Поспорить на омегу

Лухан стоял за мольбертом. Он рисовал Кенсу таким, каким увидел его в кресле сегодня утром: таким домашним, таким спокойным и таким красивым в своей любви. Хань улыбнулся. Наконец-то его друг будет счастлив. В дверь осторожно постучали. «Интересно, кто это?». Кенсу и Минсок поехали с Бекхёном смотреть его новую квартиру. Они звали и омегу с собой, но он не захотел отрываться от начатого портрета. Чанёль с утра отправился на «охоту». Хотя, может головная боль пересилила его желание снимать, похоже вчера альфа неплохо провел время. По крайней мере, выглядел он именно так, когда вернувшийся утром домой омега столкнулся с ним в подъезде. Хань открыл дверь и замер. - Можно войти? – Сехун нерешительно смотрел на стоявшего перед ним парня. Ему стоило немалых усилий прийти сюда. По большому счету, если бы не Кай… Младший альфа позвонил сегодня с утра и спросил, был ли Сехун уже у Ханя. Услышав отрицательный ответ, Кай сказал: - Я нашел портрет, приезжай. Ты просто обязан его увидеть. Так Сехун оказался у Кенсу. Омеги не было, он ушел в магазин, а Минсок с Каем играли в доктора. Альфа достал и показал Сехуну портрет. - Ну? Что думаешь? По-прежнему считаешь, что он тебя боится? - У Сехуна не было слов, он молча уставился на портрет. Младший окинул альфу задумчивым взглядом. - Забирай, отдашь ему при встрече. Вряд ли Лухан оставил его здесь намеренно, скорее всего просто забыл среди остальных рисунков. И вот теперь он смотрел на омегу, который замер на пороге, тихо и глубоко вдыхая такой полюбившийся запах моря. - Проходи… - прошептал омежка и посторонился. Сехун вошел. Всю дорогу он отчаянно старался придумать слова, чтобы объяснить омеге, почему он практически набросился на него в ванной. Как объяснить, что он просто с ума сходит, когда видит его, слышит его голос и чувствует этот сводящий с ума запах клюквы? Сейчас альфа в ужасе понял, что все заготовленные фразы просто вылетели у него из головы. Лухан чувствовал себя не лучше. Он помнил совет Кенсу постараться не отпугивать альфу страшными взглядами, но ничего не мог с собой поделать. - Мне кажется, это твое, - Сехун протянул Ханю аккуратно свернутый в трубочку лист. Омеге даже не нужно было разворачивать его, чтобы понять, что это такое. - О, Боже! Откуда он у тебя? - Кай нашел в рисунках и подумал, что ты забыл его случайно. Скажи, это правда? Ты нарисовал его одновременно с рисунками драки? - Да… - шепот омеги был еле слышен. - Почему тогда ты меня боишься? - Я не боюсь тебя… я не тебя боюсь… а себя… - голос Ханя становился все тише и был похож скорее на шелест ветра. - Я не могу так, Хань! Я просто с ума схожу! Альфа подошел к омеге вплотную, аккуратно взял за острый подбородок и заглянул в большие карие глаза, обрамленные длинными чуть подрагивающими ресничками. Зрачки были расширены, но в глазах не было страха… в них было… Сехун просто не мог поверить тому, что видел. Альфа наклонился и легонько коснулся его губ, потом чуть отстранился и вновь заглянул в омежьи глаза. То, что он увидел там, придало ему смелости. Он опять коснулся его губ, на этот раз смелее. Ротик омеги приоткрылся, и язык скользнул внутрь, лаская и обволакивая. Огонь распространялся по телу Лухана, он понял, что не в силах сопротивляться ни сейчас… ни в будущем… «Отдайся чувствам, Лухан-и. Живи каждой минутой, счастье так мимолетно…» - где-то на задворках сознания эхом прозвучали слова Кенсу. Руки Сехуна обнимали, ласкали. Хань задрожал, а потом сделал то, о чем он давно мечтал, но ни за что бы не решился. Он потянул футболку из джинсов, руки скользнули под легкую ткань и нежно побежали по спине. Сехун задохнулся и отстранился на мгновение, а потом припал к нему с новой силой. Руки омежки начали изучать его тело, скользнули, со спины перебрались на грудь, проскользили по упругому животу, вернулись на спину. Сехун застонал, прижимая его к себе, и начал поцелуями-бабочками покрывать глазки омеги, щечки, скулы, шею. У Ханя задрожали коленки, он стал оседать на пол. Альфа подхватил его на руки, огляделся и опустился вместе со своей ношей на шкуру у камина. Он дразня раздевал свою жертву, медленно, нежно, не давая опомниться. Хань чувствовал себя как мороженое, которое тает под ласковыми лучами солнца. Уголком своего сознания омега заметил, что лежит обнаженный перед пожирающим его глазами обнаженным по пояс альфой, и покраснел. Его руки скользили по телу, принося незабываемые ощущения. Омежка не выдержал, приподнялся, его губы коснулись груди альфы, оставляя дорожку из поцелуев, спустились по животу. Руки расстегнули пуговицу на джинсах и потянули за молнию. Сехун шумно втянул воздух и опрокинул омегу обратно на шкуру. Задержавшись на мгновение, чтобы освободиться от одежды, он присоединился к омеге, накрывая его своим телом. Его губы начали путешествие по лицу, шее, добрались до груди. Когда язык альфы коснулся его соска, Хань застонал, его тело выгнулось, а руки с силой вцепились в спину. Сехун улыбнулся кончиками губ, одна его рука обнимала омегу, прижимая к себе, а вторая начала путешествие вниз, чуть раздвинула ноги и начала ласкать внутреннюю часть бедра. Лаская и чувствуя, каким мокрым стал омега, альфа стал надрачивать горячей ладонью аккуратный небольшой розовый член. Хань горел как в огне, больше всего он хотел, чтобы альфа тоже потерял контроль, сошел с ума от желания обладать им, не смог себя контролировать. Он ударил его в грудь и навалился всем телом. Сехун упал спиной на шкуру, а омега оказался сверху. Теперь вел он. Его руки ласкали кожу альфы, чуть касаясь подушечками пальцев, язык аккуратно лизнул его сосок, а бедра плавно двигались по низу живота. Их органы терлись друг о друга, принося обоим невероятное удовольствие. Сехун застонал, руками цепляясь за шкуру, тело выгнулось, и он потерял контроль над собой. Из горла вылетел низкий рык, он схватил омегу, и Хань оказался на спине на шкуре. Альфа впился ему в губы, раздвинул бедра… Держась из последних сил, заглянул в глаза с немым вопросом. - Да… - выдохнул омега. – Да, я твой, Хунни, я твой!!! Альфа легко вошел в него, тело омеги превратилось в тысячи нервных окончаний, и каждое вопило от восторга. Мир кружился все быстрее, пока не взорвался миллионом огоньков. Сехун замер, а потом, выскользнув из тела, рухнул на омежку сверху, вдавив своим весом в шкуру. Они медленно приходили в себя. До Ханя медленно доходил ужас произошедшего. «О, Боже, что я наделал? Как же я мог потерять контроль после первого же поцелуя. Что он теперь обо мне подумает?!» Он почувствовал, что краснеет. Больше всего на свете Лухану хотелось вскочить и убежать, но что-то внутри остановило его, как будто он понимал - стоит ему сейчас уйти, и альфа будет потерян навсегда. Лухан закрыл глаза и лежал очень тихо. Ему было очень стыдно, но одновременно очень легко и комфортно в объятьях Сехуна. Альфа тоже лежал молча, нежно гладя омегу по спине. «Да… ситуация… вот и объяснились», - он улыбнулся. И как теперь сказать омеге, что он его безумно любит? Любит так, что потерял контроль. Так, что хотел бы каждое утро просыпаться, держа его в своих объятьях. А сказать надо, иначе они опять не поймут друг друга и тогда им будет очень больно. - «Это оказывается очень трудно – признаваться в любви», - думал Сехун. Наконец, он принял решение и поднялся. - Я в душ, ты со мной? - Н-нет, - омега покраснел еще сильнее. - Пойдем! - Альфа потянул его за собой. Ему придется преодолеть его смущение, его стыд и доказать, что то, что сейчас произошло – не случайность. Если, конечно, он хочет, чтобы они были вместе. Он вдруг нагнулся, подхватывая омегу на руки, и пошел ванную. Стоя под струями воды, Лухан чувствовал руки альфы, ласкающие его тело, его губы на своей коже. - Я люблю тебя, Хань, - прошептал альфа на ухо омеги. - Я всегда это знал, с самого первого мгновения, как увидел тебя в мастерской Чанни. Но ведь это так страшно, довериться другому человеку, отдать ему всего себя, целиком… Ты ведь меня понимаешь, да? Лухан задохнулся, услышав такие слова, слезы покатились у него из глаз, и он прижался к Сехуну всем телом. А потом поднял лицо и встретился взглядом с его глазами. И его глаза сказали все остальное. Что это не случайность, не минутная похоть. Что они шли к этому долго, через сомнения и ошибки. И теперь у них есть шанс быть счастливыми. Их губы встретились. Нежный трепетный поцелуй, обещание большего… Сехун закрыл воду, завернул омегу в полотенце, подхватил на руки и улыбнулся заглянув в глаза - Ну, а теперь ты покажешь мне свою спальню?

***

Кенсу был в шоке. И как такое могло случиться? Второй раз наступить на те же грабли! Почему? Ответ на этот вопрос он знал. У него просто крышу снесло от любви, и он забыл обо всем не свете. Просто жил, наслаждаясь каждым мгновением рядом с истинным альфой, таял в лучах любви. И вот результат. За все в этой жизни приходится платить… Лухан позвонил Кенсу, он наконец-то закончил его портрет и хотел сделать другу сюрприз. На портрет ушло в три раза больше времени, чем обычно. А все потому, что теперь у него было очень мало свободного времени. Хань улыбнулся, Кенсу был прав: когда рядом любимый человек – жизнь переливается всеми цветами радуги. Кенсу долго не брал трубку, а когда взял… Хань похолодел, услышав его голос. Такой тихий, безжизненный, он не слышал его уже более двух лет, со времени суда о разводе. - Что случилось??? - Лухан был не на шутку встревожен. - Ничего. Ты что-то хотел? - Я сейчас приеду! - Это совсем не обязательно, Хань. Я сейчас не лучшая компания. Совсем в стиле Кенсу. Как только у него случались проблемы, он закрывался в раковину и не вылезал оттуда, пока все не было решено. И не пускал туда никого, считая, что не вправе вешать на других свои проблемы. Только Ханю иногда удавалось приоткрыть створки этой раковины и проскользнуть внутрь, чтобы облегчить боль и помочь близкому человеку. А ближе Кенсу в этой жизни у него до появления Сехуна никого не было. Но даже альфа никогда не сможет заменить ему друга. Что-то явно случилось, и Хань должен успеть до того, как Кенсу примет решение, о котором потом может сильно пожалеть. Лу звонил и звонил. Наконец дверь открылась, и омега побледнел, увидев друга. - Проходи, - сказал Кенсу осипшим голосом. Из детской на минуту выглянул Минсок, помахал Ханю рукой и исчез за дверью. - А Кай? - на секунду лицо Кенсу просветлело. - Он в консерватории на занятиях. Чай будешь? - С удовольствием, - Лухан прошел следом за Кенсу на кухню. Хань пил чай и наблюдал за другом. Тот вел себя странно, как будто вернулись старые времена, и через пять минут на кухню зайдет Сухо. «Не может быть…» - подумал Лухан, а вслух спросил: - Сухо объявился? - Нет, - удивился Кенсу. – С чего ты взял? - У тебя такое затравленное выражение лица было только, когда ты жил с Сухо. Кенсу невольно бросил взгляд на подоконник. Проследив за ним, Хань заметил на подоконнике несколько полосок. - Ты беременный? - глаза у Лухана стали огромными как блюдца. Кенсу ничего не сказал, просто закрыл лицо ладонями. Теперь Хань все понял. Пять лет назад Кенсу ворвался к Лухану в комнату в общежитии. Он был счастлив, он ждал ребенка. А потом Сухо устроил грандиозный скандал, уговаривая омегу сделать аборт и убеждая, что они еще слишком молоды, чтобы становиться родителями. Кенсу отказался наотрез. Альфа затих на пару месяцев. А потом… Однажды Кенсу появился на пороге у Лухана в шоковом состоянии и с сумкой в руках. Оказалось, что альфа обратился в какую-то организацию, подбирающую усыновителей для еще не рожденных детей. То есть Сухо собирался отдать их ребенка на усыновление сразу после рождения. Кенсу сообщил усыновителям, что своего ребенка никому не отдаст, а потом сбежал. Он очень боялся альфу. Омеги тогда сняли небольшую квартирку и жили там до рождения Минсока. Сухо объявился в больнице на следующий день после рождения сына с цветами и подарками. Умолял простить, говорил, что растерялся, что любит Кенсу больше всего на свете, и если ему нужен ребенок, что же, пусть будет. Кенсу колебался пару месяцев, но альфа был так убедителен, что он простил. И зря. Альфа терпеть не мог Минсока, ревновал ужасно и постоянно закатывал скандалы. Однажды даже предложил отправить ребенка к родителям омеги и платить им за воспитание внука. Кенсу бился в истерике, на этот раз Хань сам забрал обоих к себе. Тогда Кенсу подал на развод. На процессе альфа подал заявление с требованием генетической экспертизы, мол, он сомневается, что Минсок его сын. Он слишком хорошо знал омегу. Кенсу вышел из себя, от экспертизы и алиментов отказался и потребовал полного опекунства над сыном. Альфа не возражал, он просто исчез из их жизни. Постепенно все наладилось, Кенсу обожал Минсока, карьера шла в гору. Но те события оставили глубокий шрам у него в душе. «О, Кай, - подумал Лухан, – теперь все зависит от тебя. Ты или вылечишь его или потеряешь». - Кенни, а Кай знает? - хотя Лухан и так знал ответ. В глазах Кенсу был страх из прошлого, только оттуда. - Нет, я даже не знаю как ему сказать. Знаешь, ему так трудно сейчас. В консерватории много занятий, и еще они на каких-то благотворительных вечерах выступают. И университет он не бросает, а еще из журналов постоянно присылают статьи. Я ему говорил, что не стоит, моей зарплаты вполне хватает, пока он не закончит университет. Но он такой упрямый, считает, что должен зарабатывать сам, - Кенсу тяжело вздохнул. - Тогда почему ты так паникуешь? Ты же не знаешь его реакцию. Кай обожает Сюмина, он будет счастлив, вот увидишь, - Хань из всех сил пытался отвлечь Кенсу от мрачных мыслей. - Спасибо тебе, Хани, - Кенсу грустно улыбнулся. - А ты сам-то хочешь этого ребенка? - Да! Это же ребенок Кая, - Кенсу неожиданно счастливо улыбнулся. – Знаешь, я его уже люблю, - он нежно погладил свой живот.

***

Кай летел домой как на крыльях. Вот Кенсу удивится и обрадуется! Если все получится, то они вполне смогут смело смотреть в будущее. Дома Кенсу и Минсок играли в лего. Кенсу поднял на Кая глаза, и улыбка медленно сползла с губ альфы. Такого испуганно-затравленного взгляда Кай не видел у Кенсу ни разу. Он слегка нахмурился и опустился рядом с ним на ковер. - Что случилось? - Нам надо поговорить. Но не сейчас, сначала я уложу Мина. Когда Кенсу вышел из детской, Кай сидел на диване в гостиной, глубоко задумавшись. Что же случилось? Уже пару дней Кенсу нервничал, но молчал, а сегодня что-то произошло. Омега тихо подошел к нему и заглянул в лицо. В его глазах была вина и печаль. - Что случилось, солнышко? - Кай, - голос Кенсу звучал тихо и печально, - я так люблю тебя, я забыл обо всем на свете. Я… Я очень виноват. - Давай о вине поговорим потом, сейчас просто скажи, что происходит с тобой в последнее время. Кенсу глубоко вздохнул, набираясь храбрости, и прошептал: - Я беременный. У нас будет ребенок, - он крепко зажмурился, боясь посмотреть на альфу. Кай замер на мгновение. У них будет ребенок… малыш… Тепло разлилось по всему телу - он станет отцом. Кай вдруг понял, что сидит и улыбается как дурак. Он с нежностью посмотрел на Кенсу и нахмурился, увидев, что омега сидит сжавшись в комок и зажмурившись. Он притянул его к себе, обнял и прошептал на ухо: - Но это же здорово, солнышко мое. Это так замечательно, просто чудо! Наш малыш, твой и мой, омежка или альфочка. Братик для Минсока. - Кенсу приоткрыл глаза. Кай сиял как начищенный самовар, он и в самом деле был счастлив. - Ты не сердишься на меня? Нам будет трудно, Чонина-а, я не смогу работать какое-то время. - Мы справимся. К тому же у нас будет куча нянек на подхвате, один Тао чего стоит. Представляю его лицо, когда он узнает, - альфа опять заулыбался, но вдруг стал серьезен. - Почему ты так боялся мне сказать? И что это за непонятное чувство вины? Кенсу вздохнул. Он должен ему рассказать, видимо, пришло время. Ему было так уютно в объятьях альфы, так спокойно и безопасно, что он готов был встретиться со своими призраками прошлого. Он начал рассказывать про Сухо, про шикарную свадьбу, которой он не хотел, про беременность и скандалы, организацию по усыновлению, рождение Минсока и развод… Слезы катились из глаз омеги, вместе с ними уходила вся боль. Кай не перебивал его, не вытирал слезы, он тихо сидел, крепко обняв омегу, лишь иногда касаясь губами волос. - Бедный мой, сколько же тебе пришлось пережить! Увижу этого мерзавца – убью. Ну, может не убью, но покалечу точно. Кенсу закончил свой рассказ. Всхлипнул и затих. - Это все в прошлом, солнышко мое, теперь мы есть друг у друга, и вместе мы обязательно справимся, - Кай нежно поцеловал его. - У меня тоже есть для тебя новость, не такая замечательная, как твоя, но тоже ничего. Помнишь, мы играли на одном благотворительном вечере по просьбе нашего профессора? – Кенсу утвердительно кивнул. - Я не знал, что нужно играть, а потому просто импровизировал. Сегодня меня нашел один продюсер, который был на этом вечере, наш профессор его знает. Этот продюсер предлагает записать несколько композиций и пустить их на радио. И если будет успех, то записать целый диск. Он, кстати, не сомневается, что все будет хорошо, и тогда никаких проблем с деньгами у нас не будет. Кенсу улыбнулся. - Как замечательно! Ты у меня самый-самый-самый. Только знаешь что, надо поговорить с Чанни, у него полно связей среди людей искусства, пусть он разузнает про этого продюсера. - В тебе опять проснулся прагматик, солнышко мое, - Кай чмокнул омегу в губы. - Не могу дождаться, как я завтра расскажу Крису и Тао про нашего малыша. Хочу видеть их лица, - он довольно улыбнулся.