Недоразумение.

POV Гилберта. Безжалостно сминаю пальцами сигарету, делая очередную затяжку. Горький, едкий дым опаляет горло и обжигает своим прикосновением легкие. На глазах выступают невольные слезы, я хрипло кашляю, но мучить собственный организм не перестаю, выкидывая дотлевшую и вынимая из упаковки новую сигарету. Гадость, конечно, порядочная, но Франциск говорил, имеет свойство успокаивать. И не врал - на этот раз действительно стало лучше. Выпускаю мутную струйку дыма и устало прикрываю глаза, наслаждаясь прохладным ветерком, треплющим волосы. По безликим улицам куда-то торопятся люди, раздражающе гудят машины, пестрят цветными вывесками магазины. Размеренная, ничем не нарушаемая жизнь, все удивительно просто и обыденно. Порою именно такой обыденности для счастья и не хватает, хотя, будучи детьми, мы мечтаем о приключениях, высоких поступках и подвигах. Взрослея и, как следствие, становясь неисправимыми скептиками, мы отказываемся от неисполнимых грез, вливаясь в серость будней. Но я бы не сказал, что моя жизнь такая уж обычная. Один этот проклятый русский, которого я в данный момент ненавижу всеми фибрами души, добавляет в нее столько красок, что перед глазами начинает рябить, а от обилия событий просто некуда деваться... - Гилберт, что ты здесь делаешь? Я думал, ты остался в лаборатории. Легок на помине, дьявол. Равнодушно пожимаю плечами, стараясь в этом жесте скрыть пробежавшуюся по телу дрожь. Ну не могу я на него спокойно реагировать! На него и этот чертов тягучий, медовый, пропитанный беспокойством и нежностью голос... - Как видишь, не остался. Краем глаза наблюдая за Иваном, отмечаю, что он в нерешительности застыл у двери, не зная, стоит ли ему уйти или все-таки остаться. Я лишь тихо хмыкнул, понимая, что могу решить его сложную диллему. Но вот только не буду. Назло. - Ты целый день избегаешь меня, - первым нарушил затянувшееся молчание он. - Что-то случилось? Я скрипнул зубами, не в силах обуздать свою ярость. Он издевается надо мной, делая вид, что не понимает? - Случилось. Мне осточертело видеть твою ненавистную русскую морду, - вкладывая в слова как можно больше яда, отвечаю я. Но, вопреки моим ожиданиям, Ваня не расстроился, не обиделся, только улыбка шире стала...или мне кажется? Большие теплые ладони легли мне на талию, крепко обнимая, а сам Иван бесцеремонно положил подбородок мне на плечо. Я дернулся, надеясь вырваться или хотя бы как-то в своем порыве развернуться, ударив наглеца локтем, но хватка была мертвой. - Отпусти, - из горла раздалось злое шипение. - Иди со своим Джонсом обнимайся, а меня не трогай. Иван поднял на меня удивленные глаза, а я демонстративно от него отвернулся. - Причём здесь Альфред? - И правда, причем же он? Ах да, наверное, все дело в том, что вы решили очень подробно изучить строение полости рта друг друга,- я снова попытался вывернуться из объятий, и на этот раз мне это удалось. Иван в растеряности разомкнул руки, и я сразу же отошел от него на безопасное расстояние, брезгливо отряхивая белый халат. - Гилберт, ты все не так понял... - Ну конечно, а еще я страдаю от галлюцинаций. Придумай что-нибудь пооригинальнее. - Но я говорю правду! Я сидел один в главном зале, просматривал результаты исследований, потом пришел Альфред, мы разговорились... И тут он ни с того ни с сего поцеловал меня! Я не знаю, что на него нашло. - С какой стати я должен тебе верить? - я скрестил руки на груди и прищурился. - С какой стати я вообще должен слушать твои глупые оправдания?! Нервы совсем ни к черту стали, знаю, что веду себя как последняя истеричка, но ничего не могу с собой поделать. Да как этот капиталист недоделанный посмел тянуть свои загребущие руки к тому, что принадлежит Мне?! - Ты ведь меня любишь, - был мне ответ, а затем мягкие губы накрыли мои собственные. Возможно, я бы сдался на милость и обмяк в крепких руках, полностью отдаваясь во власть головокружительных ощущений, но мысль о том, что этих же губ касался другой, заставила упереться ладонями Ивану в грудь и крепко стиснуть челюсть, не давая его языку проникнуть внутрь. - Ты чего? - прошептал он мне на ухо, а затем нежно поцеловал в висок. - Разве мы не должны доверять друг другу? В конце концов, твои походы к Лизе тоже навевают определенные подозрения. - К Лизхен? - я усмехнулся. - Вообще-то у нее муж есть, если ты забыл. - Будто это тебя остановит, - еще один поцелуй, теперь в шею. Я до боли закусил губу, сдерживая стон. Знает же, гад, что шея у меня самое чувствительное место. - Ее остановит, - на выдохе ответил я, в то время как руки Ивана уже стянули с меня халат и начали возиться с рубашкой. Когда ненужная вещица, побежденная и потерявшая в неравной борьбе несколько пуговиц, полетела куда-то в угол, последовал новый, страстный поцелуй, на этот раз уже в губы. - Люблю... Только тебя, и никого больше, - сбивчиво прошептал русский, заглядывая мне в глаза и беря мое лицо в ладони. Я, окончательно сдавшись, прижался к Ивану всем телом и сам припал к его устам, в который раз вспоминая, что же такое эйфория... Конец POV. *** - Сложившееся недоразумение разъяснено? - спросил Иван, с улыбкой перебирая белые пряди сонно моргавшего альбиноса. - Хм...- Гилберт потянулся и задумчиво взглянул на любовника, видимо, про себя что-то взвешивая. Затем, с абсолютно невозмутимым видом, несильно толкнул русского в грудь, заставив откинуться на спину. Сам же немец, ухмыльнувшись, уселся Ивану на живот. - Пожалуй, некоторые детали остались не совсем понятны... Продолжать Гилберту было не нужно.