда находится на платной стоянке, потому что Дженсен тоже не стал бы рисковать и оставлять чёрный Aston Martin на парковке колледжа, за которой никто не присматривает. До Арлингтона они добираются за двадцать минут. Поездка наполнена разговорами. Джаред узнаёт несколько интересных подробностей о жизни Дженсена. Например, что тот учится на юридическом, как и он сам, любит классический рок и ненавидит бейсбол. На спорт Джареду тоже плевать, он предпочитает спортзалы. Так же выясняется, что родители Джареда живут в Нью-Йорке, а старшего брата занесло в Чикаго. Джошуа, кстати, после колледжа окончательно перебрался жить в Вашингтон и был единственным, с кем Дженсен поддерживал связь из родственников. Джаред также был близок с братом, часто созваниваясь. Во многом Джаред и Дженсен оказались схожи. — Я всё ещё не пойму, как у тебя получает заставлять меня делать всякие абсурдные вещи, — рассмеялся Дженсен, щуря глаза от бликов солнца, пляшущих на лобовом стекле и настырно лезущих прямо в глаза. — М-м… — Джаред театрально задумывается, прикусив губу. — Дай-ка подумать. Я очарователен, сексуален, красив как Бог… — Богат, избалован и самовлюблён, — продолжает Дженсен, закатив глаза. — Господи, я ненавижу таких, как ты. Почему я всё это делаю? — задался риторическим вопросом Дженсен, кривя душой. Он знал, почему: Джаред ему понравился. Не только секс, а само общение. Лёгкое, непринуждённое, гладкое, как речное течение. Да, они практически не знают друг друга, но ведь колледж — пора безумств? Кажется, Дженсен их нашёл.∞ † ∞
Первый месяц пролетает практически незаметно. Студенты на каникулах без конца трахаются, купаются в огромном бассейне на заднем дворе дома, по вечерам собирают полный дом народу. Дженсен никогда не думал раньше, что жить может быть так интересно. Здесь не было отца — не было вечного страха и скованности, наконец Дженсен чувствовал себя полностью свободным. Похер, что их отношения начались с секса и наркотиков, кого это вообще заботит? Дженсен каждый раз отпускает смешок, стоит вспомнить как спустя две недели после знакомства Джей всё же добрался до его задницы: сначала языком-губами-пальцами, а потом и членом. Дженсен честно не знает, существует ли такой человек, который смог бы вечно отказывать этому огромному очаровательному Джареду. Конечно, спеси в нём хоть отбавляй, но Дженсен уже привык и жаре немного утихомирил это качество. Именно когда Джей вдалбливался в него на ужасно неудобном и тесном шезлонге, ему пришло в голову предложить встречаться. Дженсен только выстонал что-что вроде согласия и заматерился: «Не отвлекайся, блять, Джаред, ну». По выходным всё было ещё веселее. Кто-нибудь обязательно приносил наркотики. Дженсен попробовал марихуану крэк, ЛСД, амфетамины. Всё с Джаредом «усваивалось» настолько легко — куда подевался весь страх и стыд. Зверёныш выбрался на волю и начал устраивать безумие. Мозг не был занят ничем. Дженсен не звонил отцу, только скинул смс о том, что не приедет на каникулы: не хотел выслушивать ничего даже по телефону. А ещё он принял решение, что обязательно доучится и даст по съёбам из сраного Калиспелла сюда, в Вашингтон. Так же, как это сделал Джош. Определённо, встречаться с богатым парнем значило никогда не скучать. В начале второго месяца каникул Дженсен, наконец, созвонился с Джошем. Он не помнит, когда в последний раз был трезв целую неделю, но в дом к Джею прилетели родители и брат, поэтому все следы их кутежа оказываются быстро заныканными. Джеффри, старший брат Джареда, оказывается неплохим парнем. По вечерам они ходят в кино, едят домашнюю стряпню Шерон, матери Джея, обсуждают новости с Джеральдом (его отцом). Семья Падалеки восприняла его тепло, и Дженсен удивился, когда не встретил холодного огня между мужем и женой, как обычно бывает в богатых семьях. Это давало повод легко и меланхолично завидовать Джареду, у которого всё-всё есть, и даже родители принимают сына-гея спокойно. Алан бы никогда… В один из таких вечеров Дженсен звонит Джошу. Они разговаривают около часа, потому что жизнь хитра и сплетена из тонких нитей трудностей и обстоятельств: они живут в одном городе, но видятся реже, чем какая-нибудь звезда из Нью-Йорка и её фанаты с Аляски. Дженсен кратко объясняет ситуацию с Джаредом, и Джошуа по-братски его подкалывает, растягивая гласные: — Дженни влюбился в богатенького мальчика. А член у него тоже золотом отделан, или у него платиновая штанга где-нибудь в мошонке? — О Боже, Джош, — сдавленно смеётся Дженсен. — Иди на хер. — Ладно-ладно, но я требую знакомства с этим принцем. Что скажешь, м? Дженсен обещает поговорить об этом с Джаредом, и оба кладут трубки, предвещая скорую встречу. Спустя неделю родители Джареда уезжают, остаётся только Джеффри, взявший отпуск в последнем месяце лета. Джей по-прежнему остаётся нежен и ласков, целует Дженсена в шею, в губы и зовёт Джошуа в гости. Раз уж все собрались, то почему нет. В тот же вечер Дженсен скидывает брату смс-приглашение с адресом и позволяет себе выпить бутылку-вторую пива в компании Джареда и его брата.∞ † ∞
Дженсену хорошо. Он совершенно забыл обо всём, кроме губ и рук Джареда — единственного якоря, на котором держится вся реальность и вращающийся вокруг неё мир. Джефф уже давно укатил с какой-то девчонкой кататься по городу, и не Джареду его осуждать. Они получили долгожданную свободу и словили хороший приход от амфетамина. Кажется, руки Дженсена подрагивали, когда он вводил иголку, но он надеется, что синяк не будет таким уж большим, и его можно будет скрыть под рубашкой. Если что. Это его «если что» появляется совершенно внезапно. Дженсен мурчит какую-то детскую песенку на ухо Джареду и покусывает влажную от его дыхания мочку. Джаред поглаживает его по животу и тоже вполне доволен действительностью. Ну да, они приняли наркотики. Половина людей вокруг них — тоже. И эта вечеринка больше напоминает притон. Знали бы родители, чем занимается их младший сын. Джошуа вот узнал, чем занимается его брат. И сказать, что он был в ярости — не сказать ничего. Он свободно прошёл во двор Падалеки и практически сразу определил местонахождение брата в объятиях, должно быть, того самого Джареда. Время восемь вечера, и это совсем рано для них всех, на улицу постепенно опускается бледный прозрачный вечер, дающий последний шанс разглядеть всё до тех пор, пока не зажгутся ржавые фонари. — Привет, парни, — Джошуа не сразу понимает, что к чему. Парень всего на год старше Джареда, но выглядит довольно солидно — работа обязывает. Первый тревожный звоночек — Дженсен лениво поворачивает голову на внешний раздражитель и блаженно улыбается. Когда Дженсен обращается к нему, сверкая огромными чернеющими зрачками, выевшими всю зелень глаз, сомнений не остаётся. — Хэй, Джо! Ты, наконец, залетел к нам? — Дженсен, ты принимал наркотики? Совершенно очевидный вопрос, на который Дженсен пожимает плечами и фырчит: — Ну да. А что? У старика Макдональда была ферма, иа-иа-о… — внезапно запел Дженсен. Джош протёр лицо ладонью и огляделся. Сложно было поверить, что его брат, в общем-то правильный и довольно тихий юноша, способен так отрываться. И Джош видел корень проблем только в Джареде, потому что тот, по всей видимости, тоже пребывал в наркотическом опьянении. И началось всё с него, Джошуа готов поклясться. — И на этой ферме у него были цыплята, иа-иа-о, — продолжал петь Дженсен, размахивая руками. И Джош сходил с ума ещё больше. Дженсен любил книги. И однажды, лет в десять, он прибежал в комнату к старшему брату, важно заявив, что хочет быть прокурором. Когда Джошуа спросил, почему именно эта профессия, Дженсен пожал плечами и ответил, что хочет наказывать тех людей, которые распространяют наркотики. В той книге описывалась смерть маленькой девочки по причине халатности родителей. Малышка вдохнула около пяти грамм кокаина, и скорая не успела. Джошуа до сих пор понятия не имеет, как эта книга оказалась у Дженсена, но с тех пор он оставался спокоен и уверен, что его брат никогда не притронется к чему-либо запретному. Что там, Дженсен даже не пил, а от курящих людей воротил нос. Теперь не сложно представить всё оцепенение и ужас, весь шок и неожиданность той сцены, что развернулась перед его глазами. Его брат, всегда стремящийся к чему-то правильному, высшему, лучшему (хоть за что-то спасибо отцу), вырвался на свободу, вкусил этот сладкий, пьянящий — в прямом смысле слова — плод и не смог справиться с управлением. Как там говорилось? «Свобода — это кусок верёвки. Вешайся». Очень верное описание, потому что такая свобода очень губительна для парня, не сумевшего найти границ и берегов. Дженсен приходит в себя около пяти утра. Двор за домом пуст — вернулся Джефф, который, увидевший ту же картину, что и Джошуа, пришёл в не меньший шок. Старшим братьям пришлось самим позаботиться обо всём. Пока Джаред и Дженсен отходили от действия наркотика, постоянно залезая друг другу в штаны, Джеффри и Джошуа думали, что делать. И да, Джош по-прежнему был зол. — Я, блять, просто поверить не могу, что это Дженсен, — до истерики оставался один шаг. — Ебаный мир. — Я думаю, ты слишком паришься, — отвечал Джеффри. — В смысле, они отойдут, мы промоем им мозги и всё будет окей. Джошуа так не думал. Ему хорошо был известен этот тип наркоманов из золотых мальчиков и девочек. Они могли начать когда угодно и когда угодно закончить. В крайнем случае, у них есть родители, зарабатывающие на дорогостоящие клиники. У семьи Эклз лишних денег не было, и весь масштаб проблемы развернулся огромной картой мира в натуральный размер, рушась на плечи Джошуа. Отцу говорить нельзя, иначе тот пришибёт Дженсена раньше, чем амфетамин разрушит все клетки печени. — У них синяки на руках, это не в первый раз. Они зависимы, чёрт возьми. Джефф постукивал пальцами по столу и молчал. Он сам понятия не имел, что делать, когда все важные решения в их семье принимали родители. Обратная сторона богатой жизни — Фортуна целует задницу, но забывает о голове. В итоге вырастают богатые безмозглые люди. Мало кого это обходит стороной. В шесть утра Джош берёт брата за шкирку и тащит в ванную. Он умывает Дженсена ледяной водой и тыкает носом в зеркало. — Смотри, что ты с собой сделал, идиот! Я бы сам прибил тебя за это. Какого чёрта ты творишь со своей жизнью, Дженсен? Назад дороги нет, это скользкая тропинка. Дженсен выглядит потерянным. Он прикусывает губу и вырывается. — Это не твоё дело, отъебись. Они серьёзно ссорятся, и Джошуа херит львиную долю своей гордости, но после особенно резких слов брата он просто уходит. — Просирай свою жизнь так, как хочешь, маленький ублюдок. В этот момент жизнь кажется рваной лентой дороги, которая ведёт в бездонный каньон. За окном — пустота, чернота. Тишина.๑۩ ▬ 3 ▬ ۩๑
Дженсен не может вырваться из плена наркотиков. Но хуже всего — юноша не видит проблемы. Они перестали устраивать вечеринки: приелось. С наркотиками было туже: Джаред иногда приносил по вечерам какое-нибудь «угощение», и они ловили кайф вместе. Джеффри был уверен, что после мегаразборки Джаред завязал. К тому же, ему нужно было возвращаться в Чикаго. Он просто взял с Джареда слово, что тот «больше не будет». Как маленькие дети. Дженсен не знает, когда это превратилось в зависимость. Джаред спокойно жил без дозы, улыбался и смеялся, в то время как Дженсен увядал, как водная лилия, брошенная на пески Сахары. Возможно, всему виной была дозировка, возможно — их разные организмы. Когда Джаред понял, что дело нечисто, он не знал, как поступить. В тот вечер Дженсен был доволен жизнью, урчал как кот, выгибал спину и подставлялся под член Джареда особо охотно. После они приняли душ и Дженсен потянулся, целуя Джареда в губы: — Джей… — Дженсен, нет. Даже суток не прошло. Чёрт, да что с тобой? — Джаред не на шутку разволновался, ему даже не нужно было уточнять: таким тоном Эклз спрашивал только про наркотики. — Я не виноват, что всё так вышло. Мне нужно ещё, Джаред. Хоть что-нибудь. Я не понимаю, почему тебе — нет. Джаред пожимает плечами: он и сам не знает, почему. Он не зависим, возможно, балансирует где-то в миллиметре от той самой грани. Впереди — горная река, позади — устойчивая суша. И он предпочитает второе. Спустя две недели, к концу августа, они серьёзно ругаются. Джаред перестаёт приносить дозы. Дженсен разбивает стеклянный журнальный столик, утирает кровь из носа — его слизистая слишком раздражена из-за кокса — и винит Джареда во всех своих бедах. — Это ты подсадил меня на наркоту! Ты, придурок! Насильно. Я не хотел тогда, но ты же, нахуй, не понимаешь значение слова «нет». Родители всё определили за тебя, везучий сукин сын, почему ты не мог просто отъебаться от меня сразу, зачем всё это? Дженсен взрывается, он становится психозным из-за всей той дряни, которую принимал, и Джаред не знает, что делать. Дженсен рыдает и материт его благим матом на весь Вашингтон, а Падалеки не находит ничего лучше, кроме как обнять Дженсена, прижать покрепче, к тому месту, где бьётся сердце, и самому зарыдать. Какого хуя они натворили? Джаред никогда бы не смог отпустить Дженсена. Потому что полюбил, и это было не похоже на «любовь» по дружбе, или «любовь» из-за секса. Это было то самое слово, которое начиналось с большой буквы «Л» и являлось главным агитатором во всём мире. Чёрт, да он даже не может представить, каков будет его мир без Дженсена. И представлять не хочет. Дженсен, однако, так не думает. Он вырывается, они ругаются, и прежде, чем начать пиздить друг друга, «решая» проблему по-мужски, Джаред успевает сбросить смс брату и Джошу с телефона Дженсена. Они знатно начищают друг другу не только лица. До приезда Джоша Дженсен ломает Джареду нос и, кажется, ещё у него вывихнуто плечо, болит шея. Дженсен потирает синяк на запястье, растирает ключицу и нервно дёргает коленом. Его удаётся успокоить только спустя несколько минут, окунув головой в холодную воду и наградив щедрой пощёчиной. Дженсен более-менее приходит в себя. Джаред стоит полностью опустошённый и с трудом сдерживает желание снова въебать Дженсену за его мерзкие слова. Джошуа его понимает. — Тебе нужно в клинику, Дженсен. Слышишь? Понимаешь, что ты натворил? Дженсен смотрит на Джареда широко распахнутыми глазами: — Джей… — Я дам денег, — на автомате говорит Джаред, даже не смотря на Дженсена. — Джаред, стой. Блять, Джей, — Дженсен выглядит несчастным. В порванной рубашке, с рассечённой губой, с синяками, но ему похуй на всё это. Он понял, что сказал Джареду. Вряд ли этим словам есть прощение. Даже если Джошуа гордый, он собирает эту черту характера и суёт себе в задницу, принимая деньги. Дженсену нужно лечиться, это очевидно. Денег у них на это нет, так что он просто благодарит Джареда, продолжая винить его во всём этом, и, захватив Дженсена за шкирку, увозит в четыре белых стены.∞ † ∞
Белые стены оказываются дорогостоящей клиникой. В ней уютно и светло, врачи знают своё дело и относятся не так плохо, как могли бы. Хорошо кормят. Дженсен пропускает два первых месяца обучения, пока лечится от зависимости. За всё это время он видит только Джошуа и Стива с Крисом, которые навещают его даже после того, как узнали, что произошло. Больше всего не хватает Джареда. Джей стал его самым дорогим и въедливым наркотиком, Дженсен пытается передавать ему записки через Джоша, строчит без конца смс, и не понимает… неужели всё из-за одних только слов? Да, обидно, резко, но Джаред должен понимать, что Дженсен был не в себе. Или это не любовь была, он просто игрался с ним? Богатый мальчик, всегда получающий то, что хочет, увидел другого красивого мальчика и захотел эту игрушку? Дженсен склонялся к этому. Его несчастный вид и пресное выражение лица сводили Джоша с ума. Крис советовал забить, Стив — подождать. Он почему-то был уверен, что Джаред вернётся. «Если он настолько въелся тебе под кожу, то и ты не мог уйти из его жизни бесследно». Надежда была горькой, как вся реальность, она ранила своей недосягаемостью, но была необходима. Дженсен напевал себе поднос песенку про старика МакДональда по вечерам, вторя голосу в наушниках, и утирал ебучие слёзы. Потому что да: больно. Обидно, тоскливо до льдинок в сердце, до иголок в душе. Хочется увидеть Джареда, и не думать о нём не получается, и забыть не выходит. Джаред борется сам с собой. Он не навещает Дженсена. И обида от его слов прошла спустя неделю — Джей понял, что Дженсен был не в адекватном состоянии. Тогда что? Страх. Джаред боялся посмотреть в глаза возлюбленному после всего, что тому пришлось пережить. Сам Джаред завязал не только с наркотиками, но и с выпивкой и с куревом. К чёрту, к чёрту. Вот, до чего это доводит. Страшно было увидеть презрение и свою вину в глазах Дженсена. Страшно было, что всё повторится, даже если это невозможно. Джаред боялся и насильно, с кровью и мясом, выдирал из себя чувства к Дженсену, тянущие его в далёкую абстрактную палату.∞ † ∞
К концу второго месяца Джош отдаст последний конверт от Дженсена Джареду. Увидев, что Падалеки складывает его в большую стопку из таких же конвертов, Джошуа припечатает Падалеки к стене: — Ты их даже не читал! — Я знаю, что там. — Ничего ты не знаешь. Хватило ума подсадить его на эту дрянь и себя — отрасти яйца, чтобы посмотреть ему в глаза и попросить прощения. — Я, блять, не думал, что так выйдет! — вспылил Джаред. — Думаешь, я хотел этого? — Я не знаю, чего ты хотел, — Джошуа качает головой и устало отступает. — Я знаю, что Дженсен сходит с ума без тебя. Ему трудно, и ты ему нужен. Я не знаю, если ты его любишь, то пары вроде как так и поступают: поддерживают друг друга в сложные моменты. Так что соберись, намотай свои сопли на кулак и приди к нему. Джаред бездумно кивает, пристыженный, и Джош уходит. Ни спустя неделю, ни спустя две он больше не появляется, чтобы отдать очередной конверт. Молчит и телефон. Джаред думает, что если и есть самый тяжёлый отходняк — то он наступил именно сейчас. Без Дженсена ему пиздецки тяжело.∞ † ∞
Джаред появляется в светлой палате к середине третьего месяца. Дженсена выписывают. Джаред смотрится сюрреалистично в своём дорогом костюме рядом с Дженсеном, у которого бледная кожа, под цвет его белой больничной сорочки. Они сталкиваются нос к носу у дверей и замирают на несколько секунд. Джаред издаёт какой-то непонятный звук, схожий с воплем раненого зверя, и обнимает Дженсена. Крепко, до хруста костей, до сплавленного ритма сердец. Дженсен напряжён в его руках мгновение. После — замирает и обмякает в знакомых сильных объятьях, опустив голову на плечо и чувствуя горячие слёзы. — Дженсен… Мальчик мой любимый, прости меня, чёрт, я был таким мудаком. Если бы я знал, Дженсен. Дженни. — Джей. Ненавижу тебя, сука, ненавижу, ненавижу! Блять, всю жизнь испортил. К сердцу привязался — не отвяжешь. Так люблю тебя, только попробуй ещё раз бросить меня — найду и убью. Всё, что остаётся недосказанным, витает в воздухе. Не нужно быть телепатом, чтобы услышать друг друга сквозь слова — по выдохам, по скудным жестам, взглядам. Так тяжело бывает сказать одно простое слово, признать вину. Джаред глотает гордость или стыд, глубоко вдыхает и произносит: — Прости меня. За всё, что натворил. Дженсен отстраняется: ему нужно, просто катастрофически необходимо, видеть глаза Джареда сейчас. — Что для тебя значим мы? Джаред прикусывает губу. Он не знает, какое слово выбрать из списка в голове: любовь, отношения, пара? Или Дженсен имеет в виду что-то ещё? Невыносимо страшно сказать слово, не угадать, проколоться и потерять Дженсена. Теперь уже навсегда, без шанса на возвращение. — Мы? Ну, всё вместе, — сбивается Джаред. — Любовь, и вытекающие из неё чувства. Дженсен сканирует его долгим взглядом, как тогда, в коридоре колледжа. У Джареда сердце подпрыгивает в горло, истошно колотясь. И вдруг накатывает облегчение: Дженсен светлеет на глазах, расправляются плечи, он улыбается и снова обнимает Джареда. — Ладно. Только попробуй снова бросить меня. Я найду тебя, Падалеки. Найду, убью, сожгу и скурю весь твой прах. — Звучит зловеще, — фыркает Джаред. — Ты собран? — Как раз шёл переодеваться. — Я подожду, — кивает Джаред. Он не может отпустить Дженсена без долгого и терпкого, как гранатовые косточки, поцелуя. Они дорого заплатили за свои отношения, возможно, это научит их ценить то, что родилось таким сложным и тёмным путём. И пусть всё началось с постели и наркотиков — главное, чтобы не заканчивалось на этом.▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬ஜ۩۞۩ஜ▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬
