Тьма

- Мама, мама! Смотри, что я нарисовал! Тебе нравится, мам? В ответ Бокудо прозвучало лишь пугающее молчание. Мать "смотрела" на его красочный, еще не высохший от красок рисунок, но не могла вымолвить ни слова. В комнате было и так довольно тихо. Лишь треск окна от снежной метели на улице давал им не сойти с ума. Дома было темно, и только нежный свет от запылившейся лампады, стоящей рядом с креслом, освещал малую часть комнаты. - Почему ты молчишь, мама? Я так старался нарисовать это! - говорил он, всхлипывая от слез. - Смотри, это ты, это папа, а это я, а это... Водил он пальцем, показывая на каждого человечка, нарисованного красной гуашью. Рисунок был довольно тусклый, но красный цвет хорошо на нём выделялся. - Мама, ну почему ты молчишь? Разве ты не любишь меня? Разве ты больше любишь Коями? Чем она лучше меня? Лицо Бокудо резко изменилось. Он чувствовал боль, обиду, ненависть. Он пытался докричаться до мамы, но не мог. Она уже была мертва. Бросив листок, он побежал в коридор. Весь дом был в следах от крови, которая стекала по стенам. У входной двери лежал острый большой нож. Бокудо посмотрел на всё это, чувствуя сильнейший ужас, после чего выбежал на улицу. Он бежал без оглядки, а слёзы на его щеках замерзали от холода. Он лишь хотел уйти от проблем, ведь понимал, что он наделал. Его грудь разрывалась от страха и тоски по уже мёртвым близким, а голова была набита навязчивыми мыслями о самоубийстве. Как вдруг он снова начал слышать "голоса". - Ты сделал всё правильно, поверь. Они ненавидели тебя... - Заткнитесь! - ...Не волнуйся, ты не одинок. У тебя есть МЫ. - Заткнитесь, заткнитесь! - кричал он, чтобы не слышать их, ведь ему было страшно. Бокудо рыдал всё сильнее, а прохожие даже не замечали его. Резко он поскользнулся на мокром снегу и упал в мягкий сугроб. Он не чувствовал холода, а слёзы так и текли по его лицу. Такой душевной боли он еще никогда не чувствовал. Он хотел выть, но ему затыкали рот. Это были "они". Те, кто заставили его пойти по "тропе смерти". Голоса.