Я и мое отражение

— Дерек? — я аккуратно приоткрыл дверь. — А, это ты, Томас. Парень сидел на койке, нога перебинтована, но порезы на руках и лице уже начали заживать. — Я пришел спросить, как ты. — Уже вроде лучше. Правда нога сломана, а так ничего. — Как спалось? — Шутишь или издеваешься? — Дерек приподнял одну бровь. — Разве можно вообще в этом чертовом месте уснуть? — Ну… вообще да… — А вообще я безумно хочу свалить отсюда, но есть одна проблема: даже если мы найдем выход… я не смогу идти. Я не смогу даже добраться до выхода из… из этого ада! — парень тяжело вздохнул и отвернулся к окну. — Не психуй, Дерек. Мы… мы что-нибудь придумаем. Понял? — Весьма оптимистично. Что ж, ладно. Попробую собраться, но…, но меня, если честно, пугает не только моя судьба. Его судьба. Если она что-нибудь сделает со Стайлзом… я… я прикончу эту суку даже со сломанной ногой. — он повернулся и посмотрел мне в глаза. Я отшатнулся, столько злобы и ненависти было в его глазах. — Поверь, я тоже за брата порву любого! — Он… он мне больше, чем брат. Я знаю, ты можешь меня понять. Я видел, как ты смотришь на него. — На кого? — не понял я. — На Ньюта. Ты смотришь на него так, будто если потеряешь, то умрешь сам. Я знаю тебя достаточно давно, Томас. Было не много людей за которых ты был готов отдать жизнь. Но людей, на которых ты бы смотрел ТАК… вообще не было. Даже Тереза не заставляла тебя так волноваться за нее. Я слышал крик. Это ведь был Ньют? А потом ты кричал. Ты ведь боялся, так? Боялся его потерять? Конечно боялся. Тут даже вопросов быть не может. Просто… просто береги его, Томас. Береги, понял? Я кивнул, хотя еще не до конца успел понять, что он сказал. — Вот и славно. А обо мне не беспокойся. — Ага, конечно. Нет, я, пожалуй, проигнорирую твое… самоотверженное замечание. Знаешь, во время метаморфозы я вспомнил достаточно из моей… жизни. В том числе и вас со Стайлзом. Знаешь, я понял одно: для тебя он так же важен, как и ты для него. А Стайлз важен для меня. Итак, из всего этого следует, что ты для меня тоже важен. Усек? — Ох ты ж блин. Ладно. Но… можно попросить тебя об одном одолжении? — Да… конечно… — Если я доживу до того момента, позволь МНЕ убить Аву. — слова Дерека звучали угрожающе. Весьма. И я решил не спорить. Да и не зациклен я на том, чтобы ее убить. Хотя и был бы не против. — Конечно. Все для Вас. — Ох ну наконец то. А я уже было подумал, что тебе вместе с памятью стерли и личность. Я тебя не узнал сначала. Слишком ты был… серьезным. — он подмигнул. — Хотя у вас с братом всегда было хорошо с чувством юмора. — воскликнул он и, увидев мой косой взгляд, добавил. — Да, и с сарказмом тоже. Я ухмыльнулся: — Ладно. Пойду я. Поправляйся! — То есть каждый день, вернувшись из лабиринта, каждый бегун зарисовывал карту части лабиринта, которую он пробежал за день. Вы тут уже три года, если не ошибаюсь? Три года — около тысяча семидесяти дней. В лабиринте четырнадцать секторов, так? Итого у нас четырнадцать карт в день. В итоге всего… примерно пятнадцать тысяч. Очень грубо и приблизительно. Это безумно много, если ты не заметил. Поправь, если я ошибся. — Нет, все правильно. — кивнул Минхо. — А где они все? А, точно. В картохранилище! Как я сразу не догадался! — Сарказм так и плещет. — пробурчал Ньют. — И что ты предлагаешь? Изучить все пятнадцать тысяч с гаком карт? Ты не поверишь, но мы пытались найти закономерность. Мы пытались найти ответ в карте лабиринта. Думаешь, хоть где-то на этих гребанных картах промелькнул выход? Нет! Положение стен повторяется! Повторяется каждые семь дней! Каждые семь гребанных дней! — Ньют, я просто… — его слова ножом врезались мне в сердце, заставляя старые раны кровоточить. И решимость спасти Ньюта, Дерека, Терезу и остальных мгновенно угасла. Так же быстро, как и зародилась несколько мгновений назад. — Да. Ты, наверное, прав…, а я…, а я как всегда. Хочу как лучше, а…, а получается…, а получается как всегда. Как всегда! — Томми… Томми, остановись… пожалуйста… я… я не хотел… пожалуйста, Томми… я знаю… прости меня… — Ньют быстро заметил осколки той надежды, которую только что разбил. — Томми… пожалуйста… стой… не теряй надежду… пожалуйста! Ты должен, Томми! Прошу! Прости, забудь что я сказал! Томми! — парень обнял меня, уткнувшись в плечо. — Пожалуйста, прости… — Боже, Ньют… — я обнял его в ответ и прошептал. — Это того стоило… — Эй, ребят, я конечно все понимаю, — начал Минхо, — но сейчас немного не время. Ну… или же самое время…, но я хотел сказать, что… ай, ладно. Подожду вас в картохранилище. Жду вас там! — он развернулся и двинулся к железной будке. — Можно я еще так постою? — пробурчал Ньют мне в плечо. — Я только за. Только, кажется, нам нужно пойти разбирать карты, чтобы дать шанс на светлое будущее. — Если он вообще у нас есть. — заметил Ньют, отстраняясь. — Спасибо, мистер Оптимист. — Вот. У нас десять ящиков с тупыми картами. — Минхо указал на кучу деревянных ящиков, заполняющих всю будку. — И что же ты предлагаешь? — Нужно… найти закономерность. — Легко сказать, капитан Очевидность. — пробурчал парень. — Придумаешь что-нибудь поконкретнее или лень запариваться? Надо сказать, я ожидал, что это не произойдет само по себе или хотя бы быстро. Но на такого коллапс я не рассчитывал. Горы… долбанные горы долбанных карт! И это убивает. Я держал в руках семь карт восьмого сектора. За семь дней. Постоянно их перелистывал, пытался найти… хоть что-нибудь. Но пусто. — Это какой-то бред. — выдавил Минхо. — Если бы мы хоть знали, что ищем… Тут дверь резко распахнулась. На пороге черной фурией возвышалась Тереза. — Помощь не нужна? Я выдохнул с облегчением. — Ну слава богу, а то я уже думал, что ты принесла нам еще несколько дерьмовых новостей. — Большое спасибо, Том. — девушка села на один ящик и взяла в руки третью стопку с картами. — А ты дверь не пробовала закрывать? — поинтересовался Ньют, рассматривая очередной набросок. — У вас тут душно. Пусть так будет. Блондин в ответ пробурчал что-то невнятное. — Ну, давайте сделаем это. Минхо, очнись. Но парень, кажется меня не слышал. Он смотрел на Терезу и только на Терезу. — Минхо! Возьми себя в руки! — прокричал Ньют буквально бегуну в ухо. — Ай! — вскрикнул от неожиданности тот, а потом обиженно заметил. — Кто бы говорил, блин… — Слушай, Тереза, закрой пожалуйста. Глаза режет. — я махнул рукой с картами в сторону двери. Девушка цокнула языком, но все же встала с ящика. — Хотя стой… — попросил я. — Что? — обернулась девушка. — Что ты нашел? — Еще сам не понял. — пробормотал я и взял карты двумя руками, на этот раз специально подставляя их под свет. — Это… это буква. Буква «Т». Примерно через пол часа мы вывели на чистом листе четырнадцать букв: П О Р О К Э Т О Х О Р О Ш О — Порок это хорошо? — удивленно приподняла бровь Тереза. — Что все это значит? — Знаешь, если бы мы знали… — начал я. — «ПОРОК» написано на чертовых жуках. — встрял Минхо. — Что за жуки? — сузила глаза девушка. — Это нехорошо… — пробормотал Ньют. — Это просто пиздец, товарищи. — поправил его я. — Томас, пожалуй, выразился более конкретно. — заметил Минхо.