Я и мое отражение

В комнате царил полный хаос. Если уж один Стайлз смог вытворить ТАКОЕ… то что же мы можем вдвоем? Все стояли на ушах. Все, кроме, разумеется, самого Стайлза. Тот-то как раз наслаждался переполохом. Да… не сладко ему сейчас, но ничего. Оклемается. — Что это за трэш? — прокричал Ньют, выходя в коридор и закрывая дверь. — Что это со Стайлзом? — Мы вернули ему память. — Я же говорил! — Ага, но все было немного не так. Не я вернул ему память. — А кто же? — удивился Ньют. — Номер пятый. Давай покажу.

***

Я бежал по коридору, иногда оглядываясь назад. Справа мелькали пронумерованные двери. Один, два, три, четыре… Впереди послышались громкие шаги. Я дернулся и быстро заскочил в ближайшую дверь, слава богу, она была не заперта. Я прислушался. Теперь я слышал шаги двух пар ног. Одни прошли под дверью и остановились. К ним подошли вторые. Я затаил дыхание. — Ты его видел? — спросил один. По голосу я не мог определить девочка это или мальчик. Скорее всего мальчик, просто маленький. — Неа. Он завернул за угол и исчез. — ответил второй тоже детским голосом. Я не знал, кто стоит за дверью. Но уверен, тот Томас это точно знает. — Может он в какой-то из этих дверей? — Нет. Точно нет. Советник запретила в них заглядывать. — Как будто Томас всегда соблюдает правила. — Да, но мы не будем их нарушать. — Боже, Стайлз. Ты слишком правильный. — Нет. Это просто может плохо закончиться. Я всегда думаю, прежде чем делать. В отличии от вас с Томасом. — недовольно пробурчал братец. — Ладно уж, пошли. Когда звук шагов стих, я вздохнул с облегчением и сполз по стене на пол. Но тут кто-то в другом конце комнаты тихо кашлянул. Я вздрогнул: — Кто здесь? — Вообще-то я всегда здесь. И задавать такие вопросы в данном случае — моя привилегия. — ответил мальчик, сидящий на койке. У него были короткие блондинистые волосы и странные карие глаза. Немного черные, а немного желтые. Медовые. — Как тебя зовут? — спросил я, все еще разглядывая незнакомца. На узких плечах болталась огромная белая футболка. На лице было несколько шрамов, впрочем, как и на шее, и на руках. — Ньют. — А я Томас. — ответил я, вставая с пола. — А я не знал о тебе. Нам говорили, что тут только три ребенка — мы с братом и Дерек… — Ага, они считают, что вы еще слишком малы, чтобы понять. — Ньют развел руками. — Я часто слушаю, что они говорят, когда проводят эксперименты… — Они проводят на тебе эксперименты? — вздрогнул я. — Ну да. — будничным тоном ответил мальчик. — И не только на мне. Нас много, но я вижу обычно только десятерых. — Но это же ужасно! — Да, но они часто говорят о завершающем эксперименте. О каком-то лабиринте… — Кошмар… ладно, прости, что потревожил, я… наверное пойду, сдамся под суд. — Что же ты такое сделал? — улыбнулся Ньют. И от этой улыбки, кажется, за окном солнце засветило ярче. — Просто назвал их сладкой парочкой. — пожал плечами я. — Ладно, прости еще раз за беспокойство… — Ты меня не побеспокоил… я сижу тут целыми днями, уставившись в одну точку. — В смысле? У тебя что, нет друзей? — удивился я. В ответ Ньют только мотнул головой. — Можно я тогда потом еще приду? — Конечно… — растерялся мальчик. — У каждого должны быть друзья. — улыбнулся я и вышел в коридор. Закрывая дверь, я заметил на ней табличку «№ 5». Быстрым шагом я прошел мимо первых четырех комнат, бегло оглянулся и приоткрыл пятую. Еще раз убедившись, что за мной не следят, я юркнул внутрь и прикрыл дверь. — Привет. — послышался голос Ньюта. Я с облегчением вздохнул: — Сегодня было сложнее всего сюда добраться. Стайлз начал что-то подозревать… — Так скажи ему, вы же братья. — Ньют похлопал по кровати рядом с собой. Мальчик был выше, чем в предыдущем кадре, но на плечах болталась все та же огромная белая футболка. Я опустился на койку, подтянув колени к груди. — Неа. Мы, конечно, братья. И я доверю ему, как себе. Но тут и у стен есть уши. — Это да, так что скоро нас раскроют… — Да, но какое-то время у нас еще есть. — я еще раз уставился на Ньюта. Шрамов на руках стало больше, но, могу поспорить, он еще не хромал. Но у него были все те же медового цвета глаза. — Сегодня они наконец рассказали нам, что собираются с вами делать. И из-за чего. Ньют вопросительно посмотрел на меня. — Они отправят вас в лабиринт. И вам нужно будет выйти. Они рассчитывают на то, что из шестидесяти выживет… пятнадцать. — Зачем они это делают? — Из-за Вспышки. Это болезнь, охватившая мир. У вас в крови есть к ней иммунитет. И они надеются с вашей помощью создать лекарство… — Это же здорово! Сколько жизней мы можем спасти!.. — Нет, Ньют. Из этого не выйдет ничего путного. У меня тоже есть иммунитет. И я был там. Я все видел. От вспышки нет лекарства. Они только зря потратят безумное количество времени и жизней, которые еще могут обрести счастливый конец! — Но ведь это шанс… — Нет! Я… вероятность того, что ты выживешь, один к трем. Это очень мало, Ньют… — Я знаю. Но неужели у человечества нет надежды? — Надежда есть. И это мы. Не лекарство — его нет. А именно мы. У иммунных рождаются иммунные дети и так по кругу. Но в городе… везде, во всем мире, ненавидят иммунных. И их будут убивать. Я… я не хочу, чтобы тебя отправили в лабиринт… — Вариантов нет. — грустно улыбнулся Ньют. — Есть… — прошептал я. — Давай убежим? Возьмем с собой Стайлза с Дереком и убежим? Я уже все продумал! Даже разобрался, как открывается плоспер. Даже нашел место, где нас не убьют ни шизы, ни люди. Давай убежим отсюда?.. — в моем голосе звучала мольба. Ньют усмехнулся: — Давай. Что нам терять? Нечего! В этот момент дверь распахнулась. На пороге стояла Советник, а за ней еще несколько солдат. Я вскочил на ноги, пытаясь загородить друга. — Томас. — позвала Ава. — Я надеялась на твою благоразумность. — Я… вы не можете… — Отправить его в лабиринт? — невинным тоном спросила Пейдж. — Конечно могу. И ты мне не помешаешь, а наоборот. Ты мне поможешь. — Нет. — твердо ответил я. — Не дождетесь! Лицо Советника исказилось от злобы: — Ты, мальчишка, вынуждаешь меня принимать крайние меры. К машинкам их. Живо! Обоих! Меня силой пытались уложить на стол в мед кабинете. Я брыкался и кричал, но им было все равно. Двое в медицинских масках и зеленых халатах склонились надо мной. Один держал в руке огромный шприц. Внезапно дверь распахнулась, и в комнату влетел мальчик. Я узнал в нем… себя, только младше. Конечно, это был не я (я ведь лежал на столе). — Что вы делаете? — закричал Стайлз, пытаясь оттолкнуть одного из докторов. Следом влетел… Дерек. Если, честно я бы не узнал его, если б он не кинулся помогать моему брату. — Он это заслужил. — раздался надо всем этим хаосом голос Советника. — Он врал нам. Он врал и тебе! — Мне наплевать! Не троньте его! — у Стайлза начиналась истерика. — Он хотел сбежать с этим никчемным мальчишкой! — Мне все равно… — по щеке брата скатилась слеза. — Он мой брат. Я уважаю каждое его решение. — А знаешь что, Томас? — она, наконец, появилась в моем поле зрения. — Ньют. Не. Иммунен. — с этими словами она скорчила такую зверскую рожу, что мне стало еще страшнее. Я закричал. Я закричал, не заботясь о том, что потом будет болеть горло. Я закричал, иногда срываясь на визг. Я закричал, а вместе с криком из моего тела улетала надежда. Я закричал, боясь, что Бог уже не услышит меня. Я закричал, хотя уже знал, что ничего не изменить. Я закричал, понимая, что Ньют обречен. А вместе с ним и все человечество. Я почувствовал, как по щеке скатилась первая слеза. Я хрипло вдохнул — голос сел. И в этот момент силы оставили меня. Я обмяк и оставил попытки выбраться. Я дышал нервно и часто, но в груди расползалась какая-то… пустота. Пустота… на месте утраченной надежды. Я закрыл глаза. По щекам неумолимо текли слезы. — Начинайте. — сказала советник, словно выносила приговор. — Постойте. — прохрипел я. — Я сам лягу на этот гребаный стол… только… дайте попрощаться, что ли… Ньют стоял в дальнем углу комнаты и нервно мял край футболки. Когда за мной закрылась дверь, он быстрым шагом подошел ближе. — Что случилось? — озабоченно спросил мальчик. — Томми… ты что, плачешь? Ньют протянул руки и неуклюже попытался вытереть слезы. — Они… они сотрут нам память. — прошептал я. — Я знал, что нас когда-нибудь спалят, но…, но я думал, что максимально нас просто разлучат… а…, а воспоминания всегда будут со мной. Я считал, что моя память — моя крепость, мое личное пространство. Но…, но оказалось, что она больше не принадлежит мне… — Томми. — Ньют посмотрел мне прямо в глаза. — Ты справишься. Мы справимся. Все будет хорошо. Главное — не теряй надежду. — Я… я уже ее потерял. — Ты ее еще найдешь. А я буду клеем, склеивающим твои надежды. Я измученно улыбнулся и приобнял друга: — Спасибо, Ньют. — Я уверен, на этом наша история не закончится. Я встал со стола. Я ничего не помнил, но в душе было пусто. Точнее, там была боль. Я знал, что только что произошло — мне стерли память. Но на месте утраченных воспоминаний… осталась только эта тупая, парализующая боль. — Всё, что ты любишь, убьет тебя однажды. — сказала мне вслед Советник. — Будь то сигареты, наркотики… или парень. Я отрыл дверь. На пороге топтался странный мальчик со светлыми волосами и медового цвета глазами. Он казался мне до боли знакомым, но я так ничего и не вспомнил. — Не теряй надежду, Томми. — прошептал он, когда я проходил мимо. Рядом появилась маленькая девочка. Она нервно приглаживала черные волосы. Увидев меня, она радостно вскрикнула и бросилась мне на шею. — Том! Это я, Тереза… — Мы знакомы? — безразличным тоном спросил я. — Они стерли тебе память… неужели они стерли твои воспоминания обо мне? — радостное настроение девочки вмиг улетучились. — Возможно. — все также безразлично отвечал я. Я обернулся назад, и увидел в медовых глазах белобрысого мальчика… боль. Ту же страшную боль, что испытывал я.