Night

      — Странный нынче настали времена… — проворчал Леголас. — Мы все враги одного Врага, но я, при свете дня, не имея никаких дурных побуждений, должен идти вслепую в гостях у своих же сородичей!       — Не странные, аранен, совсем нет, — возразила ему Эстель. — Страшные, ибо наша разобщённость и недоверие к друг другу лишь кормят лиходейскую силу Врага. Лориэнцев столько раз предавали, что они уже почти никому не доверяют, разве что раздольским сородичам, у нас еще, может быть, и сохранились крупицы доверия и уважения.       — Так почему вы просто не уйдёте? — удивленно спросил Фродо.       — Если мы и решимся уйти, нам не удастся прорваться к Морю. Мглистый захвачен ордами орков. В Рованионе рыщут стаи варгов. Говорят, что Врата Рохана под властью Ока и Враг подступил к Великой Реке. Так что свободные гавани эльфов остались только за Вековечным Лесом и в ваших землях, Господин хоббит.       — Да, к западу от наших земель живут эльфы, — с важным видом, насколько позволяли завязанные глаза, подтвердил Пипин.       — Счастливый народ… — мечтательно протянула Эстель, — расскажи мне про них?       Пока Пипин в красках, как мог, расписывал приморских эльфов, Хранители гуськом плелись по тропе. Впереди колонны шёл один из Лориэнцев, а замыкали колонну Гимли с Эстель. Тропа была мягкой — вероятно, песчаной, — и вскоре путники зашагали увереннее и быстрее. Наверное, из-за того, что они шли вслепую, все их чувства очень обострились. Фродо ощущал чуть заметный запах гниющей листвы, что покрыла приуснувшую на зиму траву, своей гибелью давая ей шанс на жизнь новой весной. Слышал шепот ясеневой листвы, и перекличку птиц, и слабое журчание ручья. Когда отряд пересекал поляну, он почувствовал на щеках солнечный свет, хотя зимнее солнце уже не должно было припекать.       Уже ближе к полудню уставшие Хранители, достигшие границ Лориэна, прилегли на траву.       Но Фродо, озираясь по сторонам, не смог найти в себе силы лечь или даже пошевелиться. Лишь ошеломлённо осматриваться по сторонам. Он смотрел на так давно канувший в прошлое мир, освещённый лишь навеки исчезнувшим светом, и этот поразительно древний мир, как бы рождался заново, открываясь с новых и новых сторон маленьким глазам юного хоббита. Тут нельзя было сожалеть или мечтать о прошлом и будущем — в Благословенном краю прошлое и будущее сливались воедино.       Фродо посмотрел на Сэма — он ошарашено протирал глаза, не веря тому, что видит.       — Раньше я думал, что если эльфы, то надо, чтобы ночь…тёмный лес, и луна, и звёзды… А тут столько тепла и света… Словно нет той Огненной Цитадели врага, словно не было тех бесчинств Моргота, лишь песня Валар… нескончаемое пение звёзд, порождающее лишь свет и тепло… Эстель посмотрела на хоббитов и улыбнулась, словно она не только услышала слова, не только поняла, о чём так завороженно говорит Сэм, но проникла в сокровенный смысл его речей.       — Вы почувствовали могущество Владычицы Лориэна. Господин Фродо, хотите подняться со мной на дэлань Эмроса?       Эстель повела Фродо к вершине кургана. Хоббит, неспешно шагая за эльфийкой, ощущал на лице ветерок и чётко чувствовал, что попал в извечно неизменный мир и что, когда ему придётся уйти отсюда, он на веки веков останется в этой жизни — изменяющейся и неизменной. Через какое-то время они приблизились к центральному дереву. Пока юный хоббит размышлял, Эстель скрылась среди шелеста ясеневой листвы. Фродо оглянулся по сторонам и ухватился за верёвочную лестницу. А другой рукой опёрся на мэллон. Он ощущал бархатистую кору-кожу и могучую, но беззащитную древесную плоть не как лесничий или древесных дел мастер, а как побратим ясеня. На дэлони Эстель взяла его за руку и серьёзно сказала ему:       — Взгляни туда, друг мой., — указала Эстель в южном направлении, где был невысокий холм, поросший гигантскими деревьями. Холм излучал, как почудилось Фродо, светлую, неодолимо притягательную силу, и ему, словно у него были крылья, захотелось взлететь к этому светлому холму и спокойно отдохнуть там от всех невзгод, от столь тяжкой ноши, не оставляла своих попыток поработить сердце юного Фродо Беггинса.       — Как же здесь красиво… — вздохнул Фродо.       — Смотри, там, чуть дальше, за этим редким мелколесьем, теснятся дремучик Чародейские Дерби, где ели и сосны, продираясь к солнечному свету, душат своих же собратьев, а у земли, в душком и безветренном, сыром сумраке заживо гниют их нижние ветви. Там же, на высоком, но болотистом холме скрывается замок Дул-Гулдур, в котором почти столетие назад скрывался Враг, а сейчас творится что-то непонятное. Над его остроконечной вершиной часто клубятся чёрные тучи, иногда озаряемые молнией. Но какие силы противоборствуют в этом лесу, так же как и в Лихолесье, не знает пока даже наша владычица. Когда-то нас навещал сам король лестных эльфов Трандуил, отец Леголаса, мой наставник. Он ушёл освобождать лестное королевство… Больше его никто не видел. — Эстель умолкла и спустилась вниз; Фродо вгляделся в зимнее солнце и в последний раз обведя весь открывшийся ему простор взглядом, спустился на землю и пошел на поиски Сэма, а Эстель, углубившись в воспоминания прошедшего столетия, спустилась в курган.       У подножия кургана она увидела Арагорна, молчаливого и неподвижного, как ясень Эмроса; а руке он держал белый цветок, и глаза его светились чистейшей памятью о минувшем счастье. Эстель не хотела беспокоить Арагорна, ибо суровое лицо его было сейчас молодым и прекрасным, словно тоска или стах, сковавшие его сердце, наконец отступили. Пред эльфийкой стоял истинный нуменорский рыцарь, лидер, за которым хотелось следовать, в которого хотелось верить и которого хотелось бояться.       Услышав приближение чужих шагов, Арагорн пошевелился — и увидел гостью.       — И вновь судьба столкнула нас, Арагорн сын Араторна, — первой нарушила она тишину просыпающегося леса.       — Ни одна встреча в мире не принесла бы мне большего счастья, чем это свидание, Эстель, дочь Ильмарэ, — и он коснулся рукой ее ладони. Долго бродили они рука об руку по Лориену, под роскошными мэллорнами, разговаривая обо всем на свете, и, верно, бродили бы вечность, но настала пора Арагорну уходить.       — Сюда неизменно стремится твоё сердце, — грустно улыбнувшись, сказала Эстель. — И если путь ваш не завершится победой, оно упокоится здесь навеки. И пусть свет вечерней звезды всегда будет с тобой, чтобы даже во тьме ты мог найти дорогу домой…       Оставив Эстель, Арагорн взял гуляющих неподалёку хоббитов за руки, и они присоединились к остальным путникам. В этой жизни он больше никогда здесь не был.