Россыпь крохотных звезд

Она заложила длинную прядку за ухо, продолжая рассматривать свое запястье. Накатывало волнение. На внутренней стороне запястья рассыпались непонятные точки. Они были красными, совсем маленькими, словно несильный укол иглы. Пятнышек много. Она подозревала: это аллергия, но точки не чесались и на сыпь не похоже. А что организм мог отторгнуть? Шоколад и сладкие апельсины она не ела, никакие лекарства не принимала. Посоветоваться с Мартой Михайловной?.. Ай, потом разберется. Сейчас нужно спешить в школу.

***

— Василис, у тебя что, аллергия? — спросил Лешка, когда она по рассеянности показала левое запястье, скрепляя заколкой непослушные волосы. Василиса одернула руку, с каким-то страхом и смущением глянув на друга, тот непонимающе приподнял брови. За три месяца пятнышки стали ярко очерченными точками. Точки раскиданы в непонятных комбинациях, будто кто-то швырнул ягоды рябины на ткань. Они не проходили. — Угу, в больницу скоро пойду, — соврала девочка, заливаясь румянцем. Двадцать две точки. Нужно купить широкий браслет.

***

Она никому не говорила о странных точках. Она стеснялась их и прятала запястье в резинке песочного цвета. Она любила разглядывать россыпь точек в темноте. Она смирилась со своей маленькой странностью. Исподтишка Василиса смотрела на руки знакомых — ни у кого не было похожего. Она немного расстроилась и стала считать себя бракованной, но резво отгоняла лишние мысли. Никто ничего не видел. Хорошо.

***

Отметины на коже нестерпимо чесались, и Василису жрало волнение: это какая-то болезнь? Она сидела в сарае, где ее запер отец в наказание. Высохшие слезы стягивали кожу лица. Она видела, что у старших близнецов была повязка на правых запястьях, вроде браслетов. Может быть, они тоже прячут странные отметины? Но почему у них они есть, а у Василисиных знакомых - нет? Она машинально почесала запястье; сеточка лопнувших капилляров окаймляла точки.

***

Василиса обмакнула вату в обеззараживающую жидкость, приложила к левому запястью. Поморщилась: жжет. Рядом сидел смуглый парень по имени Ник; он озадачен. Точки кровоточили. Над каждой набухали крохотные бусинки крови, лопались, стекали нитями по руке. — Ник, расскажи, пожалуйста, что это за точки? Они давно появились. Я думала сначала, что это аллергия, но они не проходят почти год! — смущенно попросила Василиса, стараясь не глядеть на Ника: ей немного стыдно за душевный порыв. Она сидела на краешке стула, спинка которого была исполосована кружевами. На широких окнах — белоснежные занавески, вышитые огромными золотыми лилиями, в углу -белый резной шкаф с книгами… Паренек помешкал, но все-таки начал: — У всех людей, в которых течет кровь часовщика, на запястье есть некий код — мы называем его созвездиями родственных душ. Это означает, что у каждого человека есть своя пара, своя «родственная душа», которая предназначена Временем. Она, метка, может появиться в любое мгновение: хоть с рождения, хоть в глубокой старости. — Ник перевел дыхание и продолжил: — Обычно созвездия появляются, когда подходит время встречи с родственной душой. Наверное, это все. Василису озадачили слова Ника. Выходит, где-то рядом ее родственная душа? Волшебство какое-то, и верить в него не хотелось. — То есть на моей руке мое созвездие? Что оно означает? Ник покачал головой: — Нет, на твоей руке созвездие твоего человека, а у него — твои точки. Их, созвездий, очень и очень много. Обычно метки прячут: это очень личное. Девочка продолжала стирать кровь с запястья, а из ответов разбивались новые вопросы, словно треснувшая яичная скорлупа. — И как я узнаю, что рядом моя… душа? — По прикосновению, но не всегда люди одновременно понимают свое родство. Это может произойти в разные промежутки времени: один узнает свою душу сразу, другой — позже, — Ник неожиданно замолк и нахмурился, а потом укоризненно буркнул: — Слушай, хватит меня расспрашивать. Василиса умолкла. В тот же момент занавески колыхнулись, и в комнату вошел невысокий парень. — Привет! — как можно доброжелательней улыбнулась Василиса. Он глянул на девочку, брови взметнулись — он потянулся пальцами к своему запястью, скрытому рукавами одежды — и в глазах поселилось смятение. Василиса ничего не почувствовала. Кровь пропитала вату.

***

Она ненавидела Фэша. Он не доверял Василисе. Она не хотела иметь такого друга. Она не хотела видеть Фэша в роли родственной души. Фэш старался не прикасаться к девочке после того, как его рукава окрасились красным. Он был мрачным и холодным. Созвездие Василисы сильно чесалось и жгло запястье.

***

Они — неплохие друзья. Они — хорошие враги. Они друг друга раздражают до покалывания в пальцах. Но у обоих нестерпимо чешутся созвездия; один отказывается верить в эту нелепицу из чистой заносчивости и гордыни, а вторая не понимает, почему из двадцати двух точек безостановочно выкатываются темные бусинки. Оба прячут чувства и запястья. А россыпь крохотных звезд тянется к чужой душе, нестерпимо родной.

***

— Уймись уже! — крикнула Василиса, щуря синющие глаза. Ледяные осколки вместо глаз посмотрели на нее: Фэш зол. Они стояли в саду Змиулана, ветви дерева надежно скрывали их от посторонних глаз; корни-змеи выглядывали спинами из-под земли. На них висел пушистый мох. Луна теребила темно-желтые листья. Им пятнадцать. Они молчат. — Ты совершенно ничего не понимаешь, Огнева? — прошипел Фэш. — Что я должна понять?! Объясни мне, — шепотом кричала Василиса. Нос пощипывало от нестерпимого желания разреветься, а она держалась. Фэш прикрыл глаза, запустив пальцы в густые волосы, и шумно выдохнул через нос. — У тебя чешутся запястья? — обращение к влажной траве. — Что? — ошарашено спросила Василиса. Резкая смена настроения — от ярости к холодному равнодушию — насторожила ее. — Просто ответь мне: созвездие чешется и жжет? — Да. — Кровоточит? — Ну, да. — С какого момента? — К чему это? — не выдержала Василиса, борясь с желанием не броситься в истерику. Вместо ответа Фэш метнулся к ней, на ходу вытаскивая стрелу — Василиса с ужасом проследила за змейкой — и отбросил ее в мох. Сердце екнуло от этого варварства. Фэш тем временем оказался в шаге от Василисы, которая вжалась в шершавый ствол дерева, и закатал рукав рубашки, где кожанная резинка оплетала запястье. Девушка завороженно наблюдала за его действиями и не двигалась, будто бы ей остановили время. Парень сдернул резинку с руки, поморщившись, и стер подсохшую кровь. — Что ты видишь? — горячее дыхание опалило щеки Василисы, и она, сглотнув, послушно перевела взгляд на запястье Фэша. Через пленку крови тяжело было увидеть тринадцать точек, разбросанных по коже. Под ними пульсировали зеленые и синие нитки. — Созвездие, — сказала Василиса и посмотрела прямо в глаза Фэшу. По его лицу ходили желваки, и он тяжело дышал, словно бежал марафон. Она не понимала, чего он хочет. — Знаешь, что это за созвездие? — прорычал Фэш. Она мотнула головой, трясясь от страха. Такого друга Василиса боялась до дрожи в коленях. — Это созвездие василька, Огнева. Глаза широко распахнулись, из-под ног выбили почву. Сердце гулко ударилось в пустом пространстве ребер. Она потянулась к своему запястью, сняла браслет и стрелу, развязала пропитавшийся кровью бинт. Вытерла подолом платья свежую. Все манипуляции Василиса производила, не мигая, сидя в каком-то густом мареве. Он взял ее руку, поднимая на уровень глаз. Сказал: — Если ты умрешь, мое созвездие больше не найдет тебя. Оно будет вечно чесаться, и я, видимо, умру от потери крови, — он усмехнулся последним словам. — То же случится с тобой, если меня не станет. Без родственной души люди не живут. Василиса сглотнула и отвела глаза: она не могла выдержать пронзительного взгляда Фэша. Ее лицо взяли в сухие ладони, повернули к себе. Теплые губы коснулись скулы, и дорожка поцелуев-прикосновений расчертила щеку — девушка судорожно глотнула воздух. Ее губы накрыли чужие: непозволительно мягкие, непозволительно родные. Непозволительно нужные. — Я боюсь потерять тебя, Василек, — шепнули куда-то в волосы. Ей было тихо. Пахло почему-то ландышами.

***

Фэш стоял рядом, поджав тонкие губы, и наблюдал, как Василиса тянется к его запястью. Она медленно обхватила его предплечье, измазанное в липкой крови, чтобы метки соприкоснулись. — Я не знаю, что будет, — прошептала Василиса. Фэш молчал. Сердце обоих стучало удивительно громко, гулко, казалось, их может услышать вся Эфлара. Сердце обоих стучало в такт. Точки вспыхнули синим, мигнули и погасли. На их месте остались маленькие белые шрамы. Тринадцать звезд на правой руке — Василек. Двадцать две звезды на левой — Змееносец.