Морзе по телу

У Тича книги. Их много — старые пыльные фолианты, скрипя тихим голосом пожелтевших страниц, шепчут ему свои истории; новые, с нежным запахом свежей типографской краски, сияющие блестящими переплетами энциклопедии; тонкие книжечки в шершавых обложках, с вываливающимися листами и трухой; их много, много, очень много. Очень. Они стоят у стола, подпирают торшер, лежат, раскрытые, на диване, грудой толпятся на подоконнике, иногда находятся Тичем на полу и в буфете. Книги окутывают его квартиру. Тич умный. Он знает что, откуда и почему, как было то, куда нужно это, зачем существует что-то, каким образом творится все, и ему не сложно рассказать вам об этом — только спросите, дайте понять. Ведь не зря же знания так долго накапливались в этой голове, не зря он сдал все экзамены на высший балл — зачем-то ведь это нужно? Тич знает, зачем. Просто есть Пин. Пин тоже умный, но у него не просто книги — у него учебники, их много, но не больше, чем микросхем, каналов, чипов, проводов и кабелей. Пин тоже плохо ест и спит, да и с остальными общается из рук вон плохо — ему некогда, он  ра-бо-та-ет, и порой Тичу кажется, что то единственное, зачем им обоим это нужно, кроется в них самих же. Тич не знает, думает ли об этом Пин. Пин старше на два года, выше на полголовы, неприлично выше, ведь Тич и сам не уступает в росте любому из волейбольной команды их курса. Но Пин выше. И старше. А еще он худой, как черт, весь бледный, почти прозрачный, у него неприлично красные губы и темные глаза. Пин не совсем красивый, но его горбоносый профиль въедается под кожу, заставляет мысли путаться, а кулаки — сжиматься в бессильной злобе. Тич умный. У него книги, много книг. Но Пин почему-то выигрывает на их фоне. Из его карманов тоже сыплются листы бумаги, он тоже умеет дарить знания, и порою светится так, словно солнцем зацелованный, — а шептать он умеет не хуже старых страниц — только не то, что они, потому что такой литературы Тич не приемлет. А вот Пина — наоборот. Наверное, будь он книгой — был бы диковинным словарем, с любого языка — на немецкий, а потом на Брайля или Морзе, ведь стоит ему захотеть, — а он захочет, — как от одного его голоса с этим диким акцентом и хриплыми нотками у Тича кожа идет мурашками, с которых можно считывать его желание, и сердце заходится короткими и длинными сигналами, кричащими: «Пожалуйста!». И о том, что Пин умный — такой же умный, как и сам Тич, — забывать не следует, ведь этот темнобровый, с усталыми глазами немец умеет читать — и по Брайлю, и по самому Тичу тоже. И зачитывается им. Сначала — без спросу. Ему легко — ведь выше на полголовы! — прижать его к стене собственного подъезда, ненавязчиво, неловко даже попроситься в квартиру, опустив голову, челкой прикрыв хитро блестящие глаза. Тич не против — пропускает его вперед, провожает взглядом, зависает и бросается следом — отпирать квартиру и делать чай. Пин плавно перескакивает с темы на тему, и Тичу до того хочется слушать его, что он забывает про время. Он должен был проводить Пина часа два назад, но почему-то не проводил, и когда за окном на смену фонарям выходит огрызок месяца, Тич вздыхает от досады. От очень недолгой досады — так скоро она сменяется изумлением. Потому что либо ему кажется, либо Пин и впрямь стучит по столу пальцем совсем не просто так. Узкий короткий ноготь касается столешницы много раз — и каждый раз задерживается на секунду или отскакивает, словно пружина. Тич украдкой трет глаза и старается не пялиться, но. «Ятебяхочуятебяхочуятебяхочу» — Пин отстучал уже три раза и, очевидно, решив, что Тич не замечает, резко засобирался домой, пока на плечи ему не легла ладонь — практически такая же длинная, только кожа темней и вены не так видны. Тич стучит ему девять коротких букв. «Я», «т», «е», «б», снова «я», снова «т», «о», «ж» и вновь «е». Больше они не вспоминают о морзянке — этой ночью им вовсе не до этого, зато теперь Тич знает, что бедра у Пина худые и узкие, от него пахнет каким-то сумасшедше притягивающим запахом, в котором острее всего — машинное масло, железо и сам Пин. Тич вроде бы умный. Но Пин все же умнее. (И кто знает, кому из них это выйдет боком.)