3+15=14 (Временное)

Не будем зацикливатся на том, что происходило во время достаточно шумного ужина, на том, как Аллен перезнакомился с другими Ноями, как его приняли, как на долги свои жаловались Джасдеби и другие события, ставшие на семейном ужине уже привычными. Следует отметить только предположения большинства семейства, что если Говард Линк и дальше будет так рьяно ухаживать за Восьмым, то вскоре членов семьи прибавится. Отметить так же следует и странную служаночку, постоянно подмигивающую Графу. Именно ей Адам доверил подсыпать снотворное, но не в коньяк (всё-таки Аллену нужно было опаивать Микка коньяком только чтобы тот точно не проснулся во время стрижки волос или создания произведения изобразительного искусства на его ягодицах, а в случае обычного обнажения можно обойтись и обычной водой). Все нужное отметили? В случае ужина да. В случае исполнения самого плана – не до конца. О плане Уолкера были осведомлены абсолютно все присутствовавшие за столом (кроме самой жертвы, естественно). И все были готовы в будущем поддержать именно Аллена и помочь всем, чем только будет нужно. О таком замечательном семействе можно мечтать! Но не об этом сейчас. Сейчас мы отмотаем время до восьми часов вечера. Ситуация, нужно сказать, критическая: за весь ужин Тикки не притронулся к воде со снотворным. Аллен, сидевший не так далеко, и Граф, спонсировавший эту воду премией служанке, начинали немного нервничать. Их состояние передалось и другим. Меньше всех переживал за исход сегодняшнего мероприятия Вайзли, придумавший устроить для брата чай со снотворным. Через телепатическую связь (как ему с ней повезло!), Восьмой быстро передал своё предложение Графу и Аллену. Адам в ответ еле заметно кивнул, а Пятнадцатый немного расслабился. Значит, добро. - Пойду, поинтересуюсь, когда подадут десерт… - сказал Вайзли и как можно спокойней прошел к выходу. «Где вторая бутылочка?» - поинтересовался он у Тысячелетнего, выйдя из столовой. «У той же служанки», - ответил Адам, радуясь, что оставил девушке еще одну бутылочку, про запас. Еще минут через пятнадцать эта же самая девушка разливала чай. Микк, действительно ничего не пивший во время ужина, сразу же осушил всю чашку. А вот остальные пить чай не спешили. Правильно, ведь не просто подлить снотворное в чашку у человека прямо перед носом. Поэтому, девушка вылила остатки из первой бутылочки и всё содержимое из второй прямо в чайник. А Вайзли, сам это и придумавший, успел предупредить остальных родственников. Следующие минут пять Тикки всё так же рассказывал родственничкам о своих любовных приключениях. Любил мужик похвастаться, только чувствуют родственники, что это его последние рассказы. Через эти самые последние беззаботные пять минут, когда присутствовавшие забоялись, что снотворного мало, Тикки покачнулся, гроза свалится со стула. - Что-то мне… не хоро… - договорить не успел, так как бухнулся-таки на пол. Тащили Микка в комнату всем семейством. Саму Жертву тащили Правосудие и Шерил. Остальные шли рядом. Немного сзади плёлся Аллен и наставляющая его Лулу-Белл. Еще дальше шёл Джонни и постоянно нервно осматривал толпу Ноев. Замыкала шествие мрачная, как туча, Роад. Нормальные люди, а? С их братиком собираются поступить как минимум не очень справедливо, а они все только помогают тащить его в комнату и раздают советы Аллену! - Ты, главное как заметишь, что он просыпается, - пододвинься поближе и положи голову ему на плечо, - советовала Лулу-Белл. – И постарайся сделать как можно более удовлетворённое лицо. Ты ведь девственник? Ну, так ты должен выглядеть смущенным, но очень довольным! И вот откуда такие познания? Белл хоть и была Страстью, но особой разговорчивостью не отличалась и никто не мог даже предположить, что эта тихая дама достаточно опытная в данной сфере и может даже выступать в роле учительницы. И вот они, наконец-то, пришли. Операцию решили провести в комнате самого Тикки (для пущей убедительности). Сама комната была выдержана в красно-коричневых тонах и содержала минимум мебели (всего лишь кровать и шкаф, в углу висело одинокое зеркало). И вообще выглядело помещение так, будто сюда уже давно никто и не заглядывал. Оно и не удивительно, так как Тикки предпочитал ночевать в отелях с прекрасными девицами или переносился в ковчег, а эту комнату он сильно не любил (и никто не знает почему). Хотя, каждый раз, когда Шерил устраивал бал у себя в поместье и насильно заставлял Тикки на нём присутствовать, Тикки обязательно цеплял какую-нибудь милую графиню и тащил именно сюда. Совместное времяпровождение длилось в основном не более трёх-четырёх часов, в полной темноте и графиня (или еще кто, не редко и граф) ускользала из комнаты до того, как успевала заметить несколько сантиметровые слои пыли на шкафу и зеркале. Дотащив Жертву (а именно так сейчас все именовали Тикки про себя) до кровати, Второй и Четвёртый наконец перевели дух. Жертва оказалась достаточно тяжелой. Все обступили кровать, на которой лежала бессознательная тушка Тикки и уставились на него. Так прошло минут пять. - Ну… - неуверенно потянул Вайзли. – Кто будет его раздевать? Ой, а об этом факторе никто и не подумал, а Вайзли очень даже прав: какая может быть «ночь неудержимой страсти» (это выражение, кстати, принадлежит Джасдеро), если Аллен и Тикки будут в одежде? Транспортировщики переглянулись и принялись раздевать Жертву. Когда дело дошло до штанов, Шерил оглянулся на дверь, рядом с которой стояла его драгоценная дочурка. - Роад, тебе лучше выйти. Мечта, от которой ожидали истерики и требования остаться до конца (или даже до утра), тем не менее, без всяких споров развернулась и ушла, кинув на прощание убийственный взгляд на несчастную Жертву. - Эээ… я тоже, наверное пойду… - это голос подал Джонни. - Да, конечно, - сказал Аллен. Хоть один человек застеснялся даже смотреть на столь бесчестные и противные манипуляции! -Аллен, ты тоже… - неуверенно потянул Граф, наблюдая, как раздевают Тикки. - Что «тоже»? – не понял Аллен, волновавшийся с каждой минутой всё больше. - Разденься, идиот! – подал голос из дальнего угла комнаты Канда. А он тут что забыл? Аллен, залившись краской, начал стягивать с себя одежду. Когда он уже скинул рубашку, к нему подошла Лулу-Белл. -Слушай, а насколько у тебя чувствительная шея? – поинтересовалась она. -То есть? - Ну, следы на ней легко оставить? - Да, достаточно легк.. Ай! Баканад, ты совсем сдурел?! - Не-а, просто какая может быть «ночь неудержимой страсти» без следов этой, так сказать, страсти? Так что терпи! – объяснил свое занятие Канда и стал больно щипать Аллена за шею и ключицы. - Ладно, народ, отчаливаем! – сказал Дебитто. – Аллен, не забудь раздеться до конца! И все «отчалили», как выразился старший из Уз. И вот, Аллен остался один на один со своим женихом. И это, не смотря на то, что жених спит, очень смущает. А как Аллен, такой стыдливый, хоть и неудовлетворённый подросток, собирается делать … ну… это? Вздохнув, Аллен стянул я себя штаны, вытянув из их заднего кармана меленькую пробирку с пробочкой и нырнул под одеяло. Флэшбэк - Что-что я должен буду сделать? – удивился Аллен, услышав очень пикантное требование от Графа. - Тебе нужен ребёнок? – спросил Граф. Дождавшись утвердительного кивка, он продолжил: - Для операции он тоже желателен, ведь если Тикки просечёт фишку и узнает, что ты не беременный, то несдобровать никому. Да и что мы будем делать, если он на тебе женится, месяцев через три спросит: «Милый, а почему у тебя живот не растет?». Что ты ему ответишь? Что на самом деле ты не беременный? А куда тогда делся ребёнок? Вот поэтому я и договорился с Тринадцатым – он проведет эту операцию, а тебе нужно только добыть… гм, генетический материал. - Но как?! - Ручкой, мальчик мой, ручкой. -«Анна, соглашайся», - посоветовал Нэа, которого Аллен слышал впервые за несколько дней. «Нэа, ты в своем уме? Хотеть родится от пробирки…» - возмутился Аллен. - «А что? Искусственное оплодотворение как-то реалистичней, чем «Однажды, сынок, я трахнул твоего отца в задницу…». Требую пробирку, а поразвлекаться с мужем успеешь и после родов». Конец флэшбэка «Ну, что поделать?..» - подумал Аллен, нащупывая под покрывалом хозяйство жениха. *** Сбор генетического материала (прим. Автора: мне вообще стыдно об этом писать, не то что называть это всё своими именами) заметно пошатнул психику Нэа, грохнувшегося в обморок (если так можно сказать) и только ухудшили состояние недотраха у самого Аллена. Мальчик всё мечтал, что Тикки проснётся от его неуверенных, неумелых манипуляций и всё произойдет на самом деле. Но этот мерзкий человек не просыпался и только довольно лыбился и тихонько постанывал во сне. Ух, мерзкий человек! Ты еще попашешь после родов! А сам Аллен так и не смог заснуть. Вертелся на кровати, считал овец, но сна ни в одном глазу. К шести утра мальчик досчитался до пятнадцати тысяч четырёхсот двадцати трёх овец. На пятнадцать тысяч четыреста двадцать четвёртой овце Тикки соизволил начать просыпаться. До того, как он полностью проснулся и осознал в какой ситуации он оказался, Аллен успел досчитать до пятнадцати тысяч четыреста сорока семи овец. Ну, еще успел голову на плечо положить, как советовала вчера величайшая учительница всех времён и народов. Тикки хоть и проснулся, но продолжал лежать в полной тишине и казалось, что он даже не дышит, вот только Аллен всё равно слышал биение его сердца и за жизнь Жертвы не беспокоился. Не выдержав напряжения, повисшего в комнате, Аллен привстал на локтях и посмотрел на Тикки. А Микк лежал и сильно сжимал веки. Потом приоткрыл один глаз, наткнулся взглядом на Аллена и зажмурился еще сильней. Аллен был готов к любой реакции («Мы вчера переспали? Давай сделаем это еще раз!» или «Ты чё забыл в моей постели?!», или «Как ты посмел меня трогать, педик несчастный?!» и много подобных вариантов), но только не к такой. - Тикки! – позвал Аллен, тормоша соседа по кровати. – Тикки! Но сосед только отрицательно закрутил головой и попытался зарыться в одеяло. -« Анна, не сдавай обороты! А то он сейчас сделает вид, что не знает тебя! – напомнил о себе Нэа. – Больше нахальности!» - Тикки, ты чего отворачиваешься?! Потрахались и не знаем друг друга?! Ты, между прочим, лишил меня девственности, так что прими всю ответственность! И тут Тикки резко принял сидячее положение, посмотрел на Аллена очень удивлёнными глазами. - Я тебя что? - Лишил девственности! Не видно что ли? – спросил Аллен, рукой показывая на доказательства, так удачно оставленные вчера Кандой. - Мне нужно подумать… - сказал Тикки, вставая с кровати. Он начал собирать вещи, методично разбросанные вчера Шерилом по всей комнате. - О чём тут думать? – удивился Аллен, который вроде ничего и не спрашивал. А подумав, добавил: - Женись на мне! Тикки взглянул на него. Лицо Микка абсолютно ничего не выражало. И что это с ним? Дождавшись, пока Тикки соберётся и уйдет, Аллен и сам стал одеваться, а потом побежал в кабинет к Графу. - Что, вот прямо так всё и было? – удивился глава семейства, ждавший Аллен с отчётом еще часов с пяти утра. - Вот прямо так! Я ожидал далеко не такой реакции. Что мне делать? – спросил Аллен чуть не плача. - Так, только не реветь! – как можно более ободряюще сказал Граф. – Просто шок слишком сильный. Сейчас он сходит в какой-нибудь кабачок, напьется, подумает немного, вечером вернётся и мы поймем масштабы нашей проблемы. Ты достал, что надо? - Угу, – всхлипнув, кивнул Аллен. - Тогда марш к Тринадцатому! Нам нужны неопровержимые доказательства! - Хорошо, уже иду. – На пороге Аллен остановился и посмотрел на Графа печальными глазами. – А если он не вернётся? - Ну, он, во-первых, Ной и никуда от нас не денется – всё равно найдём. А во-вторых, семья у нас и без него большая, богатая и любящая. Мы и десятерых малышей вырастим. «Семья и без него»… Нет, не такого Аллен хотел.